Я никогда не хочу прекращать целовать его.

Моё тело тает в его руках, пока он медленно, неторопливо, основательно целует меня. Его ладони скользят вниз по моему телу, подхватывают меня под бёдра, и он поднимает меня. Я обвиваю ногами его талию, а он держит мой вес.

Он на мгновение отрывается, чтобы посмотреть мне в глаза, на его лице выражение полного изумления. Затем он снова целует меня, сначала мягко, потом всё горячее.

Свободное падение.

Но с парашютом, который меня поймает.

Безопасно и опасно одновременно.

После блаженного поцелуя под водопадом мы с Джаксом выбираемся из воды и какое-то время лежим на солнце, чтобы обсохнуть. Моя голова покоится на его груди, а его рука небрежно обнимает меня. Кончиками пальцев он лениво выводит круги на моей руке, и от этого по коже бегут мурашки.

Мы почти не разговариваем, но это тихое, уютное молчание. Нам не нужно говорить, чтобы чувствовать друг друга, мы и так на одной волне. И мне это нравится.

Слишком быстро солнце начинает опускаться к горизонту, скользя по небу всё ниже, и мы снова отправляемся в путь.

Последнюю милю я иду с чувством покоя и благодарности. Какой удивительный опыт и какой идеальный человек, чтобы разделить его со мной. Я чувствую себя привилегированной оттого, что Джакс позволил мне заглянуть в эту часть своей жизни.

Наконец небольшая тропинка уходит влево, и Джакс кивает в её сторону.

— Наш лагерь прямо там. Ты справилась, Холли.

Ещё несколько шагов и мы выходим на потрясающую поляну.

— Ого.

У меня перехватывает дыхание, когда я оглядываю пышный пейзаж. Мы стоим на краю луга, усеянного полевыми цветами, а горы вокруг окрашены розовым светом быстро заходящего солнца. Лёгкий ветерок приятно охлаждает моё лицо (которое, скорее всего, уже обгорело на солнце, несмотря на шесть слоёв крема, которые Джакс заставил меня нанести). Где-то вдали слышится журчание воды.

Это похоже на заставку для компьютера.

— Джакс, это невероятно красиво.

Я отрываю взгляд от пейзажа и смотрю на него и понимаю, что всё это время он смотрел на меня.

— Рад, что тебе нравится. Хочешь свой сюрприз сейчас или после того, как мы разобьём лагерь?

Я на секунду задумываюсь. Потом вспоминаю, что решила идти шаг за шагом. Наслаждаться дорогой, а не мчаться к финалу.

— Позже, — отвечаю я.

В уголках его глаз появляются морщинки, когда он улыбается.

Мы довольно быстро ставим лагерь, устанавливая две палатки в нескольких шагах друг от друга. Я немного переживала из-за ночёвки на земле, но оказывается, Джакс взял с собой специальные надувные коврики, которые создают хотя бы какое-то подобие комфорта.

Он достаёт из рюкзака кухонные принадлежности, при этом предупреждая, что обезвоженные макароны с сыром, которые у нас сегодня на ужин, «ну, скажем так, съедобны». Потом он вынимает бутылку с напитком и протягивает её мне.

— Что это? — спрашиваю я, откручивая крышку.

— Попробуй.

Я делаю маленький глоток густой белой жидкости… и поворачиваюсь к Джаксу с изумлением.

— Что за…?

— Я хотел быть готовым на случай, если ты возненавидишь поход и окажешься в кризисном состоянии.

Вот такой он человек, говорю вам.

— Как, чёрт возьми, ты умудрился притащить сюда молочный коктейль из Макдональдса?!

Он ухмыляется.

— Скажем так: потребовалось немного дальновидности, термос и много льда.

— Это…

Наверное, самое милое, что кто-либо когда-либо делал для меня.

— Вау. Спасибо, Джакс. Ты знаешь, что ты потрясающий?

Я обнимаю его крепко-крепко, и он сразу же притягивает меня ближе, прижимая к себе.

— Всегда пожалуйста, Холливуд, — говорит он мне в волосы, пока я прячу лицо у него на груди и вдыхаю его запах.

Мне не хватает слов для этого доброго, удивительного, совершенно неожиданного мужчины, который перевернул мою жизнь вверх дном.

— Я так рада, что ты взял меня в этот поход.

— Ты всегда можешь идти со мной. Всегда.

Когда он слегка отстраняется, чтобы посмотреть на меня, я вижу по выражению его лица, он говорит это совершенно искренне. Ему так же нравится каждое мгновение нашего приключения, как и мне.

— О боже, Джакс! Смотри!

Холли вцепляется в мою руку, но вместо того, чтобы посмотреть туда, куда она указывает, я украдкой смотрю на неё.

После трёх дней в глуши её щёки покраснели и обветрились, губы без привычного розового блеска растрескались, а (большая часть) волос собрана в небрежную косу. Остальные выбившиеся пряди разлетаются вокруг головы, словно мягкий ореол.

И, чёрт возьми, никогда прежде она не была такой красивой, как сейчас.

Она ловит мой взгляд и ставит руки на бёдра.

— Что?

— Просто пытаюсь понять, не мерещится ли тебе снова какой-нибудь снежный человек, Хол.

Она прищуривается.

— Очень надеюсь, что нет. Одного было более чем достаточно, спасибо большое.

— Рад это слышать, — говорю я, подмигивая, и с удовольствием замечаю, как от этого её щёки краснеют ещё сильнее.

Трудно поверить, что солнце уже садится над нашим последним полным днём похода. Завтра мы собираем вещи и возвращаемся в домик.

Я вдруг почти чувствую тоску по дому. Хотя это и не удивительно, обычно я всегда ощущаю что-то подобное, когда покидаю дикую местность. Но сейчас это немного другое.

Раньше, до Холли, я уходил в глушь один и никогда не чувствовал, будто чего-то не хватает. Мне было хорошо в одиночестве. Но теперь, когда она рядом, всё вокруг кажется ярче, живее и красивее.

Это были замечательные несколько дней. Мы с ней словно нашли общий ритм лёгкий, естественный, одновременно спокойный и волнующий. Видеть тропу, по которой я проходил уже столько раз, глазами Холли заново пробудило во мне радость от работы проводника и позволило по-новому оценить эту прекрасную часть мира.

Мы разговаривали, смеялись, обнимались, поддразнивали друг друга все три дня. И каждое утро я просыпаюсь в своей палатке с нетерпением, почти с детским восторгом, потому что увижу её, и мы вместе встретим новый день.

Невозможно отрицать: я влюбляюсь в Холли. Быстро и по-настоящему. Нет смысла сопротивляться – это происходит с такой силой, которой я никогда не смог бы противостоять. Да и не захотел бы.

Я не помню, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо.

И сейчас, глядя на неё в мягком сиянии раннего заката я вижу, как от неё буквально исходит тёплое сияние счастья. Такое же, какое чувствую и я.

Завтра мы вернёмся к реальности. Но сейчас я не хочу об этом думать. Не хочу даже представлять, что то, что происходит, между нами, когда-нибудь может закончиться.

Если я знаю что-то наверняка, так это то, что для меня это гораздо больше, чем просто «тренировка поцелуев».

Хотя, если честно, ей вообще не нужна была никакая практика. Потому что целовать её совсем не похоже на поцелуи с кем-то другим, а целовались, должен признать, мы за последние дни довольно часто. Честно говоря, я даже не представляю, как смогу захотеть целовать кого-то ещё.

Но что всё это значит для неё, я не знаю.

А пока я хочу просто наслаждаться тем, что осталось от этого дня. Быть рядом с ней и чувствовать, будто мы вдвоём существуем в собственном мире, где на многие километры вокруг нет ни души.

— Серьёзно, Джакс, смотри! Люди!

Слова Холли вырывают меня из моих невероятно размякших, сентиментальных мыслей, и я резко поднимаю голову туда, куда она показывает.

И правда вдалеке видны двое туристов, идущих в нашу сторону. Первые люди, которых мы встретили с тех пор, как пришли в эту глушь.

Рик, привязанный верёвочным поводком к моему рюкзаку, вдруг издаёт низкое, неожиданное рычание.

— Тсс, — предупреждаю я его. Такое поведение для него совсем нехарактерно, и я удивлён. Насколько я могу рассмотреть отсюда, эти туристы не выглядят опасными.

Рик меня игнорирует и рычит снова.