Голос его дрогнул, сломался на последнем слове, и я услышала всхлип — короткий, сдавленный, который он пытался подавить, но не смог.

— Но страх, страх не отпускал. Никогда больше.

— Шел…

— Знаешь, Доминара закончила, кажется, заклинание растворилось. И первое, что я почувствовал, Эш – не люблю подземелье. Ненавижу темноту.

Я медленно переместила его с коленей — осторожно, бережно.

Уложила на постель. К нему тут же подлетела Доминара.

Я легла рядом, обняла, прижала к себе так крепко, как только могла, чувствуя, как руки мои трясутся.

Шелтис заснул быстро, но что это был за сон..

Он вздрагивал во сне. Шептал что-то на дроуском — слова вырывались сбивчиво, непонятно, рваные и отчаянные, но в них звучал ужас, такой чистый и неприкрытый, что мне хотелось закрыть уши. Я гладила его по спине, по волосам, шептала что-то успокаивающее.

Я не спала. Не могла. Лежала в темноте, слушая его дыхание — прерывистое, хриплое, — чувствуя, как он дрожит, и внутри росло решение. Твёрдое. Непоколебимое.

Выкованное из ярости и боли.

Альдеонский матриархат существовать не должен.

Как явление.

 Я проснулась в объятиях Шелтиса.

Тело его было тёплым, обнимающим меня со спины, и я чувствовала, как дыхание щекочет шею — ровное, спокойное. Свет лился в комнату мягко, золотистый, и я поняла, что проспала почти до полудня.

— Приходил посол Отталиаль, Эш, — произнёс Шелтис тихо, и голос прозвучал хрипло, словно он тоже мало спал. — Хотел пригласить тебя на завтрак, но Доми на него рыкнула так, что он, видимо, до конца жизни будет ненавидеть дракотиков.

Я прыснула, не удержавшись, и внутри что-то тёплое разлилось от облегчения. Он шутил. Значит, ему лучше.

— Скоро обед, — продолжил он, и я почувствовала, как он поднимается, осторожно высвобождаясь из объятий. — Давай помогу тебе. Пойдёшь в платье?

Я села, протирая глаза, чувствуя, как тело ноет от усталости, как веки тяжёлые.

— Шелтис, ты не служанка, — произнесла я устало, и голос прозвучал резче, чем я хотела. — Прекрати.

Он уже стоял около шкафа, который магическим образом появился в комнате за ночь — эльфы явно постарались. Пару платьев притащил за мной один из моих спутников.

— Я думаю, серое, да? — произнёс Шелтис задумчиво, словно не слыша меня. — Вот то, как сталь. Нужно сначала показать им цвета дома Антар и официальную форму принцессы.

Он вытащил платье — серое, цвета стали. Строгое. Насколько я понимала строгость, конечно.

Я кивнула молча. Возражать сил не было.

Ну что ж, теперь обед со светлыми.

Я вышла к обеду бледная, с тёмными кругами под глазами, которые даже магия не могла скрыть полностью. Тело ныло от усталости — каждый шаг давался с трудом, мышцы протестовали, спина болела так, словно я провела ночь не на мягком матрасе, а на голых камнях.

Голова раскалывалась, виски пульсировали тупой болью, и я чувствовала, как глаза горят, словно в них насыпали песка. Веки были тяжёлыми, опухшими.

Шелтис шёл рядом — спокойный, собранный, словно ночь не случилась вовсе.

Платье, которое он выбрал для меня, было идеально для встречи —  цвета стали, цветов моего дома.

Официальное.

Холодное.

Именно то, что нужно было показать сегодня. Он помог мне одеться молча, и я не возражала, чувствуя, как руки дрожат от усталости.

Через метку пульсировало спокойствие — настолько ровное, что казалось искусственным, выстроенным как защита. Но под ним я чувствовала что-то ещё — напряжение, едва уловимое, словно кто-то дергал невидимую струну.

Обед называли неформальным, но когда меня провели в сад, я поняла, что понятие «неформальный» у эльфов разительно отличается от нашего.

Сад был… невероятным.

Он висел в воздухе — буквально висел, удерживаемый магией и переплетёнными ветвями деревьев-исполинов.

Платформа была огромной, покрытой мхом цвета изумруда, мягким под ногами, словно ковёр. По краям росли цветы — тысячи, переливающиеся всеми оттенками радуги, источающие ароматы, от которых кружилась голова.

В центре стоял стол — длинный, вырезанный из цельного куска светлого дерева, отполированного до блеска. На нём стояли хрустальные бокалы, переливающиеся всеми цветами, тонкие тарелки из какого-то полупрозрачного материала, столовые приборы из серебра, украшенные резьбой. Всё было идеально — каждая вилка лежала на своём месте, каждый бокал был расставлен с точностью до миллиметра.

За столом сидели царь и царица.

Я поняла это сразу – по коронам, ну конечно, прежде всего.

Царь – идеален, холоден, скуп на эмоции, типичный эльф.

Царица сидела рядом — такая же идеальная, такая же холодная. Золотистые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную жемчугом и маленькими серебряными листьями. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой — вежливой, но не тёплой, словно я была чем-то забавным, но не достойным настоящего внимания.

Ну про Шелтиса и вовсе промолчим…

Вокруг стола сидели ещё несколько эльфов — их представляли по очереди, и я слушала имена, пытаясь запомнить, чувствуя, как они скользят мимо сознания. Лорд Эларион, госпожа Сильвана, леди Митайя — последняя сидела ближе всего к царю, и в её глазах мелькало что-то, что я не могла определить. Любопытство? Насмешка?

Я села на указанное место — в центре стола, напротив царя, — и тут заметила то, что заставило кровь вскипеть.

Драконы, прибывшие со мной, сидели за отдельным столом — маленьким, приставленным к краю платформы, почти на самом краю, словно их пытались спрятать. Их не пустили к основному столу. Не пригласили. Просто отсадили в угол.

А потом я увидела второй укол.

За моей спиной — почти за спиной, чуть в стороне, — стоял табурет. Не стул. Не кресло. Табурет. Деревянный. Простой. Для Шелтиса.

Для принца дома Лан, первого клинка королевы, отвели место хуже, чем для слуги.

Ярость вспыхнула ярче, и я почувствовала, как руки начинают дрожать, как внутри всё сжимается так, что дышать становится тяжело. Я уже открыла рот, готовая сорваться, выплеснуть всё, что накопилось, но через метку ударило спокойствие — твёрдое, непоколебимое.

— Тише, чешуйчатая, — произнёс Шелтис тихо.

О, темные прекрасно умеют играть со светлыми, да?

Но ничего, я тоже научусь.

Я сжала зубы, чувствуя, как челюсть ноет от напряжения, и заставила себя улыбнуться.

Вежливо. Холодно.

Царь начал разговор — голос его был мелодичным, приятным, но в нём звучала снисходительность, словно он разговаривал с ребёнком.

— Надеюсь, покои вам понравились, ваше высочество? Всё ли было идеально? Вино, я полагаю, пришлось по вкусу?

Потом он небрежно махнул рукой в сторону Шелтиса — даже не посмотрел на него, просто махнул, словно указывая на предмет мебели.

— А ваш питомец? Хорошо ли устроился?

Питомец.

Я заставила себя улыбнуться — хищно, показывая зубы, чувствуя, как губы растягиваются.

— Да, Доминара отлично устроилась, спасибо.

Голос мой прозвучал сладко, почти мурлыкающе, и я видела, как несколько эльфов напряглись, почувствовав подвох.

— Она себе облюбовала одно из ваших кресел, жаль, что их всего два в покоях. Не волнуйтесь, еду мы ей сами привезли. Она ест исключительно мясо.

Шелтис закусил губы — я видела краем глаза, как плечи его затряслись, как он пытается не засмеяться. Через метку пульсировала насмешка, смешанная с гордостью.

Я продолжила, не давая царю опомниться:

— А что, говорят, у вас несколько страдают торговые пути из-за нежелания договариваться с соседями. Люди такие несговорчивые. Про орков и вовсе молчу.

Голос мой был лёгким, небрежным, словно я говорила о погоде.

— О, да, они уважают только силу! — вставила царица, и в голосе её звучало презрение.

— Да, и верность слову ещё, — я кивнула, улыбаясь шире. — Мы с ними наладили контакт примерно три года назад, ни разу не подвели. Но и мы их — тоже, конечно. Представители Беркании очень щепетильны к своей репутации. Но вам, конечно, не очень интересны другие народы… Поговорим об эльфах?