— Ромка где-то во дворе, насколько я знаю. Смотрит эту самую мыльню, о которой ты говорила. Хочет убедиться, что людям будет комфортно.

Я кивнула и собралась уходить, но женщина шагнула ко мне, протягивая руку:

— Раз уж мы будем какое-то время жить под одной крышей, а то и работать, давай знакомиться нормально. Я Бель. Сестра этого охламона Райнора. К сожалению.

— К сожалению? — я пожала её руку. Крепкое рукопожатие, почти мужское. — Ты… старшая?

Сделала вывод по ее поведению во дворе. Бель рассмеялась, усаживаясь на край кровати и похлопывая по месту рядом, приглашая присоединиться:

— Вообще, нет. У нас разница всего в два года, и я младше. Но братик был проблемным подростком, постоянно вляпывался в какие-то истории, а я в это время сидела с матерью на последней стадии рака. — Её лицо на мгновение стало серьёзным. — Поэтому у нас очень разное восприятие жизни, понимаешь? Он импульсивный, действует так, как чувствует. С возрастом стал чуть серьезнее, но… Прости его за то, что так вмешался в ваш… хм… конфликт. Рома такой — когда дело касается «его людей», он готов на всё. А тебя он принял за свою уже после вашего первого разговора.

Я прошла вглубь гостиной, впрочем, не садясь. Подошла к окну, выходящему на двор.

Внизу суетились люди под дождём — рабочие разгружали остатки вещей с телег, кто-то тащил доски под навес, кто-то вёл лошадей к конюшне.

— А ты дракончику знатно так яйца подрезала, — тихо произнесла Бель за моей спиной.

Я дёрнула уголком рта. То ли усмешка, то ли гримаса:

— Не смущайся, говори, как есть. Я уже поняла, что поступила как сука.

— Но? — в её голосе слышалась улыбка.

Я обернулась к ней, прислонившись спиной к оконной раме:

— Но я… я не понимаю, почему я должна чувствовать себя сукой.

Бель расхохоталась от души, запрокинув голову. Смех был искренним и заразительным, таким, что даже мне захотелось улыбнуться, хотя внутри всё было сжато в тугой узел. Тронь и разрыдаюсь.

Она поднялась с кровати, подошла к своему дорожному сундуку и достала оттуда что-то завёрнутое в бежевый пергамент. Развернула, и я увидела…

Шоколад.

Настоящий, плиточный шоколад.

Я уставилась на него, не веря глазам:

— Это… откуда?

— Делаю сама, — Бель отломила щедрый ломтик и протянула мне. — В прошлой жизни я была страшной сладкоежкой. А здесь практически нет нормальных сладостей, только какая-то слабенькая выпечка да леденцы. Вот я и начала делать шоколад по памяти. — Она усмехнулась, откусывая свой кусочек. — Правда, хорошей попаданкой из меня не получилось. Я не сделала на этом бизнес, не разбогатела, не произвела революцию в кондитерском деле. Просто делаю для себя и иногда дарю.

Я взяла предложенный кусочек, положила в рот. Вкус был… земным. Настоящим. Напоминающим о том мире, который я потеряла.

— Из меня вообще никакая попаданка, — слышала собственный голос, звучащий откуда-то издалека. — Создаю только гору проблем, которая всё ширится и ширится.

Бель вернулась на кровать, устраиваясь поудобнее и поджав ноги под себя:

— Рома кое-что мне рассказал после вашего первого разговора. У тебя очень много ответственности, от которой нельзя просто взять и отказаться. Отказ имеет последствия. — Она откусила ещё кусочек шоколада, задумчиво жуя. — Когда я попала в этот мир, у меня была только я сама. И навязанный мне третьесортными родственниками жених, о котором я вообще ничего не знала. Вернее, знала хозяйка тела, в которое я вселилась, но не я. У меня не было ни ребёнка, ни приюта, ни земель, ни обязанностей перед кем-то, ни близких, которых надо кормить и о которых заботиться. Потом я нашла Рому. И у него тоже ничего не было, — Бель серьезно посмотрела на меня. — Да, у нас нет денег. Мы бедны. Но я не думаю, что наличие какого-то денежного запаса сильно облегчило тебе жизнь в твоей ситуации.

Я покачала головой, отламывая ещё кусочек шоколада:

— Скорее усложнило. Потому что деньги — это ещё одна точка уязвимости. Ещё одна вещь, которую могут использовать против тебя.

Женщина встала с кровати и подошла ко мне. Взяла меня под руку, как подругу:

— Ты думаешь, что делаешь всё неправильно. И это нормально. Но не забывай одну вещь — ты недавно умерла. Ты умерла в одном мире и очнулась в другом, — она слегка встряхнула меня за плечо. — Это только в книгах так легко, а психика может и потечь краником. Не бери на себя слишком много. Если можешь что-то пустить на самотёк или делегировать — сделай это. Иначе просто сойдёшь с ума. А у меня таких примеров на глазах было достаточно.

Согласно кивнула. Я понимала это. Бель вернулась к своему сундуку, доставая оттуда ещё какие-то вещи.

— Можно вопрос, Бель?

Она обернулась, хмыкнув:

— Конечно. Спрашивай сколько хочешь.

— Ты сказала, что я… кастрировала дракона, — перефразировала фразу про яйца. — Почему ты так сказала?

Бель выпрямилась, отложив платье, которое держала в руках. Повернулась ко мне:

— Потому что то, что генерал сделал там, на крыльце, из-за идиотизма моего братца — это для драконорождённых священный обряд. Самый важный ритуал в их жизни, — она скрестила руки на груди. — И очень давно его не проводили вот так — добровольно, спрашивая разрешения. Раньше драконорождённые просто метили своих истинных без спроса, и дело с концом. Заявляли права, надевали браслет, и женщина становилась их собственностью.

Я припоминала слова Кайласа о временах некоего безумного князя.

— А он спросил, — продолжала Бель. — Генерал попросил твоего согласия перед всеми своими воинами. И ты отказала ему. Публично, подруга, — она подошла ближе. — Отказав ему при всех воинах, ты нанесла оскорбление не только лично ему, но и каждому драконорождённому, который это видел. Для них это равносильно… хм… плевку в лицо.

Вот оно что. Вот почему они смотрели на меня с таким презрением.

— Это может принести тебе проблемы, — добавила Бель тише. — Серьёзных проблем. Воины — они преданы своему генералу до последнего вздоха. И если они решат, что ты оскорбила его честь…

— Они убьют меня, — закончила я за неё.

Бель не отрицала. Я нервно прошлась по комнате. Остановилась у камина, в котором ещё не разожгли огонь, хотя после этого дождя он был бы кстати.

— А генерал… — прозвучал голос женщины за спиной, пока я проводила пальцем по полке над камином. — Я могу тебя понять. Он буквально предложил тебе выйти замуж через… сколько? Ты не обязана соглашаться. Даже если бы вы уже… хм… переимели все поверхности в доме, ты имеешь полное право сказать «нет». — Бель подошла ко мне, встала рядом, чтобы заглянуть в глаза. — Но пойми, Мика, что для него это был не просто предложение руки и сердца. Это был ритуал. Он предлагал тебе свою жизнь.

— Он не спросил, — выдавила я.

— Что? — Бель нахмурилась.

— Он не спросил меня! — громко воскликнула — Он не спросил, нужно ли мне это вообще. Не поговорил со мной наедине! Не объяснил, что собирается делать! Просто устроил это… это на глазах у всех! Как будто мой ответ был предрешён! Как будто у меня не было выбора!

Бель долго смотрела на меня. Потом улыбнулась:

— Нужно.

— Что? — непонимающе нахмурилась.

— Нужно тебе это, Мика, — она посмотрела в окно за моей спиной. — Просто тебе страшно. Страшно того, что последует за этой неизвестностью.

Я хотела возразить. Открыла рот, но слова не вышли.

Потому что она была права. Мне было страшно.

Страшно связать себя с кем-то навсегда в мире, где я оказалась меньше двух недель назад. Страшно довериться мужчине после того, что как поступил со мной мой бывший. Страшно потерять контроль над собственной жизнью, который я только-только начала восстанавливать.

Что будет дальше? Что повлечет согласие? Я не знала. И мне не рассказали об этом. Грубо говоря, в земном эквиваленте, я была бы той женщиной, что перед тем, как съехаться, обсуждает вопрос расходов, детей и обязанностей по дому. И так мне было… безопасно.