— Да, взрыв был неизбежен, — сказала я тихо. — Прости меня, я отреагировала отвратительно.

— Как дракон ты отреагировала. И сейчас привязываешь, как дракон.

— Я могу снять… — начала я, но он перебил.

— Нет, это приятно. Но очень непривычно. Там — всё иначе. Совсем. И это моя жизнь.

Я замерла.

— Нет, Шелтис, — произнесла я, и голос прозвучал твёрже, почти жёстко. — Это твоя история. Доми не просто растворила заклинание принуждения, она дала тебе выбор.

Шелтис  вдруг словно замер. Нахмурился.

— Эш, скажи, твой прадед не был драконом?

— Был. Но не по рождению.

— Это как?

— Я тебе потом расскажу эту историю. О том, как королева Киаран потребовала у короля поверженного Тримиана отдать ей сына. И что из этого вышло.

— Бабуля у тебя была не промах, я посмотрю, —  усмехнулся Шелтис, рассматривая браслет. —  Он его всю жизнь носил?

— Да.

Встала. Выдохнула. Переключилась. Внутри всё ещё горело, но сейчас нужно было сосредоточиться. На поездке. На эльфах. На том, что нас ждало.

— Ну что, — спросила я, и в голосе прозвучала лёгкость, почти игривая, — готов ехать к самым высокомерным ублюдкам?

Шелтис закатил глаза.

— О, да, светлые эльфы хуже драконов.

— Ну-ну, моё сокровище. Хуже драконов могут быть только драконы. Ты-то знаешь.

Я привела Шелтиса на вершину одной из башен замка, и внутри всё трепетало — не от страха, от предвкушения, которое наполняло каждую клетку тела.

Винтовая лестница петляла вверх, ступени были холодными под ногами, и я слышала его дыхание за спиной — ровное, спокойное, как всегда. Меня это одновременно раздражало и успокаивало. Как он может быть таким невозмутимым?

Мы вышли на открытую площадку, и ветер ударил в лицо.

Резкий, пронизывающий, пахнущий лесом, он взметнул волосы, и я прикрыла глаза на мгновение, вдыхая эту свободу. Высоту. Небо, которое было так близко, что хотелось дотянуться рукой и коснуться облаков. Боги, как я скучала по этому ощущению — когда земля далеко, а впереди только бесконечность.

Шелтис замер рядом.

Я обернулась, поймала его взгляд — он смотрел вокруг медленно, внимательно, и в зелёных глазах отражался горизонт. Провинция Ирвейн раскинулась внизу, словно игрушечная. Лес с одной стороны — тёмный, плотный, за которым лежал проклятый Альдеон.

Город и деревни с другой — где уже царила утренняя суета. Ещё несколько деревень рядом с замком, поля, холмы, и небо. Бескрайнее, огромное небо.

Я обожаю небо. Всегда обожала.

В нём была свобода, которой я не находила нигде больше.

На башне уже ждали — несколько дракнов-воинов, которым я полностью доверяла, и которых одобрил для поездки Торвас... и конструкция, которую я заказала специально для Шелтиса.

Жёсткая сумка-сетка в человеческий рост, с круглым дном, устланным мягкими одеялами. Сумка сделана из драконьего металла — гибкого и прочного одновременно, переливающегося в свете заходящего солнца серебристыми бликами.

Шелтис подошёл ближе, остановился перед ней. Взгляд его скользнул по конструкции, задержался на замках, вернулся ко мне. Усмешка тронула губы.

— Это для тебя, — сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал легко, почти небрежно, хотя в груди всё сжималось. — Ты поедешь тут.

— Похоже на клетку, — произнёс он, и усмешка стала шире.

Внутри всё вспыхнуло — раздражение, смешанное с чем-то другим, с желанием защитить его, даже если он сам этого не понимает.

— Только с виду, — ответила я резче, чем хотела. — Зато позволяет любоваться красотами, пока ты летишь над бездной в лапе дракона. Мы людей давно в таких возим. Например, ценных магов, которые хотят увидеть мир с высоты драконьего полёта.

— А, значит, это честь? — снова усмехнулся он. — Быть влекомым по небу, сидя в клетке. Раньше это была просто твоя лапа, чешуйчатая. А теперь я дорос до индивидуальной тюрьмы.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боги, как же он умеет выводить меня из себя одной фразой!

Но Шелтис уже садился внутрь — плавно, без сопротивления, и на руки ему немедленно запрыгнула Доминара, отчаянно мурлыкая. Дракотик свернулась калачиком на его коленях, хвост обвился вокруг запястья с браслетом, и я увидела, как в зелёных глазах мелькнула нежность.

Странная. Непривычная.

— Теперь понимаешь? — спросила я тихо, опускаясь на корточки рядом с сумкой.

Шелтис поднял взгляд.

— Кажется, да, — ответил он медленно, и голос стал серьёзнее. — В лапе нас двоих унести трудно.

Я кивнула, закрывая сумку.

Пальцы дрожали, когда я проверяла замки — раз, два, три раза, хотя знала, что всё надёжно. Но страх был сильнее логики. Страх потерять его где-то между небом и землёй, услышать его крик, почувствовать через метку ужас падения.

Я не могла. Просто не могла позволить этому случиться.

Выдохнула. Отступила на шаг. И трансформировалась.

Привычно.  Кости ломались, удлинялись, мышцы растягивались, кожа превращалась в чешую.

На месте девушки возникла стальная драконица.

Я раскрыла крылья — широкие, перепончатые, отливающие металлом в свете солнца, — и услышала его смех. Тихий. Восхищённый. Шелтис смотрел на меня снизу, и в зелёных глазах не было страха.

Совсем.

Только изумление. Чистое. Детское почти.

— Ни разу еще не видел превращения в дракона, - признался Шел. — Впечатляющее зрелище.

Я схватила в лапу специальный крючок сверху сумки, почувствовала, как металл впивается в подушечки пальцев, и взмыла ввысь. Ветер ударил в крылья, подхватил, понёс, и я почувствовала, как мир открывается под нами — бескрайний, огромный, наполненный свободой, которой я жила.

Шелтис внизу смеялся — громко, почти безудержно, и через метку я ощутила его эмоции: восторг, острый и яркий, смешанный с чем-то ещё. С благодарностью? С радостью?

— Боги, по-моему, это лучшее путешествие, какое я когда-либо совершал! — крикнул он сквозь ветер, и голос его звучал так живо, что внутри у меня всё перевернулось. — Жаль в лес, к светлым!

Я рыкнула — коротко, почти игриво, — и набрала высоту, чувствуя, как крылья режут воздух, как сердце колотится в груди мощными, ровными ударами.

Мы летели несколько часов.

Провинция Ирвейн осталась позади, уступив место холмам, равнинам, рекам, которые извивались внизу серебряными лентами. И я чувствовала, как усталость начинает наползать на крылья — тяжёлая, липкая, но я гнала её прочь. Не сейчас. Не когда Шелтис внизу смеётся, когда я чувствую через метку его восторг.

Впереди показалась кромка Великого леса.

Он раскинулся перед нами, словно зелёное море — огромный, древний, защищённый магией, которая пульсировала в воздухе почти осязаемо, словно живая. Деревья уходили ввысь, стволы их были шире башен замка, кроны сплетались в плотный купол, сквозь который пробивались лучи солнца. Между ветвями мелькали огни — мягкие, золотистые, магические. Светлые эльфы жили здесь, в домах, построенных прямо среди ветвей, словно птицы.

Впереди возник проводник, меня о нем предупреждали — светлый эльф на белом грифоне — вёл нас вглубь леса, и я следовала за ним, чувствуя, как магия окутывает крылья, направляет, оберегает. Воздух здесь был другим — чище, холоднее, пах древесной смолой и цветами, названий которых я не знала.

Наконец открылось огромное древо.

Оно возвышалось над всеми остальными — исполинское, могучее, ствол его был шире, чем площадь нашего замка. На ветвях располагался дворец — резной, изящный, сотканный из живого дерева и магии, переливающийся мягким золотым светом. Окна светились изнутри, и в каждом я видела тени эльфов, движущихся плавно, словно танцующих.

Площадка перед дворцом была огромной — плоская, выложенная белым камнем, испещрённым серебряными рунами. Я приземлилась на неё, и лапы мои подогнулись от усталости. Крылья дрожали, когда я складывала их, и в груди всё горело от напряжения.