Но я уже вылетала за дверь, оставляя его крики позади, эхом отдающиеся в коридоре.

Бежала. Босиком по холодному камню, не чувствуя боли, не замечая ничего вокруг

Мне нужен был Альм.

Потому что если я права — а я чувствовала это нутром, каждой клеткой, — у нас почти не осталось времени.

Я взлетела по винтовой лестнице башни, перепрыгивая через две ступени разом, цепляясь ладонями за шершавый камень стен, чтобы не потерять равновесие на крутых поворотах. Лёгкие горели, воздух хрипел в груди, сердце колотилось так отчаянно, будто пыталось выбраться наружу сквозь рёбра.

Босые ступни скользили по холодному камню, оставляя влажные следы — пот или кровь, не знаю, не важно.

Альм стоял у длинного стола, заваленного склянками, пергаментами, странными приборами из стекла и металла. Над ним вился лиловый дым, исходящий от колбы, в которой кипело нечто переливающееся всеми оттенками фиолетового. Брат обернулся, вскинул брови удивлённо, открыл рот, чтобы сказать нечто ироничное — как всегда.

Я не дала ему шанса.

— Альм, — выдохнула я, хватая ртом воздух, чувствуя, как в боку колет острой иглой. — Теоретически… если связь — симбиоз… то если умрёт Шелтис… я тоже?

Слова вырвались сбивчиво, но смысл достиг цели. Альм резко выпрямился, отставил колбу в сторону, вытер руки о фартук, испачканный какими-то разноцветными пятнами.

— Эш, — начал он медленно, и в голосе зазвучала та интонация, которую я ненавидела — осторожная, взвешенная, та, что предвещает плохие новости. — Я как раз хотел с тобой поговорить об этом.

Желудок упал вниз, провалился куда-то в пустоту.

— Боюсь, что ваш симбиоз в этом смысле — как раз часть связи искусственной, — продолжил он, делая шаг ко мне, глядя прямо в глаза. — То, что надо порвать. Магия дроу создала этот резонанс, сплела вас воедино, но она же может… убить тебя, если он умрёт первым. Это ловушка, Эш. Красивая, совершенная ловушка.

Что-то треснуло внутри.

Не сломалось — треснуло, пошло паутинкой мелких разломов, готовых превратиться в пропасть. Я почувствовала, как лицо начинает гореть, как глаза жгут невыносимо, как зрение размывается. Слёзы. Проклятые слёзы, которые я всегда презирала, которые считала уделом слабых.

Но я не могла их остановить.

Они полились — горячие, беспощадные, размывая мир вокруг в расплывчатые контуры. Я закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятать их, спрятать свою слабость, но тело предало меня — плечи затряслись, дыхание сбилось на рваные всхлипы.

Альм подошёл, обнял меня — осторожно, нежно, как обнимал в детстве, когда я падала с лошади или срывалась с тренировочного каната.

Сильные руки сомкнулись вокруг моих плеч, притянули к широкой груди, и я прижалась к нему, уткнувшись лбом ему в ключицу, чувствуя запах лаванды и серы, исходящий от его одежды.

— Ну что с тобой, — пробормотал он, поглаживая по спине успокаивающими движениями. — Мы разорвём связь, и всё будет хорошо. Всё нормально, Эш. Это просто магия дроу. Мы справимся. Ты же знаешь.

Я слушала его голос — размеренный, уверенный, обещающий безопасность. Но в голове уже складывалась другая картина.

Шелтис пришёл в мою жизнь с одной целью — убить меня. Проникнуть, очаровать, связать, а потом уничтожить.

Его отца сварили заживо. Его мать ненавидит его, потому что он напоминает ей о предательстве, о боли, о том, как она слушала крики любимого. Тэвиэр Седьмая готовит жертвоприношение — масштабное, чудовищное, требующее крови. И эта кровь будет его кровью.

Если я ничего не сделаю, Шелтис умрёт.

А вместе с ним умру и я.

Но даже не это имело значение. Чудовищный вывернутый матриархат дроу. Мне нужно, просто до крови необходимо со всем этим покончить.

Я сгорю, хорошо. Цена известна.

Пусть зло остановится на мне.

Альм повел меня в библиотеку, долго объяснял про ритуалы, про сроки, про привязку и связи, а еще про иерархию дроу. Я услышала, что хотела - дроу можно освободить, не обязательно уничтожать.

Когда Альм в очередной раз обнял меня, чтобы утешить, я оттолкнула его.

— Нет, — сказала я твёрдо, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, чувствуя, как внутри что-то твердеет, превращается в непробиваемую решимость. — Позови генерала Торваса. Немедленно.

Альм моргнул растерянно.

— Что?

— Мы готовим нападение на Альдеон, — произнесла я чётко, жёстко, глядя брату прямо в глаза. — Причина весомая. Очень весомая.

Альм смотрел на меня долго, изучающе, пытаясь прочитать что-то в моём лице. Затем медленно кивнул.

— Хорошо, — выдохнул он. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Я не ответила. Потому что не знала. Совершенно не знала.

Зал совещаний встретил меня полумраком. Огромный дубовый стол стоял в центре, а на нём была развёрнута карта — детальная, старинная, с прорисованными горами, реками, лесами.

Я остановилась у стола, положила ладони на холодное дерево, чувствуя его шершавую поверхность под пальцами. Внутри была тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Я почти ничего не чувствовала — будто эмоции выключились, оставив лишь ледяную решимость и расчёт.

Если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни, так тому и быть.

Генерал Торвас вошёл. Он остановился по другую сторону стола, скрестил руки на груди, посмотрел на меня оценивающе.

— Ваше высочество, — произнёс он низким голосом, полным уважения. — Мы готовы. Что прикажете?

Я выпрямилась, вздохнула глубоко, собирая мысли в чёткий план.

— Смотри, — ткнула я пальцем в карту, в место, где была обозначена столица Альдеона. — Мы должны уничтожить храм. Вот тут — центр заклинаний, которые принуждают дроу подчиняться королеве. Магия контроля. Но просто так это не получится. Жрицы, защитные барьеры, армии. А главное — сама королева.

Я провела пальцем по карте, обводя контур храма.

— Сила передаётся ей от матери, — продолжила я, чувствуя, как голос становится жёстче. — Сила подчинять. Она по сути наместник паучьей королевы, источник всех заклинаний контроля. Мы должны уничтожить храм и Тэвиэр Седьмую. И больше можем ничего не уничтожать. Как ты и хотел, Торвас, — посмотрела я на него, встретив темные глаза. — Никакого геноцида. Только освобождение.

Торвас молчал, разглядывая карту, просчитывая варианты.

— Ваше высочество… — начал он осторожно.

— Я полечу в авангарде, — перебила я, не дав ему договорить. — За мной обязательно должны следовать два или три целителя. И быть готовыми действовать немедленно, как только я дам сигнал.

— Ваше высочество, — повторил он тверже, но я уже знала, что скажу.

— Три часа на сборы и отмашку королю, справитесь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза, не мигая, не отступая.

Торвас выдохнул, кивнул коротко.

— Да, но ваше высо…

— Ну вот и отлично.

Генерал смотрел на меня долго, изучающе, затем спросил тише:

— А вы? Что будете делать вы?

Я отвернулась от карты, направилась к выходу, чувствуя, как внутри разгорается огонь — яростный, всепожирающий.

— А у меня очень важное дело, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — Самое важное в моей жизни.

Возле стены царила тишина — не обычная, а гнетущая, словно мир замер в ожидании чего-то непоправимого.

Я стояла на узкой поляне перед лесом, на самой границе между землями драконов и дроу, чувствуя, как кожаные доспехи облегают тело — знакомо, почти интимно. Каждый ремешок затянут до привычной плотности, каждая пряжка на своём месте. Руки покоились на рукоятях парных клинков, пальцы слегка подрагивали.

Внутри была пустота. Холодная, выжженная дотла пустота, заполнявшая грудную клетку так, что дышать становилось больно.

Я ждала.

Секунды тянулись, превращаясь в вечность. Сердце отбивало размеренный ритм — медленный, глубокий, почти гипнотический. Ветер стих. Птицы умолкли. Даже шелест листвы затих, будто деревья боялись нарушить хрупкое равновесие момента.