Доми взлетела с него, видимо, чтобы дать попить чаю. Это было красиво.

Он еще ни раз не видел, как Доми летает. Тот первый раз у клетки - не в счет.

Было очевидно, что дракотика держит в воздухе магия.

Шелтис потянулся к чашке, взял её осторожно, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, проникает сквозь кожу, согревая изнутри. Поднёс к губам, вдохнул аромат — травяной, с нотками мяты и чего-то цветочного, успокаивающего.

И замер.

На краю подноса лежал маленький свёрнутый листок — почти незаметный, спрятанный под краем тарелки со сладостями, словно кто-то специально положил его туда, чтобы никто, кроме получателя, не заметил.

Шелтис медленно опустил чашку на столик, потянулся к листку дрожащими пальцами, взял его осторожно, словно боялся, что он рассыплется в прах. Развернул.

Почерк знакомый. Дроуский. Чёткий, аккуратный, выведенный твёрдой рукой.

Осталось пять дней, Шелтис. Мы тебя вытащим.

Внутри всё похолодело, словно кто-то вылил на него ледяную воду.

Кровь ударила в виски, сердце забилось быстрее, бешено, и Шелтис почувствовал, как пальцы начинают дрожать. Листок выпал из рук, упал на колени, и он смотрел на него, не в силах отвести взгляд, не в силах дышать.

Дроу.

Здесь.

В замке.

Или союзники дроу, пробравшиеся сквозь стражу, караулы, защиту, словно их не существовало.

Мы тебя вытащим.

Пять дней.

Пять дней до того момента, когда он должен был убить Эш через связь.

Шелтис медленно поднялся с кресла, и Доминара соскочила с коленей, посмотрела на него вопросительно, склонив голову. Он подошёл к окну, посмотрел вниз, чувствуя, как внутри всё сжимается, скручивается узлом.

Стража. Караул. Патрули.

Он мог бы сбежать.

От Эш.

От дроу.

Куда угодно.

Просто чтобы Иштиара жила.

Эш не пришла к нему той ночью.

Шелтис лежал на огромной кровати, утопая в красных шелковых простынях. Смотрел в потолок. Слушал тишину, которая давила сильнее любых оков.

Снаружи — приглушённые звуки ночного замка. Шаги стражи, сменяющей караул. Далёкий смех из кухонь, где слуги ещё допивали вино после смены. Скрип тяжёлых ворот, открывающихся для позднего гостя. Всё это доносилось словно издалека, словно он находился под водой, отрезанный от мира стеной, которую невозможно пробить криком или кулаком.

Но внутри покоев — только тишина.

Через метку пульсировала тревога — холодная, колючая, смешанная с усталостью настолько глубокой, что Шелтис почувствовал её в собственных костях. Вина. Ещё вина, наслаивающаяся на прежнюю. Эш не спала. Где-то в замке она бодрствовала, думала о чём-то, что не давало покоя, мучила себя мыслями, от которых невозможно избавиться даже вином или усталостью.

И не приходила.

Не приходила к нему. Её отсутствие говорило больше любых слов.

Шелтис медленно сел, опустив ноги на холодный каменный пол, провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали — едва заметно, но он чувствовал. Записка жгла сознание ярче углей в камине, словно выжженная на сетчатке раскалённым железом. Мы тебя вытащим. Дроу здесь. В замке или совсем рядом, за стенами, в городе, маскируясь среди людей. Готовы забрать его обратно в Альдеон, где Тэвиэр завершит то, что начала.

Где он станет оружием.

Где он убьёт Эш.

Через связь, через метку, которая сейчас пульсировала на запястье, отдаваясь болью в висках.

Горло сжалось так, что дышать стало больно.

Шелтис закрыл глаза, заставляя себя сделать вдох — медленный, глубокий, как учили в Альдеоне, когда боль становилась невыносимой. Ещё один. Бежать. Он должен бежать прямо сейчас, пока есть время, пока Эш не пришла, пока никто не заметил. Подальше от неё. Подальше от дроу. Куда угодно — в пустоши, в дикие земли, на край света, — лишь бы она осталась жива.

Лишь бы Иштиара жила, дышала, смеялась, сражалась, ругалась.

Доминара, свернувшаяся клубочком на краю кровати, тихо мурлыкала во сне. Шелтис посмотрел на неё — чуть что, она дыхнет огнем. Эш, пожалуй, совершила сегодня главную ошибку – не перевела Доми в режим охраны. И сейчас она там, где ее можно обмануть.

Прости, малыш.

Прости меня за это.

Он поднялся, подошёл к зеркалу.

Отражение смотрело на него — бледное лицо, зелёные глаза, в которых не осталось насмешки. Только усталость и решимость, холодная, как лёд Подземья. Запустил пальцы в волосы, нащупал среди серебристых прядей один волос — слишком толстый, слишком плотный, чтобы быть настоящим. Магия дроу. Вытащил его, держа между пальцами, словно драгоценность. Провел от начала до кончика, выдавливая, пока на кончике не блестнула капля — прозрачная, вязкая. Снотворное. Сильное, мгновенного действия.

Рассчитанное на побег.

На возвращение в Альдеон.

На жертву собой, чтобы через связь умерла и Эш.

Но теперь оно понадобится для другого. Для жизни, не для смерти.

Шелтис подошёл к кровати, присел рядом с Доминарой.

Дракотика открыла один глаз — сонно, лениво. Посмотрела на него, довольно мурлыкнула. Потянулась, выгибая спинку, подставляя мордочку. Лизнула Шелтиса в нос — влажным, шершавым языком, как делала всегда.

Шелтис провёл волосом по кончику собственного носа, размазывая каплю снотворного по коже. Доминара лизнула ещё раз, слизывая её, не подозревая ничего. Шелтис погладил мягкую шерсть, чувствуя под ладонью тепло маленького тельца, слушая тихое мурлыканье, которое становилось всё тише.

— Прости, малыш, — прошептал он.

Доминара мурлыкнула в последний раз, зевнула широко — показывая острые зубки, розовый язычок, — и опустила голову на лапы. Глаза закрылись.

Дыхание стало ровным, глубоким.

Заснула.

Шелтис встал, ощущая, как внутри всё холодеет. Подошёл к двери, прижался к ней ухом. Снаружи — тихие голоса стражи, мерные шаги. Он постучал в дверь — резко, настойчиво.

— Стража!

Голос сорвался на крике.

— Что там, дроу?

— Питомец принцессы, — выдохнул Шелтис быстро, вкладывая в голос отчаяние. — Кажется, она умирает!

Секунда молчания. Затем — резкий звук отодвигаемого засова, скрежет металла. Дверь распахнулась. В покои ворвались четверо стражников — драконы в человеческой форме, широкоплечие, вооружённые. Первый бросился к кровати, где лежала Доминара, второй последовал за ним.

Питомец принцессы – это очень важно.

Двое остались у двери.

Ошибка.

Шелтис двинулся — быстро, как тень. Ударил первого стражника локтем в солнечное сплетение — точно, жёстко. Тот выдохнул воздух с хрипом, согнулся. Развернулся, перехватил руку второго, выкручивая запястье. Услышал треск, меч упал на пол с лязгом. Толкнул стражника в стену, и тот ударился затылком о камень, осел вниз.

Первый клинок Альдеона.

Что такое четыре стражника для того, кто выживал в Подземье?

Третий обернулся от кровати, глаза расширились, рука метнулась к мечу. Шелтис подсек ногу — резко, беспощадно. Стражник рухнул на колени с глухим стуком. Удар ребром ладони в шею — точный, выверенный, не убивающий, но лишающий сознания мгновенно. Четвёртый бросился вперёд с рычанием, но Шелтис уклонился, схватил его за руку, развернул, приложил о стену. Хруст носа, стон.

Тишина.

Четверо стражников лежали без сознания. Доминара спала на кровати. Шелтис стоял посреди покоев, ощущая, как сердце бьётся быстро — слишком быстро.

Бежать.

Прямо сейчас.

Не оглядываясь.

Он выскользнул в коридор, прижался спиной к стене. Шаги — далёкие, приглушённые. Никто не слышал. Призвал тени — они обвились вокруг него послушно, скрывая от взглядов. Двинулся вдоль стены — бесшумно, быстро, как призрак, — спускаясь по лестницам, огибая повороты, минуя патрули.

Двор замка встретил его холодным ветром, пахнущим ночными цветами и дымом из кухонь. Звёздное небо раскинулось над головой. Шелтис замер в тени колонны, оценивая обстановку. Стража у ворот — двое. Патрули между башнями. Но сад — тёмный, заросший кустами и деревьями — был почти пуст.