Обязательства это для марионеток.

Единственный раз, когда я недолго встречался с одной из здешних официанток, она потом несколько месяцев подкарауливала меня на складе со слезами на глазах и надеялась, что я передумаю насчёт серьёзных отношений.

И как бы мне ни было тяжело смотреть, как она плачет, я не передумал.

Не поймите неправильно дело не в том, что я считал её недостаточно хорошей для себя. Совсем наоборот. Большинство женщин, с которыми я встречался, были для меня слишком, слишком хороши. Просто я не хочу влюбляться ни в кого.

И в глубине души я понимаю, что они тоже на самом деле не хотят влюбляться в меня.

Я временное развлечение, а не «жили долго и счастливо».

Поэтому теперь я делаю всем одолжение: придерживаюсь своих правил и встречаюсь только с такими, как Лорел – стюардессой, которая меньше всего на свете хочет, чтобы что-то или кто-то надолго привязывали её к одному месту.

И, кстати, о Лорел…

Кажется, на следующей неделе она будет в городе и, хотя я бы не прочь с ней увидеться, мне, наверное, стоит заняться теми делами, о которых говорил Моррис.

Хотя Моррис как раз и сказал, что мне нужно набраться опыта в работе с новичками, а я почти уверен, что Лорел ни разу не ходила в походы в этих местах. Да и вообще ни в какие походы. Она совсем не похожа на любительницу пеших маршрутов.

Может, свозить её в домик за городом на свидание с приключениями? И время вместе проведём, и я получу немного того самого опыта по ведению людей по дикой местности, о котором говорил Моррис.

От этой мысли напряжение, которое давит на меня с того телефонного разговора, слегка отпускает.

Я процеживаю взбитую смесь водки с «Шамбором» в охлаждённый бокал для мартини, ставлю его на поднос к остальным напиткам и добавляю стопку «Патрона», завершая заказ.

— Держи, Кара. Вроде всё.

— Спасибо, Джакс, — Кара улыбается.

— А меня благодарить не будешь? — надувается Данте.

Теперь уже Кара приподнимает идеально выщипанную бровь.

— А за что именно?

— За комплимент, конечно, — мурлычет он.

— Не уверена, что это комплимент. Я всегда отлично выгляжу, — Кара ухмыляется, встряхивает волосами, подхватывает поднос и уходит, покачивая бёдрами.

— Ещё как отлично! — кричит ей вслед Данте.

Я пихаю его локтем.

— Спокойнее, ковбой. И язык обратно в рот убери.

— По-моему, у меня есть шанс! Хочешь, спрошу, не хотят ли они с Эрин выпить с нами после работы?

— Нет.

«Нет» — моё любимое законченное предложение, и, по-моему, люди слишком редко им пользуются.

Другие люди, конечно. У меня-то с этим проблем нет, я могу сказать «нет» когда угодно и по любому поводу.

— Как знаешь, — говорит Данте. — Может, они согласятся на вечернее меню из меня одного в формате «любовь втроем».

— Маловероятно.

— Ну ты и пессимист, — фыркает он, и на секунду тяжесть, засевшая у меня в груди после разговора с Моррисом, исчезает.

Мне нравится Данте, но иногда я просто не могу дождаться, когда уже уйду отсюда.

Возможно, он прав. Может, я действительно излишне мрачен, а решение простое: перестать накручивать себя и двигаться шаг за шагом. По одному делу за раз.

Найду спокойный момент, поговорю с Орлой, менеджером, и подам заявление об уходе. Схожу с Лорел в пару походов, чтобы подтянуть навыки проводника. Попрошу сестру направить меня в вопросах маркетинга.

И не успею оглянуться, как уйду отсюда, а это место останется лишь далёким воспоминанием…

Хотя маленькая часть меня, возможно, всё же будет скучать по тому, с кем, чёрт возьми, Холли заявится в следующую субботу.

«Старайся лучше».

Слова Джакса немного колкие, но с добрыми намерениями до сих пор звенят у меня в ушах, пока я достаю ключи и открываю дверь бунгало, которое мы делим с Обри.

Мы снимаем это место уже три года, но летом аренда заканчивается, и Обри всё чаще говорит о том, чтобы съехаться с Алеком, своим «рыцарем в сияющем халате» из приёмного отделения. И это логично поскольку они скоро поженятся.

А я тем временем отправлюсь в свободное плавание. Одна я эту аренду не потяну, а жить с незнакомкой не хочу, так что, видимо, пора добавить в список дел перед тридцатилетием пункт «поиск квартиры».

Из хороших новостей: Обри торжественно пообещала помочь мне найти новое жильё, когда придёт время. И кота. Потому что собак она не любит и считает, что у кошек «красивые улыбки и глаза, полные души».

Да, я тоже иногда сомневаюсь в её психическом здоровье.

— Она жива-а-а! — визжит Обри с пола гостиной.

Я смеюсь, заходя в нашу тесную гостиную с эркерными окнами «с историей» (читай: старыми и давно требующими замены), у которых нарушены уплотнители, из-за чего стёкла вечно запотевают. Пол из узких неровных досок, идеально приспособленных для болезненных встреч с мизинцами ног. Зато у нас есть мягкий, просевший от времени диван, подборка подушек и пледов из «Pottery Barn» (мои) и столько растений, что можно заново озеленить Амазонку (Обри).

Обри сидит с идеально прямой спиной и скрещёнными ногами, это выглядело бы как полный дзен, если бы её не окружали полупустые коробки из-под китайской еды. Тёмно-русые волосы собраны в небрежный пучок, перехваченный… кажется, строительной стяжкой. На ней только свободная белая майка с пятном от соевого соуса и трусы в горошек. На носу очки для чтения, на коленях раскрытая книга, а из колонок тихо льётся классическая музыка.

— Как учёба? — Я сбрасываю остроносые шпильки и плюхаюсь на диван, по пути прихватывая коробку с овощным чоу мейн. Жадно подцепляю лапшу палочками и наматываю. — Ммм, — бормочу с полным ртом.

Я умираю с голода. Несмотря на дорогой ужин, к еде я почти не притронулась. Кит напрочь отбил аппетит.

— Ужасно, — мрачно говорит Обс. — Никогда не становись юристом.

Я смеюсь.

— Даже не собиралась в этой жизни, спасибо большое.

Мы с Обри лучшие подруги со времён колледжа и живое доказательство того, что противоположности притягиваются. Она ходячий хаос, и я говорю это с максимальной любовью. Вечно опаздывает, книжно умная, но в реальной жизни память как у золотой рыбки, и постоянно загорается новыми хобби, чтобы через неделю их бросить. Зато у неё золотое сердце, и она относится ко всем, от почтальона до бездомного на углу, как к лучшим друзьям. В её гардеробе летящие хлопковые и льняные вещи нейтральных оттенков, и её ничуть не смущает выйти из дома с непричёсанными волосами и в разных шлёпанцах.

Я? Я это чёткие линии там, где у неё мягкие края. У меня идеально организованный шкафчик с контейнерами, педантично заполненный ежедневник с вкладками-ярлычками и ряд идеально выглаженных платьев, висящих плечом к плечу. Там, где она экстраверт, я ненавижу разговаривать с незнакомцами (см. пункт «ненавижу свидания») и всегда держу наготове колчан стрел из самоиронии на случай, если разговор вдруг станет слишком личным или неловким.

— Та-а-ак, насчёт сегодняшнего вечера… — Обри откладывает книгу с названием «Сдать адвокатский экзамен легко». Я смотрю на обложку, она перехватывает мой взгляд и фыркает. — Спойлер: название наглая ложь. Когда сдам, подам в суд за введение в заблуждение.

— Думаю, ты бы выиграла, — улыбаюсь я. — Хочешь устроить показательный процесс?

Мы иногда так делаем. Когда кому-то из нас нужно принять важное решение, или мы на кого-то злимся, или просто не можем договориться, мы залипаем на «Форс-мажор», потом наряжаемся в мужские пиджаки, которые Обри урвала в секонд-хенде, и устраиваем судебные дебаты.

Каждая по очереди пытается убедить воображаемого судью (плюшевого фламинго Обри по имени Поли Ди), что именно она права. Темы варьируются от «Поцеловать, выйти замуж, убить: Майк Росс, Харви Спектер, Луис Литт» (Обри без колебаний отправляла Луиса на тот свет, я же всей душой мечтала прикончить Харви… а замуж мы обе хотели за Майка. Вероятно, из-за той сцены с Меган Маркл в архиве), до «Может, мне подстричь чёлку?» (оглушительное «нет»), до «Как думаешь, всё, что было с Диланом, потому что я безнадёжно заблуждалась?» (я склонялась к «да», даже после того как Обс толкнула пьяную, слезливую речь о том, какая я прекрасная и особенная, а Дилан идиот высшей категории).