Туман лёг так плотно, что граница между нашими землями и дроу стерлась совсем.

Словно и не было.

Я стояла на крепостной стене, вглядываясь в молочную белизну, сквозь которую проступали лишь силуэты — неподвижные, чёткие, нечеловечески терпеливые.

Дроу.

Много. Слишком много для обычного патруля и слишком мало для штурма. Они просто стояли там внизу, словно вросли в землю вместе с туманом, и эта неподвижность была хуже любого боевого клича.

Дроу умели ждать, давить молчанием, превращать пустоту в оружие — и я ненавидела признавать, что это работает.

— Это не патруль, — донёсся до меня знакомый нервный голос. — И не разведка. Посмотри на построение — они держат периметр, словно готовятся к переговорам, но по всем протоколам переговоры ведутся через…

Альм появился рядом так внезапно, будто материализовался из воздуха, хотя на самом деле просто поднялся по лестнице слишком тихо для человека его роста.

В руках у него была записная книжка — потрёпанная, исписанная, с закладками на половине страниц.

Мой старший брат всегда приходил работать, а не воевать, и это было видно по смятой учёной мантии поверх лёгкой кольчуги, по чернильным пятнам на пальцах, по тому, как он щурился на туман, будто тот был всего лишь неудобным фактором, мешающим наблюдению.

— Доброе утро тебе тоже, Альм, — я не отрывала взгляда от границы. — Да, я вижу построение. Вижу и то, что туман держат магией. Дешёвой, старой, демонстративной. Они хотят, чтобы мы знали — они здесь, они готовы, и им не нужно прятаться.

— Именно! — Алмарель перевернул страницу, даже не глядя. — По моим расчётам, для удержания такой площади им нужно минимум три мага среднего уровня или один действительно сильный, и судя по структуре заклинания…

— Ваше высочество.

Генерал Торвас поднялся следом, тяжёлый шаг, я услышала его раньше, чем увидела. Широкоплечий, надёжный, как скала, преданный до боли в сердце — и именно поэтому невыносимый, когда упирался.

А упирался он сейчас часто.

Наверное, чуял, что на нас должны напасть.

Я тоже чуяла. Не удивилась.

— Генерал, — я кивнула, не поворачиваясь.

— С вашего разрешения, я уже отдал приказ удвоить дозоры и подтянуть резервы к восточным воротам. Если они решат…

— Хорошо.

Торвас замолчал на секунду — этого хватило, чтобы понять: он ждёт чего-то ещё. Совета, решения, приказа послать их всех в преисподнюю огнём и сталью.

— Эш, послушай, — Алмарель наклонился ближе, понизив голос, хотя на стене кроме нас троих никого не было. — Я изучал их тактику. Дроу редко начинают с прямого столкновения. Они предпочитают…

— …измотать противника, подорвать моральный дух, создать иллюзию неизбежности, — я закончила за него и наконец обернулась. — Я тоже читала твои отчёты, братец. Все. Даже тот, где ты на восьми страницах описывал структуру их магических школ и почему матриархат неизбежно ведёт к стагнации.

Алмарель поморщился:

— Ты же обещала не упоминать…

— Не упоминать при короле. А здесь только мы.

— Ваше высочество, — Торвас сделал ещё шаг вперёд, и я увидела, как напряглись его скулы. — Дроу не стоят просто так. Они что-то ждут. И я настаиваю…

Я подняла руку, и он замолчал мгновенно — выдрессированная реакция на жест, который я отработала до автоматизма за годы правления. Не грубо, не высокомерно — просто достаточно.

— Я знаю, что они ждут, — сказала я спокойно. — Вопрос в том, чего именно.

В этот момент туман дрогнул.

Не рассеялся, не отступил — именно дрогнул, как живое существо, которое вдруг напряглось в ожидании. Я почувствовала это кожей раньше, чем увидела: лёгкая рябь по границе, словно кто-то провёл ладонью по поверхности воды. Магия сдвинулась, перестроилась, и в молочной белизне появилась трещина.

Из неё вышел один.

Высокий. Серая кожа, которая в рассветном свете казалась почти серебристой. Длинные волосы — не белые, как у большинства дроу, а именно серебряные.

Кожаные доспехи облегали фигуру, подчёркивая каждую мышцу, каждый изгиб — и дроу-природа явно не поскупилась. Красив. Божественно красив, если честно, хотя я бы скорее умерла, чем сказала это вслух.

Он двигался медленно, без спешки, словно прогуливался по собственному саду, а не шёл под стены вражеской крепости. Дошёл до середины поляны и остановился — ровно там, где заканчивалась земля дроу и начиналась наша. Поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Не на Алмареля, не на Торваса, не на знамёна над стеной или бойницы, из которых торчали арбалеты. Точно на меня — мимо всех остальных, словно видел сквозь расстояние, сквозь туман, сквозь камень и сталь.

— Принц Шелтис, — его голос был низким, спокойным, почти скучающим. — Первый клинок её величества Тевиэр Седьмой.

Он сделал паузу, достаточно длинную, чтобы слова улеглись, впитались, заставили напрячься тех, кто знал, что они значат. Первый клинок. Личное оружие королевы-матриарха. Не просто принц, не просто воин.

— Предлагаю поединок, — продолжил он, и в его голосе появилась насмешка — лёгкая, почти незаметная, но достаточно едкая, чтобы задеть. — Пришли своего лучшего воина, если не испугается и не собирается сжечь меня, потому что драконы, говорят, только это и умеют.

Из тумана за его спиной послышался смех — тихий, множественный, как шелест листьев перед грозой. Дроу слушали, наблюдали, ждали.

Я почувствовала, как Торвас напрягся рядом — резко, всем телом, словно готовился к прыжку.

— Ваше высочество, это провокация, — прорычал он сквозь зубы. — Позвольте мне…

Я положила руку ему на плечо, не отрывая взгляда от фигуры внизу. Почувствовала под ладонью сталь, обтянутую тканью и мышцами, ощутила, как он дрожит от ярости, которую едва сдерживает.

— Стой, — сказала я тихо.

И улыбнулась. Потому что это было смешно — почти до боли смешно. Дроу, который прикидывается, будто не знает, с кем говорит, который провоцирует так топорно, будто мы все здесь идиоты.

Я перегнулась через парапет и окликнула его, позволив голосу опуститься до насмешливого, почти ленивого тона:

— А что взамен, дрессированный принц матриарха?

Он усмехнулся — быстро, одним уголком рта, и это было красиво и мерзко одновременно.

— А что ты хочешь, чешуйчатая заноза в заднице? — парировал он, и насмешка в его голосе стала острее. — И почему говоришь со мной ты, у вас же мужчины главные.

Я прикусила губу. Резко.

Потому что он знал — конечно, знал. Маловероятно, что Первый клинок королевы-матриарха пришёл сюда, не изучив противника. Скорее всего, он знал обо мне больше, чем я о нём — и сейчас просто провоцировал, проверял, насколько легко меня вывести из равновесия.

— Хочу, чтобы вы убрались с моей земли, — сказала я ровно.

— Хорошо. Скажем… на три недели. А ты готова заплатить за это воином? — он наклонил голову, словно рассматривая диковинку.

Я смотрела на него — на серую кожу, на зелёные глаза, которые даже отсюда казались слишком яркими, слишком живыми. На усмешку, которая не сходила с его лица. На то, как он стоял — расслабленно, почти небрежно, словно весь этот разговор был для него развлечением. Три недели. Отличный план. Интересно, что там скажет Тэвиэр Седьмая на это?

А еще, красавчик, ну конечно, задевал за живое.

Не испугаешься, Эш? Я его не боюсь. И дроу не боюсь.

Я – дракон.

К тому же, вызовы равных игнорировать нельзя. А они прислали принца. Это чертово уважение. С которого, может быть, можно начать диалог?

Глупые надежды Эш.

Но все же, мы ведь уже говорим, а?

— Я знаю, о чём ты думаешь, не смей, Эш, — прошипел Алмарель мне на ухо, и его пальцы сжались на моём предплечье. — Это ловушка. Это очевидная, до идиотизма очевидная ловушка, и если ты сейчас…