Правда, формально это не входит в мои обязанности. Как мягко и обходительно напоминает мне сейчас Дилан, глядя на меня поверх черепаховых очков, из-за которых, как мне всегда казалось, он выглядит так, будто должен сниматься в рекламе Tom Ford или Armani.

— Хорошая идея, Холли, — произносит он, тихо мыча, откидываясь в кресле и складывая пальцы «домиком». — Но я не думаю, что именно такой образ мы хотим создавать для «Pinnacle». Нам важно подчеркнуть высокий уровень сервиса, а не марать наше имя.

— Понимаю, — отвечаю я, хотя на самом деле не понимаю. Дилан говорит так, словно я предложила завлекать гостей боями в желе голышом, тогда как всё, что я предлагала, это пригласить пару тревел-инфлюэнсеров пожить у нас одну-две ночи. Людей, чьи страницы посвящены путешествиям по новым городам и обзорам достойных отелей.

— Я просто заметила, что у нас много свободных номеров по будням до апреля. Если поселить инфлюэнсеров в двух наших лучших люксах, составить для них яркую и насыщенную программу в Атланте и дать им промокод со скидкой с понедельника по четверг, который они упомянут в своих видео, сторис и публикациях, мы могли бы довольно быстро заполнить пустующие номера.

— Ты знаешь, я ценю инициативу, — отвечает Дилан с той своей кривоватой улыбкой, от которой у меня слегка подгибаются колени. Точнее, раньше подгибались. — Дуглас сейчас активно работает над идеями для новой рекламной кампании на билбордах, и всё выглядит весьма многообещающе. И он наконец запустил Instagram-аккаунт «Pinnacle», так что можешь быть уверена, я учёл твои мысли о соцсетях.

Я не знаю, куда деть взгляд, поэтому сосредотачиваюсь на фотографии в рамке на столе Дилана, снимке с прошлогодней премии «Отели Атланты», где он получил награду. На фото он выглядит таким счастливым, сильным и решительным, словно силой воли притянул эту победу к себе.

Дилан, должно быть, чувствует, что его слова меня задели, потому что выражение его лица смягчается. Его ореховые глаза идеально миндалевидные, обрамлённые светлыми ресницами встречаются с моими, и он понижает голос до того мягкого, успокаивающего тембра, которым обычно раздаёт комплименты.

— Ты невероятно умна, Холли. Никогда не думай, что я воспринимаю тебя или твои идеи как нечто само собой разумеющееся.

Я киваю, опуская глаза.

— Спасибо, Дилан.

Потому что, по правде говоря, добавить больше нечего. Прошлой осенью я была так взволнована, когда Дилан решил, что отелю нужен официальный маркетинговый отдел, и создал должность координатора по маркетингу и коммуникациям.

Я подала заявку сразу же. Я знаю «Pinnacle» и его гостей как свои пять пальцев и годами приходила к Дилану с бесконечными идеями о том, как заполнить больше номеров. Казалось, будто эту должность он создал специально для меня, то самое повышение, которого я ждала, где могла бы по-настоящему проявить себя… но в итоге Дилан нанял на неё Дугласа, опытного маркетолога со стороны.

И это, в общем-то, логично. При всём моём практическом опыте у меня нет ни одной из тех маркетинговых регалий, которыми может похвастаться Дуглас. У меня было ощущение, что Дилан видел в этой роли меня, но, видимо, просто ещё не пришло моё время.

Так что теперь мне остаётся уважать его решение, даже если Instagram-аккаунт, который запустил Дуглас, кажется мне немного поверхностным и безличным.

— Ты же знаешь, что нужна нам в службе по работе с гостями, — продолжает Дилан, и его губы растягиваются в улыбке. — Мы без тебя там пропали бы, — добавляет он, подмигивая.

Точно то же самое он сказал, когда сообщил, что выбрал не меня на должность в маркетинге. Всего через пару дней последовал второй удар на рождественской корпоративной вечеринке, где выяснилось, что он «обошёл» меня и в совершенно ином смысле.

— Тогда мне лучше вернуться к работе, — говорю я, надеясь, что голос не выдаст того, что сейчас я чувствую себя сантиметров на двадцать ниже ростом. Я натягиваю самую лучшую из возможных улыбок, чтобы он не подумал, будто я злюсь.

— Спасибо, что зашла. Ты знаешь, я всегда открыт для твоих идей.

Я киваю и уже собираюсь выйти, когда он окликает:

— Холли?

— Да? — я оборачиваюсь, и его улыбка приобретает тот оттенок, который раньше я считала флиртующим.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь. Тебе идёт этот цвет.

Я заставляю губы изогнуться вверх.

— Спасибо.

Я выхожу из кабинета Дилана, слегка спотыкаясь от его комплимента. Ещё несколько месяцев назад я бы решила, что он говорит это искренне и нежно, но теперь знаю: это ничего не значит, не имеет отношения к тому, чем мы когда-то были друг для друга. Он, вероятно, так разговаривает со всеми, для поддержания боевого духа или использует как часть своей управленческой тактики.

Вернувшись в лобби, я окидываю взглядом зал, убеждаясь, что поблизости нет гостей, и быстро проверяю личные сообщения в Spark.

Тревор, мое последние совпадение, снова прислал фотографию своих свиней.

И это не эвфемизм.

Потому что Тревор фермер-свиновод, и хотя фотографий многовато, сам он кажется милым и искренним. Возможно, я могла бы закрыть глаза на его усы «подковой» и на то, что он упорно называет меня «молодой леди», и предложить ему встретиться для прогулки в парке или выпить по бокалу?

За последние пару недель у меня было немало таких быстрых, ни к чему не обязывающих свиданий. И хотя пока ни с кем не возникло искры, я отдаю должное тому грубоватому, сексуальному бармену: начинать общение легко и непринуждённо действительно проще. И для моей психики, и для кошелька.

Например, с Малкольмом, моим прошлочетверговым свиданием, у нас не было вообще ничего общего. Одного быстрого напитка в «Full Moon» во время которого тот самый грубоватый, сексуальный бармен, кажется, наблюдал за мной с понимающей ухмылкой и подмигнул, когда наши взгляды встретились, — оказалось достаточно, чтобы понять: мы не пара. Зато субботний вечер снова оказался свободен я сделала корейскую тканевую маску для лица и в пятисотмиллионный раз посмотрела «Он просто не в твоём вкусе». Больше никакой траты времени.

Вместо того чтобы ответить Тревору, я пролистываю профили: три парня с фотографиями без рубашек из спортзала, двое мужчин, демонстрирующих очень крупных рыб, и один особенно тревожный профиль, в котором ищут женщину с «красивыми большими ступнями и прямыми пальцами».

И тут приходит уведомление о новом сообщении от Эмметта, 37 лет, в пяти милях отсюда. Моё сердце слегка подпрыгивает.

Эмметт симпатичный, приятные глаза и зубы почти чересчур белые. Он продаёт страховки, любит джаз и в свободное время реставрирует винтажные автомобили. Что, без сомнения, весьма интересно. Но главное у него есть собственный дом, и он мечтает заполнить этот дом семьёй.

Мы переписываемся уже пару дней, и самое подозрительное, что он успел сказать, что его любимая еда картофельное пюре. Без специй, без какого-либо выраженного вкуса, без добавок, и даже без сыра. И без соли. Просто… пюре.

Я открываю сообщение.

Привет, Холли. Как проходит твой день? Надеюсь, он такой же сияющий, как ты!

Ого. Он полон энтузиазма.

Всё хорошо. Стараюсь не заснуть на ранней смене и заливаюсь литрами чуть тёплого кофе.

Вообще-то я считаю, что чуть тёплый кофе идеален для употребления. Не слишком горячий и не слишком холодный.

Похоже, он ещё и поклонник принципа золотой середины.

Жаль, что мы не можем пить кофе вместе ;)

Видите? Никакого «фу»-эффекта у меня нет. Он просто милый. Это его версия флиртующей перепалки.

Пока я не передумала, и заодно не утратила последнюю надежду когда-нибудь влюбиться, я печатаю ещё одно сообщение.

Хочешь сегодня днём прогуляться?

С удовольствием.

Я собираюсь стать дядей.

Мэдди беременна, и я стану дядей.

Не просто дядей, крёстным отцом!

Какого чёрта я буду крёстным отцом?

Шагая через парк по направлению к бару, Рик бодро бежит впереди, блаженно не подозревая о моём нынешнем состоянии шока, я делаю глубокие вдохи, пытаясь переварить эту новость.