Ну вот. Определённо выход из зоны комфорта, но я рада, что справилась со своим первым «походным» походом в туалет. Честно говоря, всё оказалось не так плохо, как я ожидала.

Идя обратно к хижине, я думаю, что, возможно, стоит принять душ. Особенно если в ближайшие три дня поблизости не будет никаких мест для купания.

Интересно, успели ли солнечные душевые мешки нагреться так рано утром? Наверное, стоит проверить, прежде чем брать свой переносной душевой набор.

Я заворачиваю за угол хижины…

И вижу задницу Джакса.

Буквально.

Джаксон Грейнджер стоит примерно в трёх метрах передо мной под струями воды в открытом душе.

И он голый.

И мокрый.

И, кстати, я уже говорила, что он голый?

Мой мозг просто не знает, что делать с этой информацией. Все мысли превращаются в кашу из мокрого папье-маше, пока в голове гремит воображаемый «Аллилуйя-хор», будто его исполняет целый ангельский хор в грандиозном крещендо.

Я стою, застыв на месте, а мои глаза смотрят сразу повсюду и никуда.

Я вижу, как вода струится по его мускулистой спине, как напрягаются его предплечья и бицепсы, пока он моет волосы. Замечаю, какие у него сильные, мощные бёдра; рваный шрам, пересекающий его правую лопатку и уходящий в край татуировки, украшающей плечо.

И, конечно, нельзя забывать про ту самую задницу.

Очень хорошая задница.

Прямо-таки отличная.

Наконец в моей голове возникает хоть одна связная мысль: Джакс Грейнджер настоящий мужчина.

И, ух, какой же он чертовски прекрасный мужчина.

И как раз тогда, когда я думала, что сильнее уже не смогу к нему тянуться…

Я ещё несколько мгновений стою, словно загипнотизированная, пока Рик не подбегает ко мне и не лает, вырывая меня из этого транса.

Вдруг я осознаю, что стою здесь и пялюсь на своего тренера по свиданиям, как волк на особенно сочный стейк.

— Тсс, Рик! — отчаянно шиплю я, медленно начиная пятиться назад.

Рик радостно виляет хвостом и лает ещё громче.

— Нет, нет, нет. Пожалуйста, только не это, — умоляю я. Безрезультатно.

Джакс начинает поворачивать голову в сторону шума, поэтому я делаю единственное, что приходит мне в голову…

Я убегаю.

Так быстро, как только могут нести мои хлопающие шлёпанцы.

Я мчусь обратно к хижине, быстро переодеваюсь (без душа) и затем, словно Усэйн Болт, лечу к краю поляны и пробираюсь через деревья к ручью внизу.

По-моему, я лучше рискну встретиться с бешеным медведем, чем выясню, видел ли Джакс, как я на него пялилась.

Сидя у ручья, я опускаю ноги в прохладную воду (которая, если честно, совсем меня не охлаждает). И хотя, наверное, я должна чувствовать смущение и неловкость, я вдруг просто замираю в восхищении, наблюдая, как солнце поднимается над верхушками деревьев и холмами на горизонте.

Я жду, пока не буду уверена на тысячу процентов, что Джакс закончил душ и полностью одет.

После этого я принимаю самый непринуждённый вид и возвращаюсь к хижине так, будто этим утром просто совершила спокойную прогулку по лесу.

Перед хижиной лежит куча снаряжения, и Джакс аккуратно раскладывает всё по двум рюкзакам на земле.

Услышав меня, он поднимает голову и улыбается своей кривоватой улыбкой.

— Доброе утро, Холли.

— Доброе утро.

Я стараюсь улыбаться и выглядеть нормально, а не как женщина, которая только что видела его совершенно голым. Без всяких двусмысленностей, а буквально.

— Ходила на утреннюю прогулку?

— Спускалась к ручью. Просто хотела…

— Насладиться видом? — заканчивает он за меня, и его улыбка становится шире, когда его взгляд встречается с моим.

— Что-то вроде того, — отвечаю я, уверенная, что сейчас вся пылаю.

— Никогда не знаешь, на что можно наткнуться в дикой природе.

Он пожимает плечами, но я ловлю в его улыбке насмешливую искру.

И всё же мне странно спокойно. Наше поддразнивание кажется нормальным. По крайней мере, для нас. Он не ведёт себя неловко или странно из-за прошлой ночи. Или из-за того, что он совершенно точно знает, что я видела его голым.

Я скрещиваю руки, делая вид, что всё под контролем.

— Это правда. Например, мне кажется, что сегодня утром я наткнулась на снежного человека.

Он смеётся.

— На снежного человека, говоришь?

— Похоже, они существуют. Я здесь даже суток не провела, а уже увидела легенду дикой природы. Впечатляет.

— Ну, если тебя это впечатлило, подожди, пока не увидишь вид, с которым проснёшься завтра утром.

Он говорит это так многозначительно и кокетливо, что моя невозмутимость тут же исчезает, сменяясь настоящим приступом смущения. Я сглатываю, уверенная, что в этом густом, чистом горном воздухе внезапно стало не хватать кислорода.

— И что же я увижу завтра утром?

В его глазах вспыхивает откровенно дьявольская искра.

— Место лагеря, которое я выбрал для нас на ночь. Там горные виды на многие километры вокруг. А что, ты подумала, я имел в виду что-то другое?

Негодяй.

— Именно это, — хриплю я. — Разумеется.

Он смеётся, но, когда наши взгляды встречаются, в его глазах появляется новый жар. Такой, который говорит мне: несмотря на то что, между нами, всё нормально, он думает о прошлой ночи не меньше, чем я.

— Я почти закончил собирать наши рюкзаки, так что готов идти, когда будешь готова ты. Приключение ждёт, — говорит он, не отводя от меня глаз.

Я не отвечаю. Просто смотрю на него.

Всё, чего я хочу это снова поцеловать его. Нет, не так.

Мне нужно снова его поцеловать.

И в этот момент меня вдруг осеняет.

Так долго я была сосредоточена на том, чтобы не тратить время зря, думала только о цели, а не о пути. Но здесь, в горах с Джаксом, у нас есть только время. И что бы ни случилось, одно ясно точно, следующие три дня мы проведём здесь наедине друг с другом.

И я собираюсь насладиться каждым мгновением нашего приключения.

— Я родилась готовой, — наконец отвечаю я, и он одаривает меня улыбкой с ямочкой.

И вот мы отправляемся в путь.

Рик бежит впереди, Джакс идёт сразу за ним, а я замыкаю шествие изо всех сил стараясь не пялиться на его задницу впереди меня.

Поход оказывается изнурительным.

Джакс не шутил, когда сказал, что это будет испытание.

По его словам, это один из «более лёгких» маршрутов. Но учитывая расстояние, которое мы преодолеваем, неровную местность, постепенный подъём и рюкзак у меня за плечами, для меня всё это больше похоже на категорию «чрезвычайно сложно».

К тому моменту, когда мы останавливаемся на смотровой площадке, чтобы попить воды и перекусить, я вся в поту, тяжело дышу, а мышцы ноют. Я усаживаюсь на гладкий камень и пытаюсь перевести дыхание.

— Ты отлично справляешься, Холли, — говорит Джакс, помогая мне расстегнуть крепления рюкзака и аккуратно поставить его на землю. Он снимает и свой рюкзак, отвинчивает крышку металлической фляги и протягивает её мне. — Держишься как настоящий профи.

— Сколько ещё миль нам сегодня пройти? — выдыхаю я между вдохами, прежде чем жадно отпить воды. Потом вспоминаю о проблеме «туалета в лесу» и замедляю глотки.

— Четыре уже позади, осталось три.

Его взгляд скользит по мне сверху вниз.

— Как ты держишься? Ничего не болит?

— Всё нормально, — пискляво отвечаю я.

На самом деле ноги уже болят, но я не могу признаться, что, возможно, натру мозоли, потому что так и не разносила дома те походные ботинки, которые он купил для меня.

И всё же я счастлива. По-настоящему счастлива.

Солнце приятно греет лицо, в деревьях поют птицы, а воздух становится всё свежее и прохладнее по мере того, как мы поднимаемся выше и постепенно выходим из леса. Я измотана, чувствую себя так, будто вот-вот потеряю сознание от перегрева и пота, и сейчас не отказалась бы от расслабляющей пенной ванны, но, несмотря на всё это, мне действительно нравится.