Мы стояли в лесу. Тихо.

Слишком тихо для места, где должны быть птицы, шорохи, звуки жизни. Только ветер шевелил листья над головой, гнал их по земле, и где-то вдалеке что-то мелькнуло — движение, быстрое, точное, слишком уверенное, чтобы быть случайным.

Я присела за широким стволом дуба, прижалась спиной к коре, чувствуя, как сердце колотится в груди, как пальцы дрожат — не от страха, от предвкушения. Прищурилась, вглядываясь в полумрак под деревьями, и увидела его.

У подножия горы, поросшей густым лесом, стоял дроу. Тот самый. Шелтис.

Он устанавливал ловушки — магические, тонкие, почти невидимые, если не знать, куда смотреть. Руны светились под его пальцами бледным зелёным светом, и он двигался уверенно, без спешки, будто делал это тысячу раз и знал каждый жест наизусть.

Серая кожа казалась почти серебристой в рассеянном свете, пробивающемся сквозь листву, волосы были стянуты назад, открывая точёные черты лица, и я видела, как играют мышцы на его предплечьях, когда он поднимал артефакт и вплетал его в магическую конструкцию.

Красивый. Чёртов красивый ублюдок.

— Интересно, почему один? — пробормотала я, не отрывая взгляда от него, и голос прозвучал хрипло, будто я не говорила несколько часов.

Алмарель наклонился ко мне, шепнул, и я почувствовала, как его дыхание коснулось уха:

— Я о нём порасспрашивал в казарме, Эш. Он, оказывается, легенда. Врагов десятками бьёт. А то и сотнями. Первый клинок королевы дроу — не просто титул. Его боятся даже свои.

— Бьёт. Но не драконов же.

— Не драконов. Вроде как.

Я смотрела на него ещё несколько секунд — на то, как он склоняется над руной, как поправляет артефакт, как замирает, проверяя работу, — и план сложился в голове быстро, чётко, как клинок, вставший на место. Старый фокус. Простой, глупый, на который повёлся даже Ферди, когда мы были подростками и я хотела проучить его за очередную дерзость.

— Дай связывающий кристалл.

Алмарель замер, посмотрел на меня так, будто я предложила прыгнуть с крепостной стены без крыльев:

— Эш, он не купится. Связывающий кристалл — это для первого курса Вальтрасы, несерьёзно. Давай глушану его отсюда? Я могу ударить из засады, он даже не поймёт, откуда прилетело.

— Нет. Просто верь мне. И не вмешивайся. Ни за что. Я проверну старый фокус. Помнишь, на который повёлся Ферди?

Алмарель посмотрел на меня долго, тяжело, и в его глазах читалось всё, что он не хотел говорить вслух — беспокойство, сомнение, желание схватить меня за плечи и утащить обратно в крепость:

— Опасно, Эш. Он не брат тебе. Он убивает людей, а не дерётся с ними на тренировках.

— Ничего. Думаешь, этот серенький умнее Ферди? Сомневаюсь.

Он выдохнул медленно, достал из кармана кристалл — маленький, круглый, светящийся изнутри бледным голубым светом — и протянул мне. Я взяла, зажала в ладони, чувствуя, как тепло магии разливается по пальцам, оседает в костях, готовое сработать в нужный момент.

— Ну, а теперь поиграем, первый клинок чёртовой королевы, — пробормотала я себе под нос, и злорадство, острое и сладкое, кольнуло где-то под рёбрами.

Превращение пришло быстро. Я призвала магию, и она обожгла кожу, прошлась по телу волной жара, который был почти болезненным.

Кости затрещали, растягиваясь, удлиняясь, мышцы разбухли, налились силой, кожа затвердела, превращаясь в чешую — стальную, как и у всех драконов моей семьи.

Крылья развернулись за спиной, огромные, перепончатые, и воздух сразу стал другим — густым, наполненным запахами, которые я не чувствовала в человеческой форме.

Земля, мох, гниющие листья, запах дроу — острый, пряный, с примесью магии и чего-то ещё, чего я не могла определить. Когти впились в землю, и я почувствовала, как мышцы натягиваются, готовые к прыжку, к атаке, к полёту.

Я двинулась — тихо, крадучись, вверх по склону горы, обходя дроу так, чтобы он не видел, не слышал, не чувствовал. Деревья скрипели под весом моего тела, ветки ломались, но я шла осторожно, медленно, цепляясь когтями за гору, пока не поднялась на вершину.

Посмотрела вниз. Он всё ещё стоял у ловушки, склонившись, и не поднимал головы. Руки двигались уверенно, сплетая последние нити магии, и я видела, как напрягается его спина под лёгкой рубашкой, как мышцы перекатываются под кожей.

А теперь будет представление.

Я рыкнула — раскатисто, тяжело, — а потом ещё выплюнула немного огня. Ну чтобы наверняка заметил.

Он застыл. Реально застыл, в шоке, не понимая, что теперь делать.

Привет, я тут, мой серый кошмар.

Один взмах крыльями, оттолкнуться от скалы — громко, разбрасывая камни, — сложить крылья и пикировать вниз.

Воздух взорвался рёвом — моим рёвом, диким, оглушительным, который должен был заставить его увидеть смерть, несущуюся сверху.

Деревья мелькнули по сторонам размытыми пятнами, земля неслась навстречу с пугающей скоростью, и я видела, как он дёрнулся, как выпрямился. Зелёные глаза встретились с моими.

На миг — один короткий миг — я увидела удивление в них, а потом он отскочил от ловушки с такой скоростью, что я едва успела проследить движение. Рука метнулась к поясу, выхватила что-то — маленькое, круглое, светящееся — и швырнула прямо в меня.

Умный, быстрый.

Если бы ты был моим сокровищем, цены б тебе не было.

Артефакт ударил в грудь.

Боль обожгла рёбра — острая, парализующая, будто кто-то вонзил в меня раскалённый клинок и провернул его несколько раз.

Магия сработала мгновенно, запутывая крылья, лапы, хвост, и я почувствовала, как контроль над телом ускользает, как мышцы перестают слушаться, как равновесие уходит.

Какой же ты умный сукин сын.

Я упала, сносила деревья, и стволы трещали под моим весом, ломались, осыпая меня щепками и листьями. Ударилась о камень, и боль прошла по боку, острая, будто кто-то ударил молотом. Ещё удар — о землю — и дыхание вышибло из груди, лёгкие сжались, отказываясь работать.

Я перевернулась — нарочито неуклюже, как раненый дракон, потерявший сознание, — вверх брюхом и замерла, чувствуя, как сердце колотится в груди так сильно, что, казалось, рёбра сейчас треснут.

Закрыла глаза. Дышала медленно, поверхностно, как будто из последних сил, и ждала.

Несколько секунд тишины. Только ветер в листве и мой собственный пульс, стучащий в ушах.

Потом — шаги. Тихие, осторожные, но уверенные. Приближающиеся.

Я чувствовала каждый его шаг — не только слухом, всем телом, всеми нервами, натянутыми до предела. Напряжение нарастало с каждой секундой, и я сжимала в лапе кристалл так сильно, что острые грани впивались в чешую.

Ещё через мгновение кто-то пнул мой хвост ногой. Не сильно. Почти небрежно, как проверяют, жив ли противник.

Какое неуважение к принцессе драконов!

Я заставила хвост дёрнуться — слабо, почти незаметно, как у ящерицы без сознания, которая ещё не сдохла, но в принципе уже каюк. Мышцы подёргивались сами, и я надеялась, что это выглядело достаточно убедительно.

— Надо же, — прозвучал голос, и я узнала его мгновенно: насмешливый, лёгкий, с той интонацией, которая заставляла хотеть либо ударить, либо швырнуть что-то тяжёлое. — Чешуйчатая заноза свалилась.

Он шагнул ближе, и я почувствовала его присутствие — ощутила кожей, как чужое тепло, как магию, пульсирующую рядом.

Ещё секунда.

Давай, чёртов принц, не лежать же тут вечность? Подходи, моя радость. Ближе! А то на камнях неудобно.

Шелтис подошёл к морде.

Я чувствовала каждый его шаг — не только слухом, всем телом, каждым нервом, натянутым до предела. Земля вибрировала под его ногами, и я ощущала это сквозь чешую, сквозь камни, вдавленные в бок.

Дыхание держала ровным, поверхностным, будто из последних сил, и молила всех богов, чтобы он не заметил, как напряжены мышцы под шкурой, как сердце колотится в груди так яростно, что, казалось, звук разносится по всему лесу.