Через пару минут он возвращается с бледно-голубой коробкой в руках.

Я моргаю.

— Это что?

— Ты всегда заканчиваешь свидания чизкейком, — он вкладывает коробку мне в руки и смотрит на меня слишком уж по-доброму.

— Это… немного жутко, что ты это знаешь.

— По-моему, ты ищешь слово «спасибо», — он улыбается, явно наслаждаясь ситуацией.

— Да, точно. Немного жутко, но спасибо, — говорю я, стараясь не думать о том, что он, наверное, представляет, как я приду домой и буду рыдать, поедая чизкейк огромной ложкой под «Дневник Бриджит Джонс». Хотя это вовсе не мой план.

Если уж на то пошло, скорее это будет «Он просто не в твоём вкусе — история всей моей жизни».

— Удачи, Холли. Было приятно познакомиться.

— Взаимно! — И я с удивлением понимаю, что правда так думаю. — И спасибо, что спас меня от Кита.

— Его звали Кит?

Я киваю. Он вздыхает.

— Сделаешь мне одолжение, Холли?

— Конечно. Я тебе обязана.

— Выбирай лучше.

Я, как правило, не лезу в чужие дела. Держу своё мнение и свои проблемы при себе и рассчитываю, что окружающие поступают так же.

Но иногда наступает момент, когда это становится уже выше человеческих сил, и ты доходишь до точки, где обязан, фактически вынужден вмешаться. Спасти кого-то из ситуации и/или от него самого.

— Что это было? — Данте, который по своему обыкновению делает прямо противоположное и суётся как раз в чужие дела, облокачивается на барную стойку и смотрит на меня огромными глазами.

— Понятия не имею, о чём ты, — пожимаю я плечами, просматривая следующий заказ и разливая две пинты пива и бокал совиньон блан.

Когда я заступил на смену пару часов назад, мой план был прост: спокойно её отработать, заехать домой забрать собаку и вещи, а потом уехать в домик за городом на выходные. Обычно, если выезжаю из Атланты до двух ночи, успеваю добраться туда ещё до рассвета и встретить восход солнца. В тишине и покое.

Но, к сожалению, тишина и покой, на которые я рассчитывал, сначала были безнадёжно испорчены звонком Морриса, затем катастрофически невезучей в свиданиях Холли, а теперь ещё и явно надвигающейся серией расспросов от Данте.

Потому что по какой-то причине он воспринимает мой уклончивый ответ как приглашение продолжать.

— Я никогда раньше не видел, чтобы ты вот так помогал клиентке.

— Видел, — отвечаю я. И это правда. Я не раз вышвыривал пьяных и буйных посетителей после десяти вечера, когда кухня закрывается, но по выходным бар работает допоздна, и становится шумно. Стоит какому-нибудь идиоту хотя бы подумать о том, чтобы распустить руки без согласия женщин, я сразу выкидываю его к чёртовой матери.

Но вмешиваться прямо во время чёртова ужина на свидании мне, пожалуй, ещё не доводилось.

Данте всё ещё смотрит на меня так, будто у меня выросли три головы.

— Ты подошёл, выставил её кавалера, сел с ней за стол. А потом, будто этого мало, ещё и принёс ей десерт.

— Её кавалер, будущая звезда передачи «Самые разыскиваемые преступники Америки».

Чего я не говорю, так это то, что вид её там, такой беззащитной рядом с этим огромным, разъярённым мужиком, что-то во мне задел.

— Но десерт, — не унимается он, словно заевшая пластинка. — За все годы, что я здесь работаю, я ни разу не видел, чтобы ты кому-нибудь приносил десерт! — Данте осекается, мучительно пытаясь что-то сообразить. Потом щёлкает пальцами, будто его осенило. — Понял. Ты с ней замутил.

Я устало приподнимаю бровь.

— Ничего подобного. И не выражайся так.

— Ну, я же не могу сказать приударил за ней, правда? Это уже как-то слишком мрачно звучит.

Я фыркаю.

— Тогда, может, вообще ничего такого не говори?

Данте тычет в меня пальцем и ухмыляется, как идиот.

— Да ты с ней стопроцентно замутил.

— Я сейчас замучу тебе по голове, если не заткнёшься.

— Так вот почему она сюда на все эти свидания ходит? Пытается вызвать у тебя ревность?

— Сюжет для дешёвой романтической комедии, — бурчу я, принимаясь за «Френч Мартини». Моя сестра Мэдди выросла на этих фильмах, и, похоже, часть их приторно-нелепых сюжетов каким-то образом впиталась и в меня пассивным путём.

— Я бы посмотрел.

Данте вытягивает шею, провожая взглядом удаляющуюся Холли, и я невольно смотрю туда же: она выходит на улицу и на ходу одевает куртку. В своих каблуках она выглядит совсем крошечной и хрупкой, особенно когда зябко ёжится на холоде. И во мне вдруг вспыхивает острое желание выбежать за ней и убедиться, что она действительно садится в Uber а не в какой-нибудь белый фургон без опознавательных знаков.

У этой женщины, похоже, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

У меня сводит челюсть, когда вспоминаю, как она смотрела на того пьяного придурка круглыми, испуганными глазами, как гуппи, на которого надвигается голодная акула.

Мне больше всего на свете хотелось врезать Киту, когда я увидел, как он её запугивает. Я его тактику за километр просчитал: снаружи тише воды, чтобы не устраивать сцен, а на деле аккуратно внушать Холли, что она одна и выхода у неё нет. Этот номер я знал наизусть ещё до средней школы – насмотрелся, как мой отец вёл себя с мамой, а потом и со второй женой.

Единственное, что удержало меня от удара, это то, что в бистро в тот момент было больше сотни посетителей. Включая огромный стол здоровенных мужиков, которые выглядели так, будто только и ждут повода поучаствовать в драке.

Я хотел проучить одного идиота, а не устроить массовые беспорядки.

— Она в курсе, что ты всё ещё встречаешься с Лорел? — спрашивает Данте уголком рта, будто Холли способна нас услышать сквозь стены и улицу.

— Я встречаюсь только с Лорел, — честно отвечаю я, закатывая глаза. — В том смысле, что у меня вообще свидания бывают только в формате «ничего серьёзного», но вот в несколько женщин одновременно я не играю. — Я добавляю в шейкер со льдом шот «Шамбор» и ананасовый сок. — Да и вообще это неважно. Я просто помог Холли, как любой нормальный человек.

— Холли… Даже имя горячее. Ну, раз ты не заинтересован, не против, если я выйду и быстренько с ней поболтаю? Покажу, как выглядит материал для бойфренда? — Он приглаживает рубашку, фактически распушив хвост.

— Вперёд, герой.

Но почему-то мне кажется, что у Данте с Холли нечего не получится. Она меня удивила: всегда такая стильно одетая, безупречно собранная… Я не ожидал этого саркастичного, самоироничного юмора, быстрой сообразительности, поддразниваний, этой её немного неловкой манеры держаться.

И я невольно задумываюсь, кого именно такая женщина имеет в виду, когда говорит, что ищет «того самого». И зачем вообще ищет.

— О чём болтаете, мальчики? — Мы оборачиваемся и видим Кару, одну из официанток. Она стоит перед баром, уперев руки в бёдра.

— Заканчиваю заказ для твоего столика, — быстро отвечаю я, не желая больше зависать мыслями на женщине и её ужасном свидании. Есть вещи поважнее. — Минутка.

— У меня есть время, — она ловит мой взгляд и кокетливо подмигивает.

Я киваю в ответ. А вот Данте расплывается в ослепительной улыбке и, навалившись грудью на стойку, стратегически напрягает бицепс.

— Отлично выглядишь, Кара, — тянет он, и о Холли, похоже, уже окончательно забыто.

Мой напарник-бармен отличный парень, но иногда мне кажется, что вся его личность сводится к бесконечной охоте за женщинами. Он красивый, этого не отнять. Ещё и обаятельный, зараза. И, кажется, успел повстречаться почти со всеми сотрудницами этого ресторана, за заметным исключением Кары, которая с первого же дня дала понять, что смотрит исключительно в мою сторону.

Что для неё, честно говоря, не самый удачный расклад, потому что я не встречаюсь с коллегами. И с друзьями. И с друзьями друзей. Ещё одно моё железное правило. Я хожу на свидания только с женщинами, с которыми меня ничего не связывает лично и профессионально, и которые хотят того же, что и я – никаких обязательств.