Мне тоже стало легче.

Это очень радовало.

Кейн после процедуры осторожно ощупал рёбра дроу, прижал ладонь к боку, надавил — Шелтис даже не дрогнул.

Старик повернулся ко мне.

— Всё как приказали, ваше высочество, — произнёс он. — Ваше сокровище в порядке.

Кейн просто издевался. Снова сокровище.

Снова напоминал мне, кем Шелтис был для меня ещё вчера.

Я усмехнулась горько.

— Мой самый ценный трофей, — произнесла я, и каждое слово резало горло. — Сын самого матриарха Альдеона.

А потом кто-то из стражи мне принёс цепи. Я приказывала раньше, и уже успела забыть. Нет, не забыть, а отодвинуть. Перестать хотеть этого кровавого спектакля. Мести.

Оковы были красивые, с витиеватой вязью — драконы, переплетённые с рунами, — и прочные, как сама смерть. Металл холодный, тяжёлый, звякнул, когда я взяла их в руки. Каждое звено было выковано мастером, отполировано до блеска. В общем, все было совершенно идеально.

Кроме моих чувств.

У Шелтиса при виде оков даже бровь не дернулась.

Вот теперь он ведет себя как во вражеском лагере.

Теперь все честно.

ААААА! Невозможно. Как больно. Почему?

Но у меня есть план, и я с ним живу. Сейчас ты окончательно поймешь, что я – враг.

Я заковала Шелтиса сама.

Всё это время он не прекращал смотреть на меня.

Не прекращал ловить мой взгляд. Зелёные глаза следили за каждым движением, и через метку я чувствовала черную муку. Боль. Такая острая, что куда там обоим моим клинкам.

Которые он, кстати, мог выхватить и перебить тут всех.

Но не стал.

Я застегнула кандалы на запястьях — слышала, как металл щёлкнул. Пальцы дрожали. Спустилась к лодыжкам, тоже сама, как идиотка, почему-то до сих пор не желая, чтобы его хоть кто-то касался, кроме меня.

Цепи звякнули, когда я защёлкнула замки, тяжёлые, массивные, и Шелтис пошевелил ногами, проверяя, насколько тяжело будет идти.

Стражник протянул мне шейное кольцо с цепью — широкое, с острыми шипами внутри, которые впивались бы в кожу при каждом движении, — и я замерла, глядя на него. Шелтис не двигался, ожидая моего решения.

Давай, Эш, доломай.

Ты же этот... маленький матриарх.

Птенец альдеонской жрицы. Неоперившийся.

Но столь же жестокий, видимо.

Внутри что-то взбунтовалось, закричало, потребовало швырнуть это проклятое кольцо подальше.

— Это слишком даже для дроу, — произнесла я тихо. — Он не зверь.

Хватит.

Для спектакля – хватит.

Я отступила, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как руки дрожат, как метка на запястье пульсирует болью. Он не надеялся. Совсем.

Он просто ждал, когда я окончательно сломаю его.

Полюбовалась на свою работу. Шелтис стоял передо мной в цепях — прямой, спокойный, словно я сейчас была ребенком, ломающим любимую игрушку. Еще чуть, и посмеется и потреплет по голове.

Что же ты, девочка.

В это время Доминара вдруг что-то толкнула ко мне на полу лапой.

Я нагнулась, подняла.

Ах ты. Зараза пушистая.

Артефакт. Цепочка. Первый элемент сочетания по традиции дроу.

И она же — амулет привязки. Мы его уронили видимо, когда, когда… Я вспомнила поцелуи Шелтиса, и почти покраснела.

Белое золото с зеленым алмазом. Когда я сняла её после приёма, как и обещала, и увидела, как в его глазах что-то погасло.

А потом я узнала, что дроу всегда верны матриарху. Я улыбнулась зло, чувствуя, как губы дрожат, как слёзы жгут глаза. Отложила артефакт на стол.

— Нет. Больно много чести. Найду что-то подешевле. С магией покрепче.

Я шагнула к нему, взяла за цепь на запястьях, дёрнула — резко, жёстко, и Шелтис пошатнулся, но устоял. Посмотрел на меня сверху вниз. Почему-то тепло, с нежностью.

— Ну что, мой трофей, — произнесла я, глядя ему в глаза, и каждое слово резало меня изнутри. — Пойдём, я покажу тебя людям. Им будет дико интересно.

Большой тронный зал сиял.

Свечи в массивных золотых канделябрах отбрасывали тёплый, мерцающий свет на мраморные колонны, расписанные драконьими сценами — битвы, полёты, коронации, древние предания, застывшие в красках.

Люди в роскошных одеждах — бархат глубокого синего, шёлк цвета слоновой кости, парча, расшитая золотом и серебром, переливалась при каждом движении, словно живая. Дамы в платьях с глубокими декольте, обнажающими плечи и ключицы, мужчины в камзолах с высокими воротниками, расшитыми драгоценными камнями — изумруды, рубины, сапфиры.

Воздух был пропитан запахом дорогих духов — розы, жасмин, специи. И что-то еще. Предвкушение. Любопытство.

Такие приемы я устраивала несколько раз в год.

Человеческие королевства требовали постоянной вовлеченности и подтверждения связей. Слава богам, тут мне и прощалось многое, это тебе не светлые, и организовывалось практически без моего участия – все уже знали, что делать.

Единственное, мероприятие затратное.

Но интересное.

Я ещё к трону не успела подойти, как ко мне буквально несётся один из послов Тримиана— низкорослый, полноватый, в камзоле цвета бордо, с огромными усами, которые топорщились в разные стороны, словно два встревоженных ежа. Лицо красное, глаза блестят от восторга, и он буквально задыхается от желания заговорить.

— Боги мои, ваше высочество Иштиара! — выдохнул он, и голос дрожал, ломался от восхищения. — Вы как всегда великолепны! Так торопились в наше сообщество, что прибыли прямо со стены! Какая невероятная самоотдача! Какой талант! Браво!

Он замолчал, глядя на фигуру за моей спиной, и глаза его округлились так, что я подумала — сейчас вылезут из орбит.

— А с вами это кто? — спросил он, и голос стал тише, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть что-то. — Какой… серенький.

Я усмехнулась зло. Взгляд мой устремился к Шелтису — скованному, полуобнажённому, поломанному. Волосы спутаны, падают на лицо белыми прядями, плечи опущены.

Серая кожа в свете свечей почти серебряная, мышцы на груди и животе прорисованы так четко, и я вдруг подумала, что он всё равно красив. Божественно красив. Даже вот так — униженный, в цепях, которые я сама на него надела.

— Трофей, — произнесла я холодно, и каждое слово резало горло, словно осколки стекла. — Дроу. Принц, между прочим.

Шелтис не реагировал. Просто стоял рядом со мной, смотрел в пол, и в зелёных глазах было пусто. Ничего. Ни боли, ни гнева, ни той насмешки, которую я так привыкла видеть. Просто пустота, холодная и безжизненная.

Словно ему… не впервой?

Я вдруг поняла, что веду себя, как матриарх.

А хочу остановить все это. Остановить немедленно. Обнять.

Эш, спокойно.

Это дроу, ты ничего не чувствуешь.

Ничего!

— Наверное, его было сложно поймать? — спросил посол, и в голосе прозвучало лёгкое любопытство, смешанное с восхищением. — Дроу — прославленные воины, я слышал.

— Сложно, — усмехнулась я, и каждое слово далось с трудом. — Но как видите, он теперь не представляет угрозы.

Я села на трон — высокий, массивный, с резьбой в виде драконов,  — и Шелтису отвели место рядом. Он сначала встал — прямо, гордо, несмотря на цепи. Стал осматривать толпу, которая то и дело обращала на него самое пристальное внимание. Дамы прятались за платочками, но жадно впитывали чужое унижение.

Вот так, Шелтис.

Я тебе враг.

Но вдруг из толпы абсолютно ликующих и говорящих на разные голоса людей подошла массивная фигура. Не только массивная, но и зелёная. Орк. Дар'кхон.

Он был высоким — откровенно говоря, младшему наследнику гордой Беркании я доставала до груди только в прыжке.

Зелёная кожа отливала бронзой в свете свечей, в темных глазах сияла искренняя радость.

Вырвался из своих бесконечных исследований. Традиционная кожаная броня орков была созвучна моей, только вот шипов и выступающих частей побольше. Он оглядел меня.