— Детям? — переспросила Микэль почти шёпотом, глядя на меня как завороженная.
Я не сдержал улыбки, которая сама расползлась по лицу.
— Да, Микэль, детям. Нашим детям, которые, я надеюсь, когда-нибудь появятся, — помолчал, взвешивая следующее: — И… есть же Аника. Вполне и логично, что ты захочешь, чтобы это родовое поместье в будущем досталось старшей дочери.
Она резко дёрнулась, вырывая ладони из моих рук. Я нахмурился, не понимая причины такой бурной реакции на упоминание девочки.
— Мм… — Её тон стала каким-то деревянным. — И как ты относишься к тому, что у меня уже есть дочка?
Я снова улыбнулся. Она из-за этого переживает?
— А как я должен к этому относиться, по-твоему? — пожал плечами. — У моей истинной есть ребёнок, прекрасная маленькая девочка, значит, этот ребёнок становится и моим тоже. Значит у меня тоже теперь есть дочь. Разве это не логично?
В ответ услышал, как Микэль совсем тихо пробормотала себе под нос:
— Всё совсем, совсем не просто, дракон…
Я не сдержал смешка.
— Дракон и драконорождённый — это разные существа, знаешь ли.
Она раздражённо отмахнулась от замечания.
— Дракон звучит в разы быстрее, — смешно буркнула Микэль. — Продолжай уже. Значит, ты не собираешься меня никуда увозить, правильно понимаю?
Я покачал головой, подтверждая.
— А что насчёт моих дел и планов? — продолжала она допрос, явно продумав заранее вопросы. Впервые жизни я подумал о том, что умная женщина это очень… возбуждающе.
— Всё, что принадлежит тебе — навсегда остаётся твоим, — ответил честно. — Я помогу тебе всем, чем только смогу помочь. Обеспечу защиту и безопасность. Дам денег столько, сколько потребуется на любые твои начинания. Но…
— А указывать мне, что делать, ты не будешь? — прищурилась Микэль с подозрением, ожидая подвоха.
Не говори этого сейчас. Слишком рано, вы миритесь, а ты… она ещё не готова, — предостерёг я сам себя мысленно и отрицательно покачал головой.
Она сузила и без того прищуренные глаза ещё сильнее, буравя меня недоверчивым взглядом.
— Ты хотел сказать что-то ещё. Я вижу это по твоему лицу!
Я рассмеялся, поражаясь тому, насколько хорошо она уже научилась читать меня за такой короткий срок знакомства.
— Хотел добавить кое-что, — признался. — Но побоялся спугнуть тебя этими словами после всего произошедшего.
— А ты всё-таки попробуй, — вызывающе подняла Микэль подбородок. — Я же говорила, я не кисейная барышня, которую нужно оберегать. Хочу знать всё, без утайки и недоговорок!
Склонил голову набок, в последний раз взвешивая риски. Потом решился, наклоняясь к ней ближе, наслаждаясь каждым лишним сантиметром:
— Указывать тебе я всё-таки буду, — сделал паузу, наблюдая за её реакцией. — Но в одном-единственном месте. В постели.
Микэль фыркнула, прыснув от неожиданности, в её глазах заплясали смешинки.
— Ну-ну, посмотрим ещё, дракон, кто кому там будет указывать и… ммм… приказывать, — она многозначительно приподняла бровь. От её этих слов кровь взбудоражилась в паху.
— И я не дракон, — повторил с нарочитым ворчанием.
Микэль звонко рассмеялась. Этот звук наполнил тесное пространство палатки теплом, которое было ярче и приятнее, чем жар от пылающей жаровни.
Со вздохом поднялся с лавки, намереваясь убрать злополучный браслет подальше в сундук с вещами. С грустной и немного горькой усмешкой взглянул на знакомое переплетение ремешков и переливающихся камней. Всё-таки жаль, что она не согласилась его принять…
— Ты куда собрался? — удивлённо спросила Микэль, поднимая брови.
Я обернулся к ней.
— Ммм… убрать браслет, — пояснил.
— Я попросила объяснить, можно ли его снять, — перебила она, складывая ногу на ногу. — И если ты не заметил, не просила его снимать. Уж не знаю, почему ты это сделал.
Я замер, не понимая, к чему она клонит. Микэль же немного поколебалась, собираясь с духом, а потом выпрямила спину и произнесла:
— Поклянись мне вот в чем, Кайлас. Поклянись перед своими богами, что никогда не будешь принуждать меня к чему-либо против моей воли. — Она начала загибать пальцы, перечисляя. — Что не причинишь вреда моей дочери Анике, ни физического, ни морального. Что только я, и я одна принимаю все решения по её воспитанию, образованию и будущему, и ты не имеешь права принуждать её ни к чему без моего одобрения. Например, к браку, которого она сама не выберет. — Микэль сделала паузу, глубоко вздохнув. — Что всё мое наследство и имущество достанется ей. И что то, где мы будем жить, я всегда выбираю добровольно, без давления с твоей стороны.
Не отрываясь смотрел на Микэль, вслушиваясь и пытаясь уловить то, что скрывается между строк.
За всеми этими требованиями явно пряталось что-то значительно большее, чем она озвучивала. Какая-то глубокая боль, страх, незаживающая рана на душе. Но я был уверен — если попытаюсь сейчас надавить и выпытать подробности, заставить её раскрыться, то она замкнётся окончательно.
Захлопнет все двери и больше никогда их мне не откроет.
Поэтому я приложил сжатый кулак к груди, принимая боевую стойку для произнесения клятвы.
Но Микэль неожиданно вскочила с лавки:
— Нет-нет-нет, стой! Ты… прости меня, конечно, это все мило, но… Но я бы хотела получить не только «честное слово», хотя оно мне тоже безумно ценно, конечно же, но ещё и… Ммм… юридическое… кхм… документальное подтверждение. — Она нервно замялась, подбирая слова. — Ну… Что-то официальное, понимаешь?
Я сложил руки на груди, сбитый с толку.
Не зная, смеяться мне от ситуации или удивляться изобретательности этой женщины. Что за хитрость она задумала теперь?
— Что ты имеешь в виду под… официальным? — уточнил её, сдерживая улыбку.
— Ну… это называется… брачный договор, — выпалила она, явно волнуясь. Даже глаза отвела, покраснела. — Я прошу, чтобы всё, что я только что сказала тебе словами, ты написал на бумаге. А потом… поставил под текстом подпись и… ну, не знаю… может, у тебя есть какая-то печать или что-то в этом роде?
Поразительно. Непредсказуемая женщина.
И меня от возможности видеть улыбку на её прекрасном лице ту самую «вечность» отделяют всего лишь пара строк? Которые для меня лично и так являются само собой разумеющимися, не требующими даже обсуждения?
Но если ей так важно…
Стремительно развернулся, подошёл к столу и схватил чистый лист из стопки. Обмакнул перо в чернильницу и начал набрасывать текст размашистыми буквами. Записал все её требования дословно, стараясь не упустить ни детали.
Позади раздалось смущённое покашливание. Не оборачиваясь, хмыкнул и спросил:
— Что-то добавить?
— Нуу… — Микэль помялась, я терпеливо ждал, облокотившись о стол ладонями. — Истинные — это же предполагает… верность?
Обернулся, разглядывая ее фигурку в свете факелов. Такие странные вопросы и такие лёгкие ответы. Мне стоит узнать о ее прошлом, если я хочу понять, что её гложит.
— Конечно, Микэль.
Она подняла на меня глаза и пробормотала:
— Тогда… можешь вписать пункт про верность? С… обеих сторон.
Мягко рассмеялся, поворачиваясь и легко вписывая это в список. Потом задумался и добавил от себя ещё несколько пунктов.
Что обязуюсь поддерживать её во всём, что не наносит ей вреда. Обеспечу деньгами в любом нужном ей количестве на все начинания и проекты. Что всё моё имущество, накопления и владения полностью достанутся ей после моей гибели, если у нас родится общий ребёнок.
Я бы и без условия про ребенка оставил всё ей. Все, до последней монеты. Оно по праву принадлежит ей. Но есть проблема — без рождения общего ребёнка её душа неизбежно последует за моей на перерождение после смерти, такова природа истинных, разорвать которую не способна даже сама смерть.
Поставил под текстом размашистую подпись. Капнул горячим красным воском, отставил свечу и прижал к застывающей массе личную печатку. Изображение дракона, обвивающего своим телом меч. Символ нашего с Эриком рода. Княжского рода.
