— Потому что я тебя люблю.

Я никогда не знала, что можно быть настолько счастливой, настолько спокойной и довольной, даже без какого-либо чёткого плана на будущее.

Мы оба каждый день работаем над своими делами и радуемся тому, что они нам приносят. Но при этом всегда ставим друг друга на первое место. Мы заботимся о наших отношениях, не забывая и о собственных мечтах.

И знаете что? Это работает.

Я живу между хижиной и Атлантой, возвращаюсь в город, когда нужно встретиться с клиентом. Или когда скучаю по Минди, Обри, племяннице и племяннику. Или когда мне просто хочется молочного коктейля из Макдональдса.

Когда может, Джакс ездит со мной. И тогда мы заходим ещё и к Мэдди с Себом.

Сам он проводит время между хижиной и походами с туристами — иногда на несколько дней. Иногда я присоединяюсь к нему, иногда возвращаюсь в город, пока он в очередной экспедиции.

Мы скучаем друг по другу, когда расстаёмся. Но знаем: расстояние делает встречи ещё слаще.

Наши отношения не идеальны, потому что, как говорит Джакс, идеала вообще не существует. Но они идеальны для нас, потому что мы идеально подходим друг другу.

А это самое главное.

— О чём думаешь? — спрашивает Джакс с полуулыбкой, когда мы идём по тропе, держась за руки. Рик трусит впереди, а тёплое солнце согревает наши плечи. — Ты сейчас такая задумчивая.

— Просто думаю о том, как я счастлива, — отвечаю я.

Он сжимает мою руку.

— Я тоже счастлив. Счастливее, чем когда-либо.

Я сжимаю его ладонь в ответ.

— Как насчёт завтра съездить со мной в Атланту? Мэдди спрашивала, не заедем ли мы к ней с Себом. Похоже, она уже совсем скоро родит.

— Через три недели, — говорит Джакс с лёгкой тревогой. — И тогда я официально стану крёстным.

— Ты отлично справишься. Ты так хорошо ладил с Сейдж и Сойером, когда они приезжали.

Джакс фыркает.

— Если считать, что Сойер шесть раз упал в ручей признаком того, что я хорошо обращаюсь с детьми, тогда да.

Я машу рукой.

— На нём был спасательный жилет. И там было всего сантиметров десять воды. Не твоя вина, что у него нет равновесия.

— Между прочим, малыши могут утонуть и в такой глубине, — серьёзно говорит Джакс.

Я понятия не имею, откуда он это знает, но это ужасно мило.

— Хорошо, что ты каждый раз вытаскивал его, когда он падал лицом в воду.

Он смеётся и тихо говорит:

— Главное, быть рядом, когда это действительно важно.

— Именно.

Мы продолжаем подниматься по тропе, медленно карабкаясь вверх, разговаривая и смеясь, пока солнце всё ниже опускается в небе ещё одного прекрасного дня, проведённого вместе.

Через полчаса тропа огибает поворот, деревья расступаются и перед нами открывается самый красивый вид, который я когда-либо видела.

Мы стоим высоко над лесом, и вокруг на многие километры раскинулся зелёный океан деревьев. Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в розовые, оранжевые и фиолетовые оттенки, словно кто-то нарисовал их кистью.

Я сразу подхожу к краю, наслаждаясь этим видом. Джакс становится позади меня, его широкая грудь прижимается к моей спине, одна рука обнимает меня за талию, а другой он указывает вдаль.

— Видишь там? — спрашивает он.

Я киваю.

— Вон там направление к Стоун-Маунтин. Наш первый поход. День, когда я понял, что ты намного сильнее и выносливее, чем сама о себе думаешь.

Он указывает вниз.

— А там наш водопад. Там мы поцеловались во время первого похода. И именно в тот момент я понял, что никогда не хочу тебя отпускать. Что больше никогда не хочу целовать никого другого.

Он указывает дальше.

— А там мы встретили тех идиотов-викингов, — в его голосе слышна улыбка. — Сначала я злился, что они украли время, которое я хотел провести с тобой. Но потом был счастлив, потому что благодаря им мы провели вместе ночь.

Он тихо смеётся.

— В ту ночь я заснул под звук твоего дыхания, чувствуя биение твоего сердца. А утром понял, что зашёл слишком далеко, чтобы когда-нибудь повернуть назад.

Он смотрит на меня.

— И это хорошо. Потому что возвращаться назад я никогда и не хотел. Я хочу идти вперёд, только с тобой, Холли. Навсегда.

Он делает шаг назад, и я сразу ощущаю, как мне не хватает его тепла.

Я оборачиваюсь, собираясь обнять его за шею и сказать, что чувствую то же самое…

Но вместо этого вижу его на одном колене.

Он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах горит огонь.

У меня перехватывает дыхание.

— Однажды я сказал тебе найти мужчину, который будет целовать тебя так, будто готов ради тебя перевернуть небо и землю. Принести солнце, луну и звёзды.

Он берёт мою руку.

— Но я не сказал тогда, что нужно найти мужчину, который будет так же любить тебя. Который каждое утро будет на твоей стороне. Который ради тебя сделает всё, дойдёт до самого края земли.

Он смотрит прямо мне в глаза.

— Но, кажется, мне и не нужно было тебе этого говорить. Потому что у тебя уже есть такой мужчина. И я хочу оставаться этим мужчиной для тебя до самого конца своей жизни. Я люблю тебя, Холли. Ты изменила мою жизнь, и ты центр моей вселенной. Я надеюсь, что ты окажешь мне честь стать моей…

— Да! — почти кричу я. — Да, да, да!

Он криво улыбается.

— Ты даже не дослушала, что я хотел сказать. А вдруг я собирался пригласить тебя всего лишь на ежегодный бал проводников дикой природы? Или попросить быть моим трезвым водителем, если Моррис опять напоит меня маргаритами, и я буду петь песни Джимми Баффета в гавайской рубашке…

— Джакс, — перебиваю я, улыбаясь так широко, что щёки болят, а сердце колотится как сумасшедшее. — Заткнись и поцелуй меня.

Мужчине, которого я люблю всей душой, не нужно повторять дважды.

Он вскакивает на ноги, поднимает меня на руки и кружит. Потом медленно ставит на землю, и моё тело скользит вдоль его, прежде чем мои ноги касаются земли.

Его серые глаза горят страстью. Подушечка его большого пальца касается моей нижней губы, и я тихо вздыхаю.

— Всё, что угодно для моей будущей жены, — говорит он уверенно.

А затем его губы снова накрывают мои и я растворяюсь в его поцелуе, в нём самом.

И это абсолютно идеально.