— Только на один приём, — повторил он тихо, и в голосе не было насмешки, не было издёвки, только что-то тёмное, почти угрожающее. — Конечно, маленький матриарх.

Тронный зал встретил меня гробовой тишиной и ощущением надвигающейся катастрофы, словно воздух сгустился до состояния, когда каждый вдох давался с трудом.

Стражников было в три раза больше обычного — вооруженных до зубов, застывших вдоль стен, точно каменные изваяния, готовые в любой момент обнажить клинки.

Потому что с одной стороны, я с Шелтисом, а он хоть и ведет себя вполне прилично, но мы же прекрасно знаем, на что может быть способен этот дроу. С другой стороны, у меня тут делегация.

Ну как делегация?

Эльфы.

О, да!

Между стражниками стояли светлые эльфы.

Много.

Слишком много.

Для одного тронного зала, для одной провинции Ирвейн.

Ферди не велел с ними ссориться, только достиг мира, даже брат Диавер, тот еще завоеватель, решил не трогать светлых.

Но мне они были прямо поперек горла.

Три дня назад, когда я заявила, что к нам приедут светлые, Альм закатил глаза и отказался с ними общаться. Я тогда не поняла, почему. Когда два дня назад я сказала, что раз брат такой упрямый и не хочет меня поддержать, я возьму с собой Шелтиса, он просто закрыл лицо рукой.

Торвас, кстати, тоже отказался от общения с эльфами и призывал меня не очень расстраиваться, если разговора не случится.

Но я упрямая. 

Их присутствие давило, делало воздух плотным, тяжелым, пропитанным высокомерием и презрением ко всему, что не дотягивало до их идеала чистоты. Я чувствовала их взгляды на себе — холодные, оценивающие, полные той же надменности, с которой смотрят на грязь под ногами.

Я сжала пальцы в кулаки, стараясь не показать, как сильно меня это задевает.

Метка на запястье снова предательски зачесалась, эльфийская вязь словно ожила под кожей, напоминая о том, кто сейчас стоит рядом. И о том, что он чувствует то же самое — через эту проклятую связь я ощущала его спокойствие, холодное и настороженное одновременно.

— Принц Альдеона Шелтис, первый клинок ее величества Тэвиэр Седьмой, гость принцессы Иштиары Антар, — объявили его, и голос прозвучал слишком громко в этой давящей тишине.

Раньше я, конечно же, заслушала все свои многочисленные титулы.

Шелтис вошел со мной, и я почувствовала, как все взгляды обратились на него.

 Серая кожа, зеленые глаза, идеальная фигура в темном — он был воплощением того, что светлые эльфы ненавидели и боялись одновременно. Дроу. Темный эльф.

Мы прошли к трону.

Шел остановился там, где ему указали, и застыл. Спокойный. Сдержанный. Почти не саркастичный, что было настолько на него непохоже, что я почувствовала беспокойство, змеей скользнувшее под ребра и свернувшееся там тугим клубком.

Разговоры не клеились.

Даже присутствие темного – а я имела на него полное право, он же – сокровище, и по всем законом этикета должен быть при мне, так вот даже это не раздражало светлые морды.

Эльфы молчали, их лица были непроницаемы, как маски из мрамора, вырезанные идеальными чертами, но лишенные всякого тепла.

Посол Отталиаль — высокий, белокурый, с глазами цвета летнего неба и такой осанкой, словно у него вместо позвоночника вставили меч — подошел к трону. Его движения были медленными, церемониальными, и в каждом шаге читалось превосходство, которое он даже не считал нужным скрывать.

Он бросил на Шелтиса взгляд, полный такого презрения, что я почувствовала, как метка вспыхнула жаром на запястье.

— Принцесса Иштиара, — произнес он ровным голосом, поклонившись мне с идеальной учтивостью, которая была оскорбительнее любой грубости. — Да хранят вас древние.

И отошел.

Все. Ни слова больше.

Ни намека на переговоры.

А мне были нужны отношения с ними.

Для этого они должны были признать драконов.

И сокровища.

Но похоже, я провалилась.

А ведь им Ирвейн был необходим. Торговая дорога, которую мы охраняли, сократила бы их путь на запад вдвое. Но нет.

Я сжала подлокотники кресла, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок отчаяния и ярости, как горло перехватывает от желания крикнуть, что они все — высокомерные ублюдки, которые думают только о себе и своей чистоте.

Так. Надо смириться, что не видать мне союза со светлыми. Что бы там ни говорил Ферди. Ну а мне он нужен, тот союз? Стратегические планы принцессы Эш сводятся к тому, чтобы удержать границу.  Если совсем честно.

— Ты решила их позлить моим присутствием, маленький матриарх? — тихо спросил Шелтис, и голос его был лишен обычной насмешки, почти серьезен, с едва уловимой ноткой любопытства.

Я повернула голову к нему, встретила взгляд, в котором плясали темные огоньки, и поняла, что он не обижен. Наоборот — ему интересно.

— Признаться, эти высокомерные сволочи меня достали, — прошептала я, наклонившись ближе, чтобы никто не услышал. — Но не позлить, нет. 

Метка на запястье снова зачесалась, и я почувствовала через нее что-то похожее на удовлетворение. Его удовлетворение. Темное, хищное, почти торжествующее.

— О, дракону не нравится, что кто-то бывает высокомернее дракона, — протянул он, и в голосе появилась знакомая ирония, легкая, как прикосновение пера. — Какая изысканная шутка.

Он помолчал, и я увидела, как в его глазах загорелся тот самый опасный блеск, который обычно предшествовал чему-то безумному.

— Что мне будет, если я спасу ситуацию?

Я моргнула, не веря своим ушам. Сердце подпрыгнуло где-то под ребрами, застучало быстрее, отзываясь на внезапную надежду, которую я даже боялась назвать вслух.

— А что вы хотите? — выдохнула я.

Шелтис усмехнулся, и эта усмешка была хищной, почти торжествующей, такой, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— А вы готовы мне довериться?

Я посмотрела на него, на эту идеальную маску спокойствия, за которой скрывалось что-то темное и опасное, и поняла, что выбора нет. Светлые эльфы молчали. И мне нужна была помощь. Любая.

— Хоть черту с рогами, если честно, — выдохнула я, и слова прозвучали резче, чем я планировала.

— Сильно, — одобрил он. — Хорошо. Хочу доиграть в поединок.

Я нахмурилась, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее, как в груди появилось что-то похожее на тревогу.

— Вы сумасшедший. Я не дам вам мечи.

— А я хочу знать, кто из нас лучше, — парировал он, наклонившись ближе, так близко, что я почувствовала запах леса и ночи, исходящий от него. — У вас что, тренировочного оружия нет, а?

Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько вызова, что я почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло — не гнев, не раздражение, а что-то другое, горячее и опасное, от чего сложно было дышать.

— Хорошо, — выдавила я, и голос прозвучал хрипло.

— Сейчас будем вас спасать, на треть супруга, — произнес он, и голос стал деловым, почти официальным. — Что ели светлые сегодня на обед?

— Особых распоряжений не давала, — ответила я, стараясь собраться с мыслями, но в голове был туман, и я не понимала, к чему он клонит. — Но все было обильно, сытно и вкусно. Оленину, кажется, подавали в вине.

— Где живут?

— Восточное крыло.

Он кивнул, и я увидела, как в его глазах загорелся азарт, тот самый, который я видела перед схваткой.

— Позовите посла. Скажите, что через час будет обед специально для них. Ведите в сад. Дайте распоряжение повару — легкие закуски без мяса. О, не смотрите на меня так, — добавил он, перехватив мой недоуменный взгляд. — Да, понятно, что драконы и мясо — это любовь. С дроу так же. Я вот даже думаю, мы с вами не родня? Чешуя у вас серая, как…

— Я убью вас позже, — прошипела я.

Нет, конечно, логично, принимать послов и подстраиваться под их культуру. Гостеприимно. Но с одной оговоркой - это должен быть обмен, а они, получается, к драконам со своими порядками. К драконам, на минуточку!