- Богов? - Она сдвинула брови. - Есть еще кто-то, кроме Красного Бога?

- Да. И у них есть для тебя задание.

- Конечно. Я твоя покорная слуга. - Она опустила взгляд на землю, пальцы сжались так крепко, что костяшки побелели.

- Пожалуйста, я умоляю. Что бы ты ни попросил меня, я готова сделать.

Черт возьми, эти самые боги, из-за которых его тело напряглось при ее мольбе. Зевандер никогда не стремился стать божеством, но он не мог отрицать интригующей привлекательности ее ревностной преданности.

- Отвергни Красного Бога. Отвергни все, что тебе когда-либо говорили о тебе самой.

Она отшатнулась, словно ее укололи эти слова. - Отвергнуть Красного Бога? - Ее лицо озарило выражение страха, и она покачала головой. - Другие заклеймят меня за это еретичкой. Ведьмой. Они изгонят меня или сожгут на костре за такое.

Зевандер вспомнил глиф, который он выучил ранее, и вызвал пламя на свою ладонь. - Ты боишься огня?

Завороженными глазами она смотрела на мерцающее пламя, словно могла его видеть. - Да.

- Почему?

- Когда мы были детьми, моя сестра наклонилась над свечой, и ее волосы загорелись. Я так испугалась, что мне снились кошмары, в которых огонь пожирал ее.

- Но этого не произошло. Почему?

- Я быстро потушила огонь.

- Ты спасла ее от сожжения заживо.

Она поморщилась и кивнула. - Наверное.

Зевандер сомкнул ладони, погасив огонь. Он прижался к ней так близко, что, казалось, она могла почувствовать его дыхание на своей шее. - Тогда, я подозреваю, если бы я был пламенем, то твое прикосновение заставило бы меня дрожать.

На ее губах появилась улыбка — такая, которая, даже будучи едва заметной, озарила все ее лицо.

- С этого дня ты больше не одинокая. Ты достойна. Выше других. Ты…» Он был так очарован ее красотой, что затаил дыхание.

В ее глазах заблестели слезы, и она быстро вытерла щеку. - Да?

- Идеальна.

Слеза скатилась по ее щеке, и Зевандер отчаянно хотел стереть ее большим пальцем.

- Я далек от совершенства, Ангел.

- Ты называешь меня ангелом. Но представь, что я кто-то другой, страдающий в недрах ада.

Ее выражение лица стало напряженным. - Демон?

- Возможно.

Раскрыв глаза, она снова оттолкнулась от него. - Ты такой?

Зевандер не ответил, а сам задумался над этим вопросом.

- Если ты демон, то я буду наказана за то, что разговариваю с тобой. Но… я буду скорбеть о том, что не слышу твой голос.

- Тогда лучше никому не рассказывать.

- Секрет?

- Да. Очень мрачный секрет. Ты умеешь хранить секреты?

- О, да. Я очень хорошо умею хранить секреты.

- Прекрасно. - Его руки снова потянулись к ней, ладони жаждали почувствовать нежность ее кожи. - Скажи мне свое имя.

- Все зовут меня Лор...

- Я знаю, как все тебя зовут, — прервал ее Зевандер. — И я сказал тебе, что это больше не твое имя.

Взгляд ее глаз смягчился. - Меня зовут Мэй...

- С кем ты разговариваешь, девочка?

Зевандер был настолько увлечен ею, что не заметил, как к ней подошел солдат в доспехах.

- Ни с кем, сэр. Я поскользнулась и уронила фрукты, вот и все. - Она собрала оставшиеся инжир и абрикосы, разбросанные по земле. - Проклятая белка украла их у меня.

- Не ври мне, девочка, — прорычал он.

- Клянусь, я не вру. - Она подняла корзину. - Я бы не стала врать.

Солдат посмотрел на корзину, а затем на нее. - Расстегни платье.

Густой, ядовитый гнев пробежал по венам Зевандера.

- Сэр, я умоляю вас. Я не обманываю. Белка унесла один из моих инжиров, и я разозлилась. Вот и все.

- Расстегни. Платье. - Подняв брови, солдат с ожидающим выражением лица наклонил голову. - Немедленно.

- Если вы слышали, я часто молюсь Красному Богу во время долгих прогулок, — продолжала она говорить, но Зевандер чувствовал его намерения. Он слишком хорошо знал этот садистский блеск в глазах.

- Еще раз ослушайся меня, и я вырежу мой приказ на твоей коже горячим ножом.

Внутри Зевандера медленно нарастала ярость, и он заставил себя подавить ее, чтобы не рисковать нарушить Лиминальный закон и не подвергнуть себя наказанию.

Девушка опустила голову и, явно пытаясь сдержать слезы, зажмурила глаза.

- Сейчас же!

Ее мышцы вздрогнули от команды, и накопившаяся ранее ярость ударила по Зевандеру, словно молния в его крови. Она расстегнула плащ, позволив ему упасть на землю позади нее, и, словно она была знакома с командой, поднялась на ноги, отвернулась от него и расстегнула платье на шее, позволяя спине открыться. Оставив обнаженной всю свою плоть.

Она прижала платье к груди, вероятно, чтобы оно не упало, и закрыла глаза.

Охранник усмехнулся, сделав шаг назад и расстегнув кнут на бедре. - Пять ударов за неподчинение моему приказу. Два дополнительных за ложь мне в лицо.

Она не ответила ни слова, словно смирившись с наказанием.Он облизнул губы, позволяя кнуту распутаться на земле.

При виде этого Зевандер напряг мышцы, и в его голове мелькнуло изображение. Руки, привязанные к дереву. Вкус крови на языке. Холодная кожа.

Его пульс участился. Образ того, что, должно быть, было наказанием, которое он перенес, когда его разум был погружен в калигорью, мелькнул в его мыслях, как кошмар. Он отвернулся. - Нет, нет, нет, — прошептал он себе. - Не делай этого. Я не хочу это видеть. -

Громкий треск эхом прозвучал в его голове, и последовавший за ним крик ударил по его нервам, как камертон. Стиснув зубы, он сжал руки в кулаки, его мышцы дрожали от напряжения. Он открыл глаза и увидел, что девушка упала на колени, а по ее спине тянулась ярко-красная полоса крови.

В его груди бушевало разъяренное животное, ярость затуманивала его зрение. Он задыхался, пытаясь сдержать желание разорвать доспехи солдата и разорвать его на кровавые клочья.

Солдат снова отступил, и, как молния, кнут обрушился на ее спину, оставляя еще одну красную полосу.

Она снова закричала. - Пожалуйста... я... я прошу прощения!

- С кем ты разговаривала?

- Ни с кем. Клянусь.

Еще один удар кнутом, и она повалилась вперед на облако поднятой пыли, когда ее тело рухнуло. - Я... не вру.

Ухмыляясь, он ударил ее снова, жестокий хлесткий удар впился в ее нежную кожу, оставив более глубокий красный след, чем предыдущий.

Ее крик эхом разнесся по Зевандеру, пронзив его грудь, как зазубренный нож.

- С кем ты разговаривала?

- Скажи ему, — проговорил Зевандер, стиснув зубы. - Скажи ему правду».«С ангелом. Я разговаривала с ангелом.

Солдат рассмеялся. - С ангелом. Так ты все-таки солгала. - Без предупреждения он снова ударил ее. И еще раз. - Где твой ангел сейчас?

Когда он отступил, чтобы снова взмахнуть кнутом, Зевандер встал между ним и девушкой, и когда кожа прорезала воздух, он поймал ее, как пламя на ладони. Рыча, он обмотал хлыст вокруг руки, притягивая солдата ближе. Ближе. Схватившись за хлыст, солдат бросил взгляд на невидимое существо, тянущее его. Он уронил рукоятку, а Зевандер крепко держал ее и сделал шаг назад.

Зевандер закрыл глаза, и первым глифом, который пришел ему в голову, был тот, который он выучил совсем недавно.

Пламя.

Он протянул ладонь к мерцающему черному огню.

- Что это? Что это за колдовство? — сказал охранник, в его глазах мелькали страх и паника.

Зевандер вытянул руку вперед, и из его ладони выстрелил луч огня, который попал на тунику и доспехи охранника. Он никогда раньше не видел, чтобы доспехи загорались, и, широко раскрыв глаза от любопытства, он наблюдал, как фиолетовое сияние пламени танцует по металлу, грызя поверхность, словно оно жаждет прожечь и поглотить солдата.

Крик солдата эхом разнесся по лесу, и он начал хлопать по своей горящей одежде. Когда он отнял руку, два его пальца превратились в пепел, который унес ветер. Стражник закричал, когда огонь разгорелся, и упал на землю, катаясь по пыли.

Зевандер горько усмехнулся, наблюдая, как тот в панике пытается затушить пламя. Он никогда не получал удовольствия от мучений других, но его боль, его страдания казались оправданными. Когда Зевандер наблюдал за борьбой мужчины, в его груди зародилось странное возбуждение. Удовлетворение. Такое наказание он не мог наложить на своего мучителя.