Джакс заверил меня, что всё снаряжение для сна и приготовления еды уже есть в домике, но подробно рассказал, какую одежду и личные вещи мне нужно взять. Его список был невероятно подробным и очень полезным, отличный материал, которым можно будет делиться с гостями в будущем.

В этот момент Ракель, только что зарегистрировавшая очередного гостя, вдруг говорит:

— Представляете, миссис Джи, она уезжает в поход в глушь с таким, знаете, безумно горячим горным мужчиной.

— Боже мой! — восклицает пожилая женщина, обмахиваясь брошюрой музея. — Это звучит очень захватывающе. Этот горный мужчина ваш возлюбленный?

— Нет-нет, — быстро качаю я головой. — Просто товарищ по походу.

Ракель фыркает.

— Товарищ по походу с телом, о котором можно писать сонеты.

— Хочешь поехать вместо меня? — закатываю глаза так, как надеюсь, выглядит беззаботно.

— Конечно!

Миссис Голдберг протягивает морщинистую руку, украшенную золотыми кольцами, и довольно энергично похлопывает меня по предплечью.

— Будь я в вашем возрасте, я бы обязательно воспользовалась таким товарищем по походу. Нужно жить, пока молоды. Как это сейчас говорят молодые, друзья с выгодой?

— Кажется, вы имеете в виду «друзья с привилегиями», — «помогает» Ракель.

— Всё это время наедине в лесу! — цокает мистер Голдберг. — Непременно случится какая-нибудь шалость.

Мой желудок сжимается от одной мысли о каких-либо «шалостях» с Джаксом. Даже представление о том, что мы будем физически близко друг к другу, заставляет моё лицо заливаться жаром. Того лёгкого прикосновения его губ к моему лбу на прошлой неделе было достаточно, чтобы по всему телу пробежали мурашки, так что я едва могу представить, каким был бы настоящей поцелуй…

Наверное, как свободное падение.

Я быстро прочищаю горло.

— Нет, у нас всё не так.

Хотя, произнося эти слова, я чувствую скрытую за ними тоску. Она слишком знакома. Тоска по кому-то, кого я не могу иметь. И последнее, что мне сейчас нужно, снова проходить через это.

Я была бы полной идиоткой, если бы начала испытывать чувства к Джаксу, но, если честно, было бы глупо и не испытывать их. Потому что дело не только в физическом притяжении, он ещё и потрясающий человек. Такой, который ест с тобой Хэппи Мил среди ночи и смеётся с тобой до боли в рёбрах. Такой, который ловит тебя, когда ты падаешь, но вместо того, чтобы просто поднять, учит тебя подниматься самой. Делает тебя смелее. Сильнее.

И поэтому мне совершенно ясно нужно разделить эти вещи: моё физическое влечение к нему и нашу совершенно дружескую, не связанную с физикой связь. Иначе эти несколько следующих дней окажутся очень, очень трудными.

Вот уж действительно новый уровень выхода из зоны комфорта.

— О, смотрите, а вот и он! — Ракель указывает на окно у входа в отель, и наши пожилые гости одновременно оборачиваются, чтобы увидеть Джакса, сидящего за рулём «Эдны» и разговаривающего с одним из парковщиков.

И несмотря на всю мою чёткую, логичную внутреннюю аргументацию, в животе у меня вспархивает столько бабочек, что ими можно было бы заполнить целый заповедник.

— О боже! — восклицает миссис Джи. — О боже, о боже, о боже. Этот мальчик просто восхитителен.

И она не единственная, кто смотрит, Джакс привлёк внимание ещё нескольких пожилых дам, бродящих по холлу. Лобби стремительно превращается в настоящий «Город хищниц».

— Он приехал раньше! — шёпотом шиплю я Ракель, проводя руками по своим аккуратно выглаженным рабочим брюкам и блузке. — Я не готова!

И я имею в виду это во всех возможных смыслах.

Ракель оглядывает моё растрёпанное выражение лица и подмигивает.

— Девочка, лучше приготовься, потому что этот мужчина пришёл за тобой.

Фух. Мне кажется, или здесь вдруг стало очень, очень жарко?

Подъехать к историческому пятизвёздочному отелю на старом, раздолбанном фургоне, да ещё и с дворнягой, высунувшей морду из пассажирского окна, это, безусловно, один из способов эффектно появиться.

И несмотря на скептический взгляд парковщика в тёмно-синей форме, которым он окидывает меня, когда я подъезжаю к главным дверям, я опускаю стекло.

— Вы остановились в нашем отеле, сэр? — с лёгким высокомерием спрашивает он.

— Я приехал забрать одну из ваших сотрудниц. Холли Грин.

При упоминании имени Холли выражение его лица становится немного дружелюбнее.

— А, понятно. Тогда можете припарковаться на стоянке для персонала сбоку.

— Спасибо, дружище.

Я снова поднимаю стекло в фургоне семидесятых годов, разумеется, никаких электрических стеклоподъёмников, и ставлю машину на служебной парковке рядом с напыщенным светло-голубым Lexus, который, без сомнения, принадлежит Дилану.

Подавив желание подбодрить Рика задрать лапу на эту машину, я пристёгиваю поводок к ошейнику пса, и мы направляемся к вестибюлю отеля.

Стоит тёплый день, и моя светло-серая футболка с тёмными джинсами выглядит до чёртиков неуместно среди гостей отеля, одетых в дизайнерские наряды. Пока я жду, ловлю себя на том, что переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, почти нервничая перед новой встречей с Холли.

К счастью, я стою там, неловко напоминая фламинго, всего секунду прежде, чем Холли выскакивает из боковой двери в холле.

— Привет! — восклицает она чуть слишком бодро и машет рукой.

Она всё ещё в рабочей одежде: тёмно-серые брюки, нежно-розовая рубашка на пуговицах и каблуки.

Мне нравится она в брюках.

И в платьях тоже.

Чёрт, да мне она нравится во всём!

— Привет, — отвечаю я, делая вид, будто в прошлый раз не поцеловал её в лоб, как какой-то неловкий подросток, которому не хватило смелости просто взять и поцеловать девушку по-настоящему. — Готова?

— Родилась готовой.

Она сопровождает это маленьким «пистолетиком» из пальцев, направленным в мою сторону. Потом смотрит на свою руку так, словно ей самой неловко за этот жест и его «не крутость».

— Мне только переодеться. Дай пять минут?

— Конечно.

Я устраиваюсь на одном из шёлковых диванов, приказав Рику лечь, чтобы он не начал прыгать и оставлять отпечатки лап на безупречной мебели. Я неловко ёрзаю на мягком сиденье, всё ещё чувствуя нервное возбуждение, и поэтому беру один из тех журналов, которые всегда лежат на кофейных столиках, но которые никто никогда не читает.

Хм. «Беспредельные утки»?

Звучит захватывающе.

— Джакс, верно?

Я поднимаю взгляд от своего увлекательного чтения и вижу улыбающуюся коллегу Холли. Рэйчел, кажется?

— Верно.

Я замечаю, куда направлен её взгляд на журнал в моих руках и криво улыбаюсь.

— Освежаю знания о кряквах. Чертовски увлекательная тема.

Её улыбка становится шире.

— Я прочитала этот номер раз шестнадцать. Он лежит здесь уже несколько лет. Я уже почти эксперт по голубокрылым чиркам.

— Впечатляет, — отвечаю я, и она смеётся.

— Не уверена, помните ли вы меня. Я Ракель. Мы мельком встречались пару недель назад, когда вы заезжали за Холли после работы.

— Помню.

Ракель садится на диван рядом со мной.

— Не могу поверить, что вы берёте мою девочку в поход. Клянусь, она изменилась с тех пор, как встретила вас.

Она оглядывается через плечо, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь, и всё равно понижает голос.

— Вы точно помогли ей забыть всю эту ужасную историю с Диланом. Приятно снова видеть её счастливой.

От этих слов моё сердце слегка сжимается. Я пожимаю плечами, стараясь сделать вид, что ничего особенного.

— Да ладно, я почти ничего не сделал. Всё сама Холли.

— Как бы там ни было, вы сделали хорошее дело.

Она дружески похлопывает меня по руке.

— Ты ей, правда, очень нравишься.

Мои брови взлетают вверх.

— Она вам это сказала?

— Ей не нужно было говорить. Это написано у неё на лице.

Я не слишком уверен в этом утверждении и в том, что именно Ракель имеет в виду. Но времени об этом думать у меня нет, потому что в этот момент Холли снова появляется из боковой двери.