Сжав губы, Зевандер кивнул. - Мне еще предстоит понять, что за этим стоит.

- Ты выглядишь озабоченным. - Терон наклонил голову, изучая Зевандера, который пожал плечами и еще немного поправил эту душащую тунику.

- Нет повода для беспокойства. Не каждый день король просит о компании раба.

- Ты насторожен.

— Разве ты не был бы насторожен на моем месте?

— Возможно. Но что именно тебя беспокоит?

Зевандер покачал головой, не осмеливаясь высказать это вслух, боясь, что это может оказаться правдой. — Это неважно.

— Все, что способно помешать человеку радоваться свободе, кажется мне довольно значительным, если это правда. Конечно, обещание покинуть эту адскую дыру должно поднять тебе настроение.

- Я не уверен…» — Зевандер улыбнулся, уставившись на свои нервно сжимающиеся руки. Возможно, он был слишком осторожен в своем колебании.

- Мы больше не друзья, раз ты стал свободным человеком? — Терон прищурился и оттолкнулся от стены.

- Я еще не свободен. Король не дал помилования.

- Ну, как ты сам сказал, король не зря просит о компании раба.

- Я не совсем так сказал, но, полагаю, это близко к истине.

- Тогда расскажи мне. - На этот раз взгляд опустил Терон. - Это самое близкое, что я когда-либо буду к свободе. Мне любопытно узнать, что мучает человека, прежде чем с него срывают оковы. - В его голосе слышалась печаль. Такое смирение, которое Зевандер с трудом мог понять даже спустя десятилетия.

- Почему? — заметил он. - Почему я? Почему сейчас?

- Это и был тот великий секрет, за который ты цеплялся? - Терон усмехнулся и покачал головой. - Я ожидал чего-то немного более… оправданного.

- Ты слышал генерала. Король Сагарин сделал весьма щедрое предложение за мое освобождение.

- И ты не в восторге?

Скажи это, подсказывал ему разум. В конце концов, может быть, лучше выбросить в космос слова, которых он так боялся. - Я насторожен. Он любил мою мать. Подозреваю, что он винит моего отца и меня в ее смерти.

Улыбка на лице Терона сменилась более серьезным выражением. - Ты думаешь, он хочет тебя убить?

Зевандер направился к открытой части обсерватории, пытаясь представить себе мир за стенами. Простор ландшафта, которого он не видел с детских лет. Но ему это не удавалось. - Зачем королю беспокоиться о рабе, если не для того, чтобы наказать его? Я не вижу причин, по которым он мог бы меня освободить. Я — сын человека, обвиненного в измене и предательстве.

- Ты собираешься поделиться этими опасениями с королем Джеретом? — спросил Терон, подойдя сзади. - Или отклонить предложение, как советовала генерал Лойс? Она обещала тебе безбедную жизнь.

Горькая ирония скривила губы Зевандера в нечто среднее между смехом и выражением отвращения. - Ее обещания — ложь. Даже если Сагарин решит убить меня, смерть лучше, чем оставаться ее рабом. - Его слова, казалось, обеспокоили Терона, который нахмурился и отвернулся.

- Зевандер Райданн, — раздался незнакомый голос из дверного проема, и он обернулся, чтобы увидеть стоящего там соласионского солдата. - Иди со мной.

Зевандер кивнул и оглянулся на Терона.

- Да будут боги милосердны и добры, — быстро сказал Терон, прежде чем снова повернуться к пейзажу.

Зевандер сжал руки в кулаки у боков, чтобы они не дрожали, и склонил голову в знак уважения. Черт возьми, боги, что же это с ним такое?

Одетый с головы до ног в белый шелк с королевскими золотыми акцентами, король Джерет постучал украшенным драгоценностями пальцем по подлокотнику своего трона. - Похоже, твой король весьма настойчив. Это уже третий раз, когда он просит об твоем освобождении. Конечно, я отклонил предыдущие предложения. Я счел их оскорбительными.

Зевандер не мог себе представить, что же предложил король Сагарин, чтобы заставить его рассмотреть это на этот раз.

- Ваше Величество, если позволите…» — слова Лойс замерли под презрительным взглядом короля Джерета.

- Не смеешь. Убийство той девушки ослабило нас. Теперь у меня нет ничего, чем можно было бы торговаться! - Он с силой ударил кулаком по подлокотнику трона. - Ее брат заявил свои права на Кастеллиас, и теперь на его стороне стоят двадцать тысяч головорезов и обученные бритвоволки.

Они, несомненно, говорили о Ваэлоре и ее брате, Каэле. Незаконнорожденных детях короля.

Все, что Зевандер знал о бритвенных волках — самой крупной породе волков в лесу, — это легенды, связанные с ними. О том, что они охотились с точностью и хитростью, как люди, и иногда играли со своей добычей. Некоторые верили, что когда-то они были людьми — охотниками, заблудившимися в лесу и проклятыми, ставшими зверями. Любая армия, способная их дрессировать, должна была быть грозной.

- Это унизительно, когда король не может даже отразить отряд воспеваемых пиратов.

— Ваше Величество, при всем уважении, его наемники — бывшие солдаты. Обученные Магедуэллу. — Было странно видеть ее такой покорной, такой жалкой для человека, который любил творить жестокости.

Губы короля дернулись в презрительной гримасе. — Да. А наши люди бесполезны. У меня нет ничего, чтобы противостоять им.

- Возможно, у вас есть что-то значимое. - Злобное удовольствие в ее глазах, когда она повернулась к Зевандеру, царапало его нервы острыми как бритва ногтями.

- Что это может быть? — спросил король скучающим голосом.

Не отрывая глаз от Зевандера, она ухмыльнулась, и этот вид заставил Зевандера скрипеть зубами. - Мне сказали, что этот пробирается в калигорью.

Кровь Зевандера застыла, мышцы напряглись. Он стиснул зубы, стараясь оставаться бесстрастным, безэмоциональным, а его разум лихорадочно искал объяснение.

Терон. Это должен был быть Терон. Он был единственным, кому Зевандер когда-либо рассказывал об этом.

Маг, стоявший позади короля, шагнул вперед, нахмурившись. - Разве он не носит связывающую повязку?

— Носит. Но он все равно впадает в состояния.

— Невозможно! — возразил маг, словно это его оскорбило ее обвинение. — Приведите его сюда.

Солдат из Солассиона, сопровождавший его в тронный зал, взял его за руку и подтолкнул к ступеням подиума. Маг осторожно подошел и достал из-под мантии маленький флакончик с жидкостью жемчужно-белого цвета.

Вивикантем.

Он кивнул стражнику, который схватил Зевандера руку и разжал его сжатый кулак. Незаметные шрамы слились с мозолями и другими рубцами, нанесенными на его кожу за долгие годы. Их уже почти не было видно, даже при пальпации.

Маг капнул вивикантем на его ладонь и размазал его по коже. Мягкое покалывание пробежало по его руке, и синее сияние, образовавшееся там, наполнило желудок Зевандера тяжелым ужасом, так как все гли фи, которым он научился в калигорье, осветились на его ладони.

- Невозможно, — снова прошептал маг.

- Да. Это совершенно невозможно. - Сложив руки за спиной, Лойс подошла к ним. - Эти браслеты предназначены для подавления всех форм магии крови. Что доказывает, что его призвал бог.

- Он, должно быть, заслужил их еще до своего заключения.

Она махнула рукой в сторону Зевандера. - Он прибыл сюда еще мальчиком. Едва достиг возраста, когда можно было бы начать осваивать магию крови, не говоря уже о том, чтобы овладеть глифами.

- Это правда? — король снова обратил внимание на Зевандера. - Ты видишь сны в Калигории?

- Я не погружался в Калигорью уже десятилетиями, — честно ответил он.

- Но он погружался, и он может сделать это снова, — возразила Лойс, и каждое слово, вырывающееся из ее уст, отдаляло Зевандера от любой надежды на свободу. - Я полагаю, он что-то скрывает. Что-то, что ему, возможно, показали в калигорье. Возможно, уникальную силу богов, которая дала бы преимущество над наемниками. Вполне возможно, что именно это и является причиной, по которой Сагаерин настаивает на его освобождении.

- Обладать силой богов было бы опасно. - Суровые глаза мага сузились под густыми белыми бровями, отбрасывавшими на них тень. - Повод уничтожить его, если вы меня спросите.