— Метка истинного сокровища, — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус.

Остальные перешёптывались за его спиной — тихо, взволнованно, и я слышала обрывки фраз: «редкость», «честь», «древняя связь».

— Поздравляем, ваше высочество, — Кейн поднял взгляд, и на его лице была улыбка — тёплая, искренняя, та, которой встречают хорошие новости.

Я посмотрела на него так, что улыбка исчезла мгновенно.

— Это не метка истинной связи, — сказала я ровно. — Это что-то другое.

Кейн открыл рот, но я не дала ему вставить слово.

— Ну и потом, я не слышала про описанные метки при связи с истинным сокровищем, — я провела пальцами по узору, чувствуя, как он зудит под кожей. — Зов внутреннего дракона — да. Метка?

— Это бывает, ваше высочество, — Кейн ответил осторожно, словно шёл по тонкому льду. — Редко, но бывает.

Я молчала. Вспоминала поединок — туман, клинки, серую кожу и эти чёртовы зелёные глаза, которые смотрели слишком внимательно. Царапину на запястье. Его царапину. Кровь к крови.

Шелтис.

Красивый дроу, которого сейчас хотелось заколоть медленно и с удовольствием.

Метка не болела. Просто зудела тихо, как чужое присутствие под кожей, как будто кто-то другой поселился там, не спрашивая разрешения. Это было хуже боли.

— Можно ли её разорвать? — спросила я, не отрывая взгляда от узора.

Кейн замялся. Посмотрел на Альмареля, потом снова на меня.

— Теоретически… — начал он осторожно, — да. Но это потребует времени, сложного ритуала, и риск…

— Какой риск?

— Связь может углубиться вместо того, чтобы оборваться, — Кейн говорил медленно, подбирая слова. — Или вы можете потерять часть магии. Вторую форму. Или хуже.

Я слушала вполуха. Голова была занята другим — Шелтис, поединок, то, как он держал моё запястье, то, как смотрел перед тем, как исчезнуть в тумане. Дроу не делают ничего просто так. Это было запланировано.

— Ваше высочество, — Кейн продолжал осторожно, — если это действительно метка истинного сокровища, то связь будет крепнуть. Сокровище держать далеко нежелательно. Сокровище, как известно, истинное сокровище, усиливает дракона...

— Альм, — я обернулась к брату, обрывая Кейна на полуслове. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Знаю. Ферди не трогаем.

Алмарель моргнул. Я только что запретила обращаться к королю.

— Эш, — он сделал шаг вперёд, голос тихий, почти просящий. — Фердинанд должен знать. Ферди поднимет всех, если ты попросишь. Он…

— Альм. Нет. Справимся.

Я посмотрела на него — прямо, жёстко, — и увидела, как он открыл рот, хотел что-то сказать, но закрыл, качнув головой. Алмарель знал, когда спорить бесполезно.

Я отвернулась и подошла к окну. Ночь была глубокой, звёзды яркими, и где-то там, за лесами и горами, был он. Дроу с зелёными глазами и усмешкой, который вплёл в мою кожу что-то чужое и исчез.

Метка зудела тихо, настойчиво, и я чувствовала её каждую секунду.

— Кейн прав, — сказала я, не оборачиваясь. — Этого дроу нужно найти.

Алмарель открыл рот. Закрыл.

— Эш, — голос осторожный, почти испуганный.

— Нужно найти его как можно скорее, — я развернулась и посмотрела на брата.

Маги переглядывались, Кейн кивнул медленно, словно соглашаясь с неизбежным.

Я была уверена — никакая это не истинность. Дроу не верят в истинные связи, не ищут их, не нуждаются в них. Это было что-то другое. Ловушка. План. Заклятие.

А что именно?

Я знала только одно: Шелтис ответит на этот вопрос лично.

Утро выдалось беспокойным — метка на запястье зудела так нестерпимо, что хотелось содрать кожу вместе с ней, а когда я затянула ремни доспеха потуже, заметила слабое свечение под наручем.

Раньше такого не было.

Я прошла по коридорам крепости быстрым шагом, поднялась на стену и остановилась у зубца, вглядываясь в границу — там было чисто, как всегда, лес стоял тёмной стеной, безмолвный и мрачный, словно за ним не существовало ничего живого.

Пять лет назад здесь вообще не было никакой границы, и лес казался дружелюбнее  — два королевства, бесконечные балы, послы с конвертами, короли, которые спорили из-за каждого клочка земли и при этом умудрялись устраивать мне ухаживания.

Я помнила, как орала на них обоих за глупость, как рычала на придворных, когда те пытались меня уговорить выйти замуж ради союза.

И не представляла, как же мне было весело.

Охота, обсуждение книг, шутливые поединки, бесконечные возможности гостить то у одного, то у другого.

А потом в одночасье всё рухнуло — дроу вышли на поверхность и смели оба королевства так быстро, что мы даже не успели толком понять, что происходит. Жгли, резали, пытали — те, кто выжил, бежали сюда, к нам, и рассказывали такое, что хотелось немедленно собрать армию и ударить в ответ.

Оба короля погибли.

Но о нашу границу дроу запнулись.

Ирвейн - моя провинция, мой оплот, мои стены.

Ирвейн дал им один бой, и этого хватило — на драконов не смеют разевать рот даже дроу.

С тех пор они разрастались за стеной, укреплялись, никого не пускали на свои территории и жили так тихо, что это пугало больше, чем любая война.

Я привыкла считать зону за крепостной стеной магической аномалией, рядом с которой всегда неспокойно, но в глубине души знала — там, за лесом, начинается Альдеон, мрачные постройки из серого камня, строй, державшийся на страхе. Хотелось это как-то исправить, сдвинуть эту мёртвую тишину, хоть что-то изменить.

 Ну вот мои желания и исполнились.

Теперь у меня есть дроу, как говорят, сокровище.

Генерал стоял рядом, держал руки за спиной, смотрел прямо перед собой и отчитывался, как всегда — чётко, сухо, без лишних слов:

— Всё чисто, ваше высочество. Никаких прорывов. Магические всплески не обнаружены, дроу тише воды. Дозоры не фиксируют даже малейших признаков активности по ту сторону границы.

Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди что-то сжимается — тревога, смутная, липкая, которую невозможно отогнать логикой:

— И это настораживает, да?

Генерал кивнул, и в его лице, обветренном, изрезанном морщинами, промелькнуло облегчение — будто он был рад, что мне не нужно объяснять очевидное:

— Да, ваше высочество. Очень. Дроу никогда не сидят тихо просто так. Если они притихли — значит, готовят что-то крупное.

Я хотела ответить, но метка вспыхнула снова — резко, болезненно, — и я стиснула зубы, сжимая запястье второй рукой так сильно, что ногти впились в кожу.

В этот момент рядом со мной открылся портал.

Воздух дрогнул, треснул тихим хлопком, пространство расплылось радужными пятнами, и из вспышки света шагнул Альм — запыхавшийся, взъерошенный, с рубашкой, сбившейся набок, и растрепанными волосами. В глазах горел азарт — тот самый, что я видела у него в детстве, когда мы с ним находили что-то интересное и опасное.

— Эш, — выдохнул он быстро, и я почувствовала, как сердце дёрнулось, забилось чаще. — Я его нашёл. Он на нашей границе, по другую сторону от стены. В лесу. Ловушки устанавливает. На драконов.

— Идём, — бросила я коротко.

— Позвольте выслать отряд, ваше высочество, — начал генерал, шагнув вперёд. — Если это ловушка, вам не следует рисковать. Мы можем…

Я покачала головой, не дав ему договорить:

— Нет. Я сама. Это личное.

Он замолчал, посмотрел на меня долго, и я видела, как в его глазах мелькают вопросы, которые он не решался задать, но потом он кивнул, отступил в сторону и отдал чёткий приказ дозорным продолжать наблюдение.

Алмарель протянул руку, и я взяла её, чувствуя, как магия стягивается вокруг нас, обволакивает тело холодом и давлением, сжимает так, что перехватывает дыхание. Мир расплылся, исчез, растворился в потоке света и звука, а потом вернулся через мгновение — резко, ярко, оглушительно.

О, как же я ненавижу переходы через порталы. На миг подкатила тошнота. И отпрянула.