Потом его повели через множество коридоров — длинных, широких, украшенных гобеленами и факелами. Шелтис запоминал путь машинально, считал повороты, отмечал двери, хотя знал, что в кандалах это бесполезно. Привычка. Дроу всегда запоминают пути к отступлению. Всегда ищут выход. Даже когда его нет.

Наконец они остановились у массивных дверей, украшенных резьбой — драконы, сплетенные в танце, огонь и крылья, величие и сила. Один из стражников толкнул дверь, и она распахнулась бесшумно, будто невесомая.

Покои принцессы.

Шелтис вошел и сразу оглядел комнату — привычка, отточенная годами выживания. Оценить опасность. Найти оружие. Запомнить выходы.

Беспорядок был ожидаемым: книги везде, даже на полу, стопки бумаг на столе, одежда, брошенная на спинку стула. Шелтис почувствовал, как что-то внутри дергается от этого хаоса — в Подземелье беспорядок был признаком слабости, потери контроля. Здесь он выглядел… обжитым.

Личным. Камин горел тихо, рядом стояло кресло — потертое, старое, с продавленным сиденьем. Явно любимое. Ему говорили, что люди и драконы привязываются к вещам, не меняют их, даже когда они изнашиваются. Глупость. Вещи — всего лишь инструменты.

Но почему-то это кресло выглядело… важным.

Кровать — широкая, с мягкими подушками, покрытая красным покрывалом. Пфф, какая яркая. Огромные окна, через которые лился дневной свет, заставляя Шелтиса щуриться. И клетка.

Массивная железная клетка, занимающая часть комнаты, с толстыми прутьями, вбитыми в пол и потолок. Внутри — еще одна кровать, ковер, даже немного пространства для движения.

Шелтис почувствовал, как что-то внутри проваливается, будто земля уходит из-под ног. Клетка. Она построила клетку. В своих покоях. Для него.

Эш не было.

— О, какие изысканные апартаменты, — протянул Шелтис, и голос прозвучал легко, насмешливо, хотя внутри все сжималось от шока. — Я тронут заботой. Прямо чувствую себя особенным.

Стражники толкнули его внутрь — грубо, не церемонясь, — и он споткнулся. Он упал на колени, почувствовал резкую боль, но не издал ни звука. Дверь клетки захлопнулась с громким лязгом, замок щелкнул — вот и питомец у Эш. Новый.

— Ну вот и все, подземная крыса, — сказал один из стражников, ухмыляясь так, будто это была лучшая шутка дня. — Будешь тут сидеть. Может, принцесса тебя дрессировать начнет.

Они вышли, смеясь, и двери закрылись за ними с глухим стуком.

Шелтис остался один.

Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, как по телу пробегает дрожь — не от холода, не от боли. Огляделся. Кровать внутри клетки. Ковер. Попытка сделать это место обитаемым. Что она задумала? Держать его здесь? Рядом с собой? Зачем?

Его мысли метались, пытаясь найти логику, объяснение, но ничего не складывалось. Это было безумие. Принцесса драконов, держащая дроу в клетке в своих покоях. Враг. Пленник.

Он сел на кровать, чувствуя, как мягкий матрас проминается под весом, и это было настолько непривычно, что почти болезненно. В Подземелье кровати были жесткими, холодными. Комфорт был роскошью, которую мужчины не заслуживали.

И почти сразу же с кресла, стоящего у камина, спрыгнуло существо. А вот и… Доми?

Маленькое, серое, похожее на красивую кошку с перепончатыми крыльями и длинным хвостом. Шелтис узнал его сразу — он видел таких в книгах, слышал описания. Это не кошка.

Это дракотик.

Штука опасная, плюющаяся огнем.

Существо мурлыкало — громко, протяжно, звук почти вибрировал в воздухе, — взлетело и зависло в полуметре от клетки, неуклюже махая крыльями, будто только училось летать. А потом упало на пол с легким стуком и недовольным писком.

Шелтис наблюдал, как оно поднялось, отряхнулось и направилось к клетке. Прошло между прутьями — легко, будто их не существовало, будто железо было просто иллюзией. Дракотик подошел к нему, потерся об ноги, и мурлыканье усилилось, стало почти оглушающим в тишине комнаты.

Шелтис замер.

Это было… Он не знал, как это назвать. Существо терлось о его ноги, мурлыкало, излучало тепло и какую-то странную, непонятную радость от его присутствия. Никто никогда не радовался его присутствию. Его боялись. Уважали. Ненавидели. Использовали. Но не… это.

Он почувствовал, как что-то внутри рушится, будто стена, которую он строил годами, вдруг дала трещину. А уж когда дракотик запрыгнул на него и положил пушистые лапы сначала на живот, а потом и на грудь, не прекращая мурчать...

— Черт бы тебя подрал, принцесса Иштиара, — прошептал он, и голос прозвучал хрипло, почти сорвался. Он смотрел на серое существо, которое так настойчиво требовало внимания, и чувствовал… совсем не то, что надо. — Тебя и твою нежность.

Я вошла в покои и на мгновение застыла на пороге, наблюдая картину, которая выглядела настолько мирно и абсурдно одновременно, что первой мыслью было — я сплю.

Шелтис полулежал на кровати в клетке, руки за спиной, а это означало, что поза была неудобной до боли, тело изогнуто под неестественным углом, плечи напряжены.

Но дело было даже не в этом.

Доминара растеклась на его груди, как серая лужица меха и чешуи, мордочка уютно устроилась у его шеи, и она мурлыкала — громко, протяжно, довольно, будто нашла самое уютное место в мире.

Что-то странное шевельнулось в груди, когда я смотрела на них.

Тепло разлилось где-то под ребрами, растеклось по телу, и я почувствовала, как губы сами тянутся в улыбку.

Абсурд. Полнейший абсурд — дроу, враг, убийца, лежит с моим дракотиком, будто это самая обычная вещь на свете.

Шелтис не двигался.

Совсем.

Его глаза были прикрыты, дыхание ровное, и на лице — выражение обреченной покорности.

Он терпел.

Он не пытался скинуть ее, не шипел, не ругался. Просто лежал, будто смирился с тем, что дракотик решил сделать его своей личной подушкой.

Метка на запястье чесалась.

Сильно.

Я провела пальцами по узору, и кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей, будто внутри тлел огонь. Я почувствовала через нее что-то странное — смесь раздражения и… умиротворения? От него?

Я не была уверена. Связь пульсировала тихо, почти ненавязчиво, но я чувствовала его эмоции, как тень, скользящую по краю сознания, как шепот, который невозможно разобрать, но который заставляет прислушаться.

— Доми! — я не сдержалась, и голос прозвучал слишком громко в тишине, резко разорвал мягкую тишину покоев. — Опять ты присваиваешь моих гостей!

Доминара подпрыгнула, словно ее ударило не слишком умелым заклятием, и спрыгнула с Шелтиса с недовольным писком, крылья неуклюже развернулись, и она шлепнулась на пол.

Шелтис наконец-то смог двинуться, медленно выпрямился, и я видела, как мышцы на плечах напряглись, как он закатил глаза, будто только что пережил испытание, которое требовало всех его сил.

— Признаться, это был очень новый опыт, — протянул он, и голос прозвучал сухо, с той привычной язвительной ноткой, которая, казалось, была его второй натурой, защитой, за которой он прятался.

— О, она всегда такая, — ответила я, скрестив руки на груди и чувствуя, как внутри разгорается странная смесь веселья и напряжения, как сердце начинает биться чуть быстрее, предвкушая то, что должно произойти. Ладони вспотели. Я сжала руки сильнее, чувствуя, как ногти впиваются в кожу через ткань рукавов. — Я рада, что хоть ее вы не убиваете своими насмешками.

Я распахнула дверь, и в покои вошла стража — четверо мужчин, тяжелая поступь, гремящие доспехи, суровые лица. Воздух сразу наполнился запахом металла и пота, тяжелым, почти давящим.

Шелтис посмотрел на них, потом на меня, и на губах появилась усмешка — медленная, ленивая, полная сарказма, но я видела напряжение в плечах, в том, как пальцы сжались.

— О, чешуйчатая заноза в заднице решила, что ее усмиряющих эффектов мне недостаточно, нужно что-то посильнее? — голос прозвучал легко, насмешливо, будто он не был тем, кто сидел в клетке, будто это была просто игра, в которой он все еще контролировал правила.