Ну да, мы с тобой тут оба не про роскошь и дворцовые наряды.

Но мне простят. А тебе?

Он выглядел… хорошо. Чертовски хорошо. Молодой принц соседнего королевства, умный, красивый, дружелюбный.

Я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри что-то теплеет, расслабляется, отпускает ту напряжённость, которая сидела в плечах весь вечер. Дар'кхон почти рассмеялся, как умел только он.

Я почувствовала через связь укол ревности. Острый, жгучий, почти болезненный, словно кто-то вонзил нож под рёбра и провернул, медленно, наслаждаясь.

Шелтис внимательно следил за зелёным — взгляд напряжённый, почти хищный. Примерял, с какой стороны ударить. Но пока не мог.

А Дар'кхон… без церемоний обнял меня. Огромные руки сжали плечи, притянули ближе, и я рассмеялась, прижимаясь к нему, вдыхая знакомый запах — кожа, металл, капелька чая с лимоном, который обожал этот большой зеленый воин.

И да, с принцессами так не принято.

Но Дар'кхон считает меня, ой, внимание, сестрой по оружию.

И у орков так принято. Точка.

Через метку хлынула ярость — чёрная, всепоглощающая, горячая, и я почувствовала, как Шелтис напрягся так, что цепи на запястьях зазвенели — тонко, протяжно.

— Как на границе, твое высочество? — спросил он, отстраняясь.

— Как всегда чёрти что, Дар, это же дроу, — ответила я, вздохнув, и почувствовала, как плечи опустились. — Надеюсь, ты свои вечера проводишь лучше, чем я.

— А, у тебя как обычно — лучшие друзья девушки — это клинки и яды? — усмехнулся он, и голос прозвучал низким, мягким, почти нежным.

— Ещё карты, — добавила я, улыбаясь шире. — Конечно же, карты перемещения врагов.

Дар'кхон рассмеялся — громко, от души, и звук заполнил зал, эхом отразился от мраморных стен. Я вместе с ним, чувствуя, как внутри что-то расслабляется, отпускает, и на мгновение я забыла обо всём — о войне, о предательстве, о дроу, стоящем рядом.

Это категорически не понравилось самому дроу. Я чувствовала через метку, как внутри него что-то кипит, вспыхивает, разрастается злостью — горячей, яростной, почти первобытной. И это было видно — Шелтис смотрел на Дар'кхона так, словно хотел разорвать его на куски. Медленно. Болезненно. Наслаждаясь каждым мгновением.

— Как её величество Эймирель? — спросила я. — Давно не виделись, передай ей мой поклон.

— Мама хорошо, — ответила Дар'кхон, улыбаясь ещё шире. — Снова уговаривает отца открыть очередной человеческий приют, он, конечно, сопротивляется для вида. Но, по-моему, уже проиграл, причём давно.

— Твой отец всегда проигрывает ей. И всегда делает вид, что сопротивляется. Это трогательно.

— Точно.

Дар'кхон кивнул в сторону дроу.

— Говорят, ты нашла своё сокровище? — произнёс он тихо, наклоняясь ближе. — Меня интересует природа такой связи. Я тебе говорил насчет пророчества, помнишь? Не дашь изучить, Эш?

Я показала ему метку на запястье. Единственному, наверное, за всё время, кроме домашних магов. Подняла руку, и эльфийская вязь засветилась — слабо, почти незаметно, но Дар'кхон присвистнул. Низко, протяжно.

— Чешется? — спросил он, и брови поднялись.

— Ужасно, — ответила я тихо. — Альм говорит, особый случай. Так что мимо, изучать нечего, у тебя, если пророчество твое право, будет точно не так.

— Особый, — повторил Дар'кхон. — Эш, будь осторожна. Связь с дроу — это не шутки.

В это время меня снова позвали, Дар'кхон махнул огромной зелёной рукой, отошёл к другой группе гостей. Я почувствовала через метку злость. Невероятную злость. Шелтис следил глазами за орком — взгляд напряжённый, почти убийственный.

А потом вдруг… сел около трона. Просто опустился на пол. Стража попробовала поднять — два дракона схватили его за руки, потянули вверх, — но я качнула головой. Резко. Решительно.

Пусть.

Дроу словно задумался. Смотрел в пол, никого не замечая. Что-то происходило в этой умной голове, какие-то хитрые процессы, не видные взгляду.

Меня снова звали, подходила череда людей.

— Ваше высочество, невероятная честь быть здесь! — воскликнула дама в синем платье, с веером в руке. Ее лицо было накрашено так, что казалось фарфоровым, губы ярко-красные, глаза обведены чёрным. — Мы так долго ждали возможности увидеть вас! А это кто? — она кивнула на Шелтиса.

— Трофей, — повторила я ровно.

— Боже, какой экзотичный! — воскликнул молодой человек в красном камзоле, с тонкими усиками над верхней губой. Его глаза блестели от восторга. — Ваше высочество, вы всегда удивляете! Дроу! Настоящий дроу! Я думал, они умирают, но не сдаются. А вы поймали!

—Поймала.

— А он опасен? — спросила пожилая дама с седыми волосами, уложенными в высокую причёску, украшенную жемчугом. Морщины вокруг глаз углубились, когда она прищурилась. — Говорят, дроу — убийцы. Кровожадные. Что они едят плоть врагов.

— Был опасен, — произнесла я, и голос прозвучал ледяным. — Теперь нет. Ну и про плоть врагов, это сказки, Эмила, из плоти, как и мы, он неплохо налегает на свинину и говядину.

Шелтис усмехнулся, оценив шутку.

Ну да, врагов он не ест.

Он по-прежнему сидел у трона, по-прежнему был чертовски занят, копаясь у себя внутри. И это меня настораживало.

Предчувствие било больно.

— Какая вы смелая, ваше высочество, — произнёс мужчина с бородой, заплетённой в косичку, кажется, еще один представитель Тримиана, или соседнего Исаэля, я все время их путаю. — Держать такого зверя рядом с собой.

— Я не боюсь зверей.

Шелтис вдруг поднял голову и улыбнулся.

Медленно, почти лениво, губы растянулись в ухмылке, и я увидела, как в зелёных глазах вспыхнули огоньки — яркие, насмешливые.

Он что-то решил. Что-то очень и очень важное. И сейчас пойдет на какой-то риск. Я обвела взглядом стражу, нашла глазами Доминару, которая сидела около дроу и следила за ним зорко.

Все хорошо, Эш.

Нет, не хорошо. Сейчас что-то будет.

Я готовилась к драке, побегу, выпрыгиванию из окна – боги, тут высоко, и под нами мощеная площадь, это будет самоубийство.

Нет. Не позволю. Меня накрыла паника, но…

Шелтис сделал нечто абсолютно непредсказуемое и безумное.

Встал в полный рост — медленно, словно танцор, выходящий на сцену, — распрямился, и вдруг… воздух словно наполнился чем-то сладким, неуловимым, дурманящим. Магия. Чистая, почти осязаемая, обволакивающая, проникающая под кожу, в кровь, в самое сердце.

Ещё несколько секунд, и вот дамы в зале, как к магниту, устремились к дроу. Одна за другой. Медленно, словно во сне, глаза затуманены, губы приоткрыты, дыхание участилось.

— Надо же, — произнёс он негромко, и голос прозвучал низким, хрипловатым, полным сарказма, — заклинания старика Кейна не вечны.

Итак, он больше не молчит. И это даже хорошо.

Ну, что выдашь, принц Альдеона? Очередную колкость?

Я поняла, что рада его преображению.

Что мне совершенно не нравился сломанный Шелтис.

Хотя должна была радоваться.

Хотя это было моей целью — сломать его, унизить, заставить страдать. Но сейчас, глядя на него — прямого, гордого, насмешливого, полного той яростной жизни, которая притягивала меня к нему, как мотылька к пламени, — я почувствовала, как внутри что-то теплеет, расслабляется, оттаивает.

Ко мне снова подошёл Дар'кхон.

— А ты знаешь, что твой дроу использует чары? — спросил он тихо, наклоняясь ближе, и в голосе прозвучала тревога, почти настоящая.

К Шелтису, как завороженная, подошла дама — высокая, рыжеволосая, в платье цвета изумруда, обнажающем плечи и глубокое декольте.

Кожа белая, почти прозрачная, на щеках румянец.

Погладила его по груди — медленно, почти нежно, пальцы скользнули от ключиц вниз, к животу, задержались там, — и я увидела, как он улыбнулся ей. Широко. Открыто. Словно она была единственной в этом зале.

И дракон внутри меня завыл.

Мое!