— Но ему меньше тридцати, — не могу удержаться и добавляю с дразнящей улыбкой.

Она улыбается мне в ответ, а затем снова поворачивается к Мэдди.

— Я согласна. Если, конечно, он сам захочет.

— Да он ни за что не откажется, — уверяет её Мэдди.

— Сейчас посмотрю, кто он такой!

Холли достаёт телефон из сумочки, и пока её пальцы быстро бегают по экрану, я строю гримасу Мэдди.

— Что ты делаешь? — беззвучно спрашиваю я губами.

Она изображает, будто щёлкает зажигалкой.

— Поджигаю твою задницу, — беззвучно отвечает она.

Иными словами, пытается доказать, что я ревную.

Я люблю свою сестру, люблю всё в ней — включая её склонность к хитрым планам — и в какой-то степени даже ценю все её коварные попытки подтолкнуть меня к Холли.

Но, в отличие от меня, она совершенно не умеет читать ситуацию. И в этот раз она всё понимает неправильно.

Я не ревную.

Я рад за Холли.

Как я и сказал…

Аарон отличный парень.

— Да что, чёрт возьми, вообще происходит?!

Восклицание Обри звучит очень кстати: внизу, на льду, один игрок наносит ещё один удар, и он вместе с соперником валится на лёд, локти и кулаки мелькают во все стороны.

— Понятия не имею, — бормочу я, запихивая в рот горсть попкорна. Я стараюсь не морщиться, когда чья-то голова с глухим звуком ударяется о лёд. — Но, господи, какой же это жестокий спорт.

— А мне вроде даже нравится.

— Я думала, ты пацифистка. — Я усмехаюсь. Всего двадцать минут на одном хоккейном матче сидя на жёстком пластиковом сиденье, вдыхая холодный металлический воздух с запахом застоявшегося пива и пережаренных хот-догов и Обри уже, похоже, выбросила все свои принципы в окно.

Хотя, в своём длинном кремовом платье макси и пушистой бежевой куртке, она выглядит до смешного неуместно среди моря багровых джерси на арене RGM. Словно собиралась на родео поглазеть на мускулистых ковбоев, а в итоге каким-то образом оказалась зрительницей этой ледяной бойни.

Я же надела худи Циклонов одолженное у Джакса, и изо всех сил стараюсь не думать о том, что, как и его полотенце, оно пахнет точно так же, как он. Толстовка примерно на шесть размеров больше, так что я словно завернулась в одеяло, пахнущее Джаксом.

— Я и есть пацифистка — поджимает губы Обри. — Если только горячие, суровые, спортивные мужчины не борются на льду вот так. Тогда я обеими руками за хорошую порцию насилия.

Я смеюсь так сильно, что чуть не давлюсь зёрнышком попкорна. За что получаю недовольный взгляд от болельщика, сидящего рядом. Видимо, ледовые драки, дело серьёзное и требуют скорее громких оскорблений в адрес игроков команды-соперника, а не смеха.

— Джакс предупреждал, что такое может случиться, — улыбаюсь я.

На льду судьи наконец пытаются вмешаться и разнять дерущихся. Я различаю среди них игрока Циклонов, тёмные волосы, тёмные глаза, лицо перекошено от злости. И я снова вспоминаю, что надо будет поблагодарить Джакса за эти невероятные места, с которых всё видно буквально вблизи. Похоже, это один из бонусов быть родственником звезды команды.

Я достаю телефон, делаю фото происходящего и отправляю его Джаксу с сообщением:

«Спасибо за места у самого ринга… то есть у самой драки».

К сожалению, сегодня вечером он работает и не смог пойти с нами. У него сейчас куча дел, помимо смен в баре, он ещё готовит всё к открытию своего бизнеса. От этого ещё приятнее, что он всё равно так много времени уделяет тому, чтобы помогать мне.

— Какой у Аарона номер на форме? — спрашивает Обри.

— Двадцать второй.

Я замечаю его, он стоит в нескольких шагах от драки и разговаривает с товарищем по команде, наблюдая за происходящим. Это так странно: двое дерутся, а остальные просто вежливо ждут, пока они закончат выяснять отношения.

— До сих пор не могу поверить, что ты выбила себе свидание с ним, — Обри качает своими светлыми локонами.

— Это не совсем свидание. Скорее приглашение познакомиться позже.

После сегодняшнего матча несколько игроков собираются в один модный бар в центре Атланты. «Illusion», кажется, так он называется.

Я знаю, что он модный, потому что проверила. И когда я говорю «проверила», я имею в виду, что на этой неделе потратила несколько часов на изучение Google: узнала дресс-код, решила, какой напиток заказать, выяснила, где парковаться, как оплатить парковку и где у них туалеты.

Я совершенно вне своей зоны комфорта, идти в бар, чтобы представиться спортивной знаменитости, но, странным образом, мне это даже нравится. Я нервничаю и немного волнуюсь, но это не то состояние, когда я в шаге от настоящей истерики и панической атаки, как было бы раньше. Это скорее похоже на маленькое приключение.

А значит, это прогресс.

Но это не значит, что я не безумно рада, что Обри идёт со мной.

Это была её идея принять предложение Джакса и сначала сходить на игру. Так, если вдруг разговор не будет клеиться, я смогу хотя бы задать Аарону пару вопросов о хоккее.

— Свидание со спортсменом. Вот это жизнь мечты, — Обри почти мечтательно вздыхает. Мне кажется, я буквально вижу звёздочки в её глазах.

Я смеюсь.

— Разве у тебя нет жениха? Парень по имени Алек?

— Это не мешает мне жить через мою старую и потрёпанную одинокую подругу! — драматично восклицает она, и я закатываю глаза, пока она достаёт телефон. — Кстати, раз уж мы о Алеке, надо бы написать ему. В субботу вечером в приёмном покое всегда завал.

Она улыбается, быстро печатая сообщение своему жениху.

А я тем временем снова задерживаю взгляд на номере 22 — Аароне Марино. Звёздный правый нападающий с ослепительно белой улыбкой.

— Ну что, — говорит Обри, убирая телефон. — У нас есть какая-нибудь информация о нём?

— Джакс говорит, он немного ботаник.

Я слегка наклоняю голову и рассеянно проверяю свой телефон.

— Он любит играть в Скраббл и…вязать крючком , представляешь.

— Сексуально.

— По-моему, да.

— А Джакс тоже так считает?

Я моргаю.

— Причём тут Джакс и сексуальное вязание крючком?

Обри поднимает густую, идеально ухоженную бровь.

— У тебя, между прочим, встреча с суперзвездой спорта. Причём очень горячей. И ты сидишь на его игре и всё это время только и делаешь, что говоришь о Джаксе и проверяешь телефон не написал ли он тебе.

Я хмурюсь.

— Это не совсем правда.

— Ладно. Ты ещё ела попкорн.

Туше.

— Я рада познакомиться с Аароном, — настаиваю я. — Но, ради всего святого, именно Джакс всё это устроил.

— И какие чувства это у тебя вызывает? — спрашивает Обри голосом настоящего психиатра.

Я на секунду замолкаю.

Потому что да, моё тело реагирует на Джакса определённым образом, когда он рядом. Но этого просто невозможно избежать, у него невероятно притягательная энергия.

И с ним мне весело. Я смеюсь с ним больше, чем с кем-либо ещё. Он идеально понимает мой способ общения. С ним мне спокойно, но, когда он оказывается рядом, я чувствую почти электричество.

На моём свидании с Йеном той ночью, я постоянно украдкой поглядывала на Джакса через весь бар. Я просто не могла удержаться.

И думала, может быть, он тоже иногда смотрит на меня.

Потому что всё, о чём я могла думать, это о дне на каяке, когда я сидела у него на коленях, и моё сердце билось так быстро, а кожа казалась тёплой и покалывающей в тех местах, где соприкасалась с его кожей.

Искры. Это действительно было единственное слово, которым можно было это описать.

И, если честно, когда Йен придумал свою историю со «чрезвычайной ситуацией с ногой», я почувствовала даже радость, потому что это означало, что я снова смогу провести время с Джаксом.

Но потом его сестра Мэдди предложила это свидание вслепую с Аароном, и Джакс загорелся этой идеей с энтузиазмом чирлидерши Даласса. И я снова почувствовала себя полной идиоткой, потому что чуть не забыла о той миссии, которую сама перед собой поставила.