Никалус продолжал смотреть на меня во все глаза. Его прежняя деловая хватка и цепкость растворились, уступив место растерянному молодому человеку, которому только что сделали предложение, превосходящее его мечты. Он открывал и закрывал рот:

— Я… это… я даже не знаю, что… — он мило покраснел. — Это щедрое предложение, госпожа. Я… я, конечно же, с радостью! Конечно, я согласен! Это честь для меня!

— Тогда и это решено, — с облегчением выдохнула. Это было на перспективу, отчего-то мне казалось, что мой титул и родные, вернее родные Микэль, не оставят меня совсем уж без ножа в спину. Слишком показательным было отношение папаши к хозяйке тела в тех воспоминаниях, что мне показала Микэль. — Мне нужно выделить тебе место. Пока устраивайся в одной из гостевых наверху, а я распоряжусь, чтобы тебе подготовили кабинет для работы. Думаю, лучше всего разместить его рядом с кабинетом Пирта, в этом же крыле, чтобы нам было удобнее.

— Благодарю вас от всего сердца, госпожа! Я буду работать днём и ночью!

Он суетливо собрал все документы, умудрившись уронить половину в процессе, покраснел ещё сильнее, подобрал их с пола, неловко поклонился, едва не уронив бумаги снова, и практически выбежал из кабинета, споткнувшись о порог на выходе.

Дверь закрылась за ним, и мы остались с Райнором наедине в наполненной вечерними тенями комнате. Повисло неловкое молчание.

Я отвернулась к окну, где уже сгущались сумерки, окрашивая небо в насыщенный тёмно-синий цвет с кроваво-багровыми полосами заката на горизонте. Мы провели за этими бесконечными спорами добрых восемь часов, может, даже больше. Время пролетело незаметно, растворилось в потоке цифр и планов.

— Мика, — заговорил Райнор, непривычно серьёзно. — Я хочу… мне нужно извиниться перед тобой, — продолжил он после паузы. — За то, что произошло утром. За то, что я… спровоцировал всю ту ситуацию с генералом. Я… сделал поспешные выводы, подумав, что он… что у него к тебе дурные мысли.

Я опустила голову, с усталостью уронив её на сложенные на подоконнике руки, закрыв глаза:

— Ты повёл себя как дурак, это факт, — пробормотала в дерево. — Специально вызывая ревность Кайласа всеми этими… Ты знал, что делаешь. Но если быть до конца честной, Райнор… — Я подняла голову, всё ещё не глядя на него. — В итоге, если смотреть на всю картину, виновата во всём — я сама. Только я.

— Мика, ты не…

Я подняла руку, останавливая его возражения:

— Не надо сейчас, правда. Не сейчас, — наконец обернулась, встретившись с ним взглядом. — Мы встретимся за ужином через час, обсудим план на завтра. А сейчас мне нужно… мне просто нужно кое-что сделать.

Райнор помолчал, изучая моё лицо, потом поджал губы, поднимаясь:

— Хорошо. Как скажешь. До ужина, значит, до ужина.

Его шаги удалились к двери, она закрылась за его спиной, оставив меня в одиночестве с моими мыслями и нарастающей тревогой.

Я осталась одна в быстро темнеющем кабинете. Постояла ещё с минуту, собираясь с духом, потом решиельно вышла. В холле почти сразу столкнулась с Сарой. Увидев меня, она присела в книксене, не роняя при этом из рук корзины с какими-то перевязанными белыми желтоватыми палками. Присмотревшись, поняла что это свечи.

— Леди, добрый вечер.

Но тут из столовой показался Райнор, и лицо Сары мгновенно преобразилось — стало холоднее зимней пурги, губы сжались в тонкую линию. Я поспешила отвлечь её, пока она не швырнула всё содержимое корзин ему в лицо:

— Сара, у меня к тебе поручение. Пожалуйста, выдели господину Никалусу, нашему новому законнику, кабинет для работы. Желательно в том же крыле, что и мой кабинет, на первом этаже. Может быть, есть свободное помещение за кабинетом Пирта или рядом с ним?

— Конечно, госпожа, сделаю сегодня же вечером, — девушка кивнула, но взгляд её всё равно скользнул мимо меня к удаляющемуся Райнору. Я удивилась, как он не загорелся от одного этого взгляда.

Я прошла дальше, мимо столовой, откуда доносились весёлые голоса — две девочки из старших приютских щебетали о чём-то девичьем, одновременно усердно вытирая обеденный стол после ужина детей. Заметив меня в проёме, обе синхронно замолчали и неумело присели в приветствии.

Кивнула им в ответ, выдавив улыбку, и пошла дальше, к главному выходу.

Если ты считаешь себя взрослым человеком — то иди и расхлёбывай последствия своих собственных поступков. Не прячься и не убегай. Я жила таким принципом и изменять себе не намерена.

Толкнула тяжёлую дверь и вышла во двор.

На улице уже основательно темнело. Я поёжилась, обхватив себя руками — ничего не накинула поверх платья, а волосы всё ещё оставались влажными после утреннего ливня, который промочил меня до нитки.

Под ногами приятно и знакомо захрустел гравий. Остановилась, удивлённо глядя вниз. Воины Кайласа сделали ровный щебнёвый настил практически по всему двору, выровняв все дорожки, засыпав ямы и выбоины, после дождя не было луж, которых я опасалась…

Даже не заметила, когда они успели. Была слишком погружена в свои проблемы.

Миновала постройки и направилась в сторону лагеря, разбитого на заднем дворе. Перешагнула через невысокую ограду из заострённых кольев, отделяющую лагерь от остальной территории.

С каждым шагом вглубь становилось всё неуютнее…

Впереди виднелись палатки, расставленные ровными рядами, между ними горели костры. Силуэты воинов двигались в оранжевом свете пламени, их голоса едва доносились до меня.

Я шла по памяти в направлении палатки генерала, когда…

— Пришла, парласса, — раздалось вдруг грубое у меня за спиной, заставив вздрогнуть.

Стремительно обернулась. На меня смотрели несколько воинов, сгрудившихся у ближайшего костра, их лица были мрачными и враждебными. Один из них, тот самый рыжеволосый детина со шрамом, демонстративно поднялся, опираясь на колено, его рука легла на рукоять меча, висящего на поясе.

— Что… что вы сказали? — я нахмурилась, делая шаг назад. Стало жутковато…

Рыжий неприятно усмехнулся, вытаскивая клинок из ножен. Металл противно зазвенел в наступающей тишине. Воин шагнул в мою сторону, и ещё двое воинов рядом с ним тоже поднялись, их руки согласованно потянулись к оружию.

Вот тебя и вырежут, барынька. Вот тебе и хэппи энд. Струхнула я знатно, аж в солнечном сплетении сжало, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Попятилась ещё, но спиной наткнулась на что-то… твёрдое.

Обернулась и увидела прямо перед собой мускулистую грудь, перехваченную перекрещивающимися ремнями. Подняла взгляд выше, встречаясь с лицом.

Дерек. Тот самый мужчина, видимо, друг Кайласа, который всегда был рядом с ним. Он стоял прямо за моей спиной, а теперь сделал плавный шаг, обогнув меня и преградив воинам путь своим внушительным телом. Массивные руки скрестил на груди, на губах его заиграла лёгкая усмешка.

— Не делайте и не говорите того, братья мои, — негромко произнёс он, — за что потом придётся расплачиваться собственными головами.

Рыжий воин сплюнул себе под ноги с отвращением, но клинок нехотя вернул обратно. Остальные фигуры тоже отступили на пару шагов, хоть и с плохо скрываемой ненавистью.

Дерек невозмутимо указал рукой в сторону возвышающейся палатки:

— Сюда, леди.

Мы двинулись мимо костров, мимо настороженных групп воинов. Я остро чувствовала эти взгляды, полные неприкрытого презрения и затаённой злобы, впивающиеся в мою спину, словно невидимые ножи.

— Спасибо вам, — выдавила почти шёпотом, когда мы отошли.

Дерек коротко кивнул, не оборачиваясь, не замедляя широкого шага, за которым мне приходилось почти бежать. Молчание между нами затягивалось, становилось всё более тягостным. Я не выдержала первой:

— Я хотела бы… мне нужно извиниться перед вами, Дерек, — пробормотала, запинаясь.

Он приподнял одну тёмную бровь, усмехнувшись краешком губ:

— Вы мне не сделали ничего, леди, за что я мог бы или должен был бы принять ваши извинения.

Ветер резанул с моря, я поёжилась сильнее, греясь о собственные руки: