— Неудивительно, — кивнул Альм, и лицо стало серьёзнее. — Старик Кейн захворал, а у неё поездка. Я как раз за этим, целителя нашёл дополнительного.

Развернулся, направился к двери, но Шелтис окликнул его.

— Дракон!

Альм обернулся. Бровь приподнялась.

— А это правда, — продолжил Шелтис тихо, и в голосе не было насмешки, только искренний интерес, — что у драконов есть зов сокровища, а меток не бывает?

— А что, — Альм усмехнулся,  — когда ты её наложил на Эш, не знал таких подробностей, да? Я вот тоже не знал, но пришлось покопаться. Природа истинной связи — тонкое дело. Но ты не волнуйся, тебе ничто не угрожает. Ты ведь сокровище.

— Я этого не заказывал.

— Однако пользуешься, — парировал Альм.

— Связь точно нельзя разорвать? — спросил дроу.

В зелёных глазах мелькнуло отчаяние.

— Связь сокровища — нет, Шелтис, — ответил Альм, и голос стал серьёзнее. — Но у вас она двойная, нетипичная, и это потому, что кто-то постарался наложить вторую искусственную. Дай угадаю, одна из твоих тёмных жриц?

Шелтис не ответил.

—Представляешь, какой всё же невероятный казус, из всех дроу выбрали для этой связи именно тебя. Боги смеются над Альдеоном, потому что ты — её сокровище, правда. Тэвиэр Седьмая целилась не туда, наверное, но попала. Возможно, ты сейчас самый ценный дроу из всех. Мужчина. Смешно, должно быть, учитывая ваши устои.

— А вторую связь, её можно порвать? Искусственную? — спросил Шелтис.

 В голосе прозвучала надежда. Почти отчаянная.

Альм замер. Взгляд его стал внимательнее, изучающим. Между ними повисла тишина — тяжёлая, почти осязаемая.

— Не знаю, — произнёс он наконец, и голос прозвучал тихо, почти задумчиво. — Это какая-то сильная магия, видишь, даже Доми ничего не сделала. Я пока не могу понять природы. Но если ты её порвёшь, это будет видно. Метка исчезнет.

— Я перестану чувствовать Эш?

Внутри всё сжалось от одной мысли — потерять эту связь, перестать ощущать её эмоции, её близость, тепло, которое проникало через метку прямо в сердце.

— Не знаю, — повторил Альм. Плечи его приподнялись в лёгком пожатии. — В теории связей чего только не написано. Бывали случаи, когда пары читали мысли друг друга, бывали, когда вообще ничего не чувствовали, кроме истовой привязанности. Не могу тебе сказать наверняка. Тем более, если сама связь наведена магией. А ты хочешь? Хочешь перестать ее чувствовать?

 Шелтис замер. Перестать чувствовать Эш. Хочет ли он.

— Нет, — произнёс тихо, и голос прозвучал твёрдо, почти жёстко. — Не хочу.

Я вернулась в покои почти затемно.

Шелтис сидел в кресле у окна. Книга в руках, взгляд опущен, серая кожа отражала свет свечей мягким, почти металлическим блеском. Доминара дремала у камина, хвост обвился вокруг лап, глаза наполовину прикрыты. Всё было тихо. Слишком тихо.

Я пересекла комнату, вынимая из кармана браслет.

Золото. Гладкое, тяжёлое, переливающееся множеством оттенков — от медного до почти белого, от розового до зеленоватого. Драконье золото. Моё золото. Золото моей семьи, передававшееся из поколения в поколение Антаров.

Шелтис поднял взгляд.

Зелёные глаза замерли на браслете, брови приподнялись, и я увидела, как в них мелькнула насмешка — лёгкая, почти невесомая, но за ней скрывалось напряжение.

— Драконье золото? — произнёс он медленно, и голос прозвучал низким, бархатным. — Для дроу?

Я сжала браслет в ладони, почувствовав, как холодный металл согревается от моей кожи.

— Мне нужна твоя рука, Шел, — ответила я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, хотя внутри всё дрожало. — Сейчас.

Он откинулся в кресле, закрыл книгу одним плавным движением. Взгляд скользнул по браслету, вернулся к моему лицу, задержался на губах, потом поднялся к глазам.

— Артефакт привязки? — спросил он, и в голосе прозвучала насмешка, но за ней скрывалось любопытство. — Не смогу убежать?

— Сможешь, — ответила я коротко.— Но каждая собака на этом континенте будет знать, кому ты принадлежишь. Это украшение передаётся из поколения в поколение у Антаров. Уже много поколений. Этим браслетом владела моя прабабушка Киаран. А носил его прадед – Дарнер.

— Принадлежу? — повторил он, и голос стал тише, почти задумчивым.

Я видела, как зелёные глаза потемнели, как челюсти сжались, и через метку пульсировало нечто новое — не ярость, не насмешка. Осторожность. Он взвешивал каждое моё слово.

— Когда ты сокровище, это называется именно так, — сказала я, и голос дрогнул на последнем слове.

Я не была уверена, что он позволит. Не была уверена, что не убежит, не исчезнет в ночи, не оставит меня с этим проклятым браслетом в руках и пустотой внутри. Вообще ни в чём не была уверена.

Шелтис смотрел на меня.

Спокойно. Упрямо. Через метку пульсировало абсолютное спокойствие — совершенное, идеальное, такое, что мне даже стало интересно, о чём думает этот проклятый дроу. Как он может быть таким спокойным, когда у меня внутри всё горит?

Усмешка вернулась.

— Надеюсь, это не значит, что моё место теперь в витрине или на полке между артефактами?

— Нет, — выдохнула я. — В моей жизни.

Он замер. Совсем. Даже дыхание остановилось на мгновение, и я увидела, как в зелёных глазах мелькнуло удивление — настоящее, без насмешки, без игры.

— Это значит, что ты хочешь занять место матриарха для меня? — спросил он, и голос стал серьёзным, напряжённым.

Ему нужна была ясность. Я видела это в том, как он выпрямился в кресле, как пальцы сжались на обложке книги. Ему нужно было знать, где он окажется, если протянет мне руку.

— Нет, Шелтис, — произнесла я тихо, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала, хотя внутри всё дрожало. — Это значит, что я займу своё собственное место. А уж какое оно, решать тебе.

Он протянул руку.

Медленно. Ладонь открыта, запястье вверх, и я увидела метку — драконью чешую, серую, почти стальную, которая разрослась и занимала почти всё предплечье.

Пальцы мои дрожали, когда я застёгивала браслет. Это не просто металл. Не артефакт, не украшение. Это признание.

Золото легло на серую кожу, обхватило запястье, и я услышала тихий щелчок замка. Магия вспыхнула — мгновенно, ярко, древняя сила, заложенная поколениями драконов, пульсировала в воздухе, и замок исчез. Растворился магическим образом.

Снять такое нельзя. Это практически оковы. Только куда изящнее. Знак принадлежности.

Шелтис не удивился. Я смотрела на него, не в силах оторваться. Метка на запястье пульсировала слабо, почти незаметно, отзывалась на его близость, и я чувствовала его эмоции — спокойствие, смешанное с напряжением, которое он скрывал.

Но Шелтис ничего не сказал.

Снова взялся за книгу, открыл её, взгляд опустился к страницам, и я поняла, что он уходит. Не физически. Но ментально. Закрывается.

Я остановила его.

Положила руку на обложку, наклонилась, поцеловала. Губы его были тёплыми, почти горячими, и в поцелуе не было ярости, не было отчаяния — только нежность, которая пугала меня больше, чем любая битва. Я отстранилась, не отпуская его взгляд.

— Шелтис, что происходит? — спросила я тихо. — Что с тобой?

Он выдохнул — медленно, тяжело, и я увидела, как в зелёных глазах мелькнула растерянность.

— Я не знаю, — ответил он. — Я растерян. Вы с Альмом говорили, что я буду обретать себя настоящего. Но это странно и больно. Прости, что сейчас я принял решение не сразу. Это не просто так. И тот мой выпад, когда я кричал про Альдеон и верность матриарху — не просто так. Я уже начал терять всё, что связано с Подземельем, и отчаянно хватался за это. Всё, что было там, было ужасно. Но это моя жизнь.

Я улыбнулась.

Медленно. Губы мои дрогнули, и в груди всё сжалось так, что дышать стало тяжело. Я провела пальцами по его щеке, чувствуя прохладу серой кожи, и увидела, как он закрыл глаза, прислонился к моей ладони.