—  Йоран - с мороженой рыбой. Оргейн - присыпав красным перцем, ага. Специально из Атала явится. Клянусь. Нет, древние обряды дроу не входили в мои планы. Эш, вам придется как-то хм... довести свой брак до драконьего.

Шелтис кивнул. Он в целом был, я так поняла, на все согласен.

—  Только сначала жениху встать надо, - с сомнением протянул Фердинанд.

—   Не-не, самое удачное время. Не сбежит, - констатировал Альм.

—  Он уже обещал.

—  Перестрахуемся.

Братья понимающе переглянулись.

Мой дроу переводил взгляд с одного на другого и только сейчас, кажется понимал, во что влип. Про Оргейна Завоевателя-то я ему еще не говорила. А следовало. 

Ммм, как много про мою семью он еще не знает.

Да, это тебе не жертвоприношения и пытки.

Альм и Ферди с жаром спорили о сроках свадьбы, рядом мурлыкала Доми, я смотрела на свое перебинтованное сокровище. Абсолютно довольное собой.

Шелтис с трудом повернулся на бок и сказал тихо-тихо:

—  Знаешь, что я делал, Эш?

—  Ммм?

—  Ловил дракона.

—  Ты спятил.

—  Ну... были некоторые риски, конечно, но цель - очень амбициозна, и оно того стоило. К тому же я знал, силой тебя не взять, что я такое против драконицы... оставалаь только хитрость. И неразумный риск.

В зеленых глазах заплясала знакомая насмешка.

Нет, он не собирался сдаваться. Даже больше того, чувствовал себя победителем, перехитрившим меня, Ферди, весь матриархат и вообще всех.

Альм закатил глаза.

—  Пойдем отсюда, Фердинанд. А то, боюсь, безумие заразно. Лучше обсудим, что скажем этим двоим, потому что они же прилетят разбираться. Скажут, вот, мы вам оставили сестру, мы вам верили. Как обычно, в общем. Хорошо, если не дойдет до драки.

— Определенно, - отозвался Ферди, уже вставая с кресла.

Как только за ними закрылась дверь, Шелтис повернулся набок, слегка спихнул Доми с ее законного места - на его плече, и поцеловал меня, между прочим, нисколько не поморщившись.

И завершил свою тираду.

 —  Я поймал дракона. Живьем. Королевского стального дракона, Эш. Ну скажи, какой дроу может похвастаться такой добычей?

Я вышла на стену, чувствуя, как ветер бьёт в лицо — свежий, прохладный.

Впервые за несколько недель я обозревала знакомый лес — густую зелень, раскинувшуюся до самого горизонта, переплетение стволов и ветвей, игру света и тени под кронами. Дом. Моя земля.

А под стеной стояла ещё более знакомая фигура.

Тэлвир выглядел хорошо — слишком хорошо для того, кто только что пережил переворот, уничтожение половины столицы и смерть собственной матери.

Кожаные доспехи облегали его фигуру идеально, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Корона на голове — тонкая, изящная, из тёмного металла с вплетёнными камнями — поблёскивала в утреннем свете. Я оперлась ладонями о зубцы стены, наклонилась вперёд, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке.

— Как дела, ваше величество? — окликнула я его, и голос прозвучал легко, почти весело, хотя в груди всё ещё сидел тяжёлый комок от воспоминаний о храме, о крови, о Шелтисе, обнимающем труп матери.

Тэлвир приподнял бровь, и усмешка на его губах стала шире.

— Где мой брат, чешуйчатая разбойница? — спросил он громко, и в голосе прозвучала насмешка, лёгкая, почти дружеская.

Я рассмеялась — коротко, звонко, чувствуя, как напряжение в плечах чуть отпускает.

— Прости, всё, я его насовсем забрала, — бросила я вниз, и в голосе прозвучало торжество, которое невозможно было скрыть. — Хочешь, приходи на следующей неделе в гости. Только пока один.

Тэлвир покачал головой, театрально вздохнул.

— Да ну, вдруг ты меня обратно не выпустишь, — отозвался он с преувеличенным сожалением. — Мы же в курсе, что ты любишь сереньких.

За ним раздался смех — несколько десятков дроу, стоящих позади короля, захихикали, переглянулись между собой.

Звук прокатился по поляне волной, и я почувствовала, как что-то внутри меня расслабляется. Этот смех больше не казался зловещим, угрожающим, полным скрытой опасности. Просто смех.

Я прищурилась, глядя на Тэлвира, и почувствовала, как в груди разгорается азарт — тот самый, который всегда толкал меня на безрассудные поступки, заставлял идти ва-банк, рисковать там, где другие отступали.

— Боюсь, ты совсем не в курсе, как живут драконы, Тэлвир, — произнесла я медленно, с расстановкой, наслаждаясь каждым словом. — Похоже, твоё образование в части международных отношений просто в чертовой бездне. Но я так и быть, готова тобой заняться.

Тэлвир расхохотался — громко, открыто, запрокинув голову назад, и в этом смехе не было ни капли страха, ни тени того напряжения, которое обычно сопровождало встречи дроу с другими расами.

— Сначала разрушила полстолицы, а теперь милости кидаешь, — отозвался он, качая головой. — Какое великодушие, принцесса.

Я пожала плечами, чувствуя, как улыбка становится шире.

— Ну, другого у тебя нет, — ответила я легко, откидывая волосы со лба. — Мы с тобой ближайшие соседи, и почти что родственники, потому бери, что дают.

Тэлвир замер, приподнял бровь, и на лице мелькнуло удивление — искреннее, неподдельное.

— Родственники? — переспросил он. — А Шелтис об этом знает?

Я кивнула, чувствуя, как в груди что-то тёплое разливается, заполняет собой пустоту, которая зияла там последние недели.

 — Ну что, придёшь на обед на следующей неделе, ваше величество? — спросила я, наклоняясь чуть вперёд, глядя ему прямо в глаза.

Тэлвир помолчал, разглядывая меня внимательно.

— Подумаю, — произнёс он наконец.

Я выпрямилась, скрестила руки на груди, чувствуя, как в животе шевелится решимость — твёрдая, непоколебимая.

— Подумай, — бросила я вниз. — Надо с чего-то начинать.

— Это будет странный союз, — сказал дроу медленно, и в голосе прозвучало что-то похожее на предупреждение. — Весь континент будет показывать пальцем. Драконы и дроу. Такого ещё не бывало.

— Да и чёрт с ним, — ответила я, и голос прозвучал твёрдо, уверенно, без тени колебания.

Ветер ударил в лицо сильнее, разметал волосы, заставил зажмуриться на мгновение. А когда я открыла глаза, Тэлвир всё ещё стоял там, внизу, глядя на меня снизу вверх с выражением лица, в котором смешались удивление, уважение и что-то ещё — что-то похожее на признание.

— Ты безумна, принцесса, — произнёс он негромко, но голос донёсся до меня чётко, несмотря на расстояние.

Я улыбнулась — широко, открыто, чувствуя, как в груди разгорается пламя, то самое, которое никогда не давало мне остановиться, которое толкало вперёд, в неизвестность, в опасность, в безумие.

— Знаю.

Но именно поэтому ты стоишь тут, думалось мне.

А не варишься в котле матушки.

Именно поэтому.

После того, как связь была разорвана, некоторое время я не слышала эмоций Шелтиса, и это было… странно.

Невыносимо странно.

За двадцать один день я привыкла знать, что с ним творится — чувствовать его боль, его ярость, его насмешку. Метка на запястье пульсировала постоянным напоминанием о его присутствии где-то там, рядом, в пределах досягаемости.

 А теперь она исчезла.

Просто стёрлась, словно её никогда и не было.

Тишина в голове оглушала.

Я просыпалась по ночам, хваталась за запястье, проверяла снова и снова, ища хоть какой-то след серебристых линий, хоть намёк на эльфийскую вязь. Ничего. Пустота. И это пугало больше, чем я готова была признать вслух.

Всё произошло внезапно, примерно через несколько недель после смены строя в Альдеоне.

Шелтис никак не хотел ехать к брату.

Тэлвир приезжал трижды — с подарками, с обещаниями, с уговорами, которые становились всё более отчаянными. Он сулил сокровища, говорил о наследстве матери, о том, что Шелтис — второй принц, и у него есть права, богатство. Но Шелтис был непреклонен. Он отказывался даже обсуждать эту тему, уходил от разговора с той самой насмешкой на губах, которая скрывала что-то более глубокое, более болезненное.