Вспышка ревности в его глазах совершенно очевидна.

— Кого?

Я постукиваю по карману джинсов, где лежит телефон.

— Первого горячего парня в Spark, от которого у меня забьётся сердце, — я пожимаю плечами, будто, между прочим. — Или, может, Аарон согласится на поцелуи без обязательств.

— Нет.

Он выглядит возмущённым самой этой мыслью, а его пальцы впиваются в мои бёдра так, что я надеюсь он никогда их не отпустит.

— Абсолютно нет.

Я мило улыбаюсь ему.

— Тогда кто?

— Холли, — он произносит моё имя почти как предупреждение, и я начинаю думать, что, возможно, всё это поняла неправильно.

Может быть, он вовсе не горит желанием поцеловать меня так же, как я его. Может быть, он пытается сказать, что я зашла слишком далеко, что перехожу границы его роли моего «тренера по свиданиям».

Разочарование накрывает меня, когда я выскальзываю из его объятий и разворачиваюсь, чтобы уйти. Куда понятия не имею, но стоять здесь и вариться в собственном унижении я не собираюсь.

Я делаю шаг, но едва успеваю его закончить, как Джакс тяжело выдыхает…

И бормочет два коротких слова:

— К чёрту.

Его рука внезапно оказывается на моей руке; пальцы грубо впиваются в обнажённую кожу, когда он резко разворачивает меня и одним быстрым движением притягивает к себе.

И в следующее мгновение его губы накрывают мои.

Его поцелуй горячий, настойчивый и настолько чертовски интенсивный, что мои ноги дрожат, едва удерживая меня на месте. Джакс, должно быть, чувствует это, потому что его рука скользит мне на поясницу, прижимая моё тело вплотную к его, пока он целует меня всё глубже.

Я тихо всхлипываю, и в ответ он слегка прикусывает мою нижнюю губу.

Мои руки обвивают его шею и тянут его ближе, а мой мозг полностью очищен от любых мыслей, кроме настойчивого: ещё, ещё, ещё!

Пальцы вплетаются в его густые тёмные волосы, и стон, вырывающийся из его горла, настолько невероятно сексуален, что мне кажется, что я сейчас потеряю сознание.

В том, как этот мужчина целует, нет ничего нежного. И когда его язык касается моей нижней губы, я не могу сдержать тихий стон. Каждая клеточка моего тела словно горит и это так безумно приятно.

Джаксу явно нравится то, что он слышит и то, что чувствует на вкус. В его груди раздаётся низкий звук, а вторая рука скользит вдоль моего тела и поднимается к лицу, задевая скулу шершавыми подушечками пальцев.

Мне нравится, как он касается меня уверенно, умело, будто совсем не боится, что я могу сломаться. Нежно и грубо одновременно.

Он тянет меня за волосы, слегка запрокидывая моё лицо к себе, и начинает двигаться вперёд. Он всё ещё целует меня, пока идёт, оттесняя назад, пока моя спина не упирается в огромный, широкий, узловатый ствол дерева, а всё его большое тело прижимается к моему.

Я цепляюсь за него изо всех сил, царапая пальцами его спину.

Джакс отрывается от поцелуя и на одно обжигающее мгновение смотрит мне в глаза, прежде чем его губы начинают оставлять дорожку горячих, открытых поцелуев по моей шее. Когда его рот касается моего пульса, я резко втягиваю воздух.

— Холли, — почти отчаянно шипит он мне на ухо, касаясь зубами мочки, прежде чем его губы снова находят мои.

Всё вокруг замирает. Лес стихает. Мир перестаёт вращаться, пока я полностью теряюсь в поцелуе этого мужчины сильном, всепоглощающем. Я словно оживаю под его уверенными, целенаправленными прикосновениями.

Это одновременно страстно и грубо, сладко и нежно, словно взрыв фейерверков, и до боли романтично.

И забудьте о том, чтобы «выбросить его из головы», теперь всё, чего я хочу, это делать это вечно. Никогда не отрываться, никогда не переводить дыхание.

Потому что он был прав.

За все мои двадцать девять лет меня никогда не целовали так.

Это все искры и фейерверки, о которых я когда-либо мечтала, и даже больше. Я уже зависима.

Он всё ещё, чёрт возьми, целует меня, а я уже отчаянно жду следующей дозы.

Он портит меня для всех остальных.

И я с радостью позволяю ему это.

Когда я просыпаюсь на следующее утро, первое, что замечаю, это потрясающий рассветный свет, льющийся через окна спальни в хижине. А вскоре я ощущаю и тяжёлую тяжесть у себя на груди…

Пёс Рик, по всей видимости, решил, что моя грудь идеальная подушка для сна.

— Доброе утро, Рикки, — бормочу я, почесывая его за ушами.

Он довольно урчит и прижимается ко мне ещё теснее. Я обнимаю его несколько минут, прежде чем осторожно опустить на землю рядом со своим спальным мешком.

— Давай, парень, пора вставать. Уверена, твой папочка уже где-нибудь бродит и занимается своими лесными делами без нас.

Твой папочка.

Иначе говоря, Горный Человек, Папочка Пса, самый что ни на есть Папочка Пса среди всех Горных людей.

А ещё он целуется лучше всех в мире.

Мой опыт, возможно, невелик, но на всей планете просто не может быть мужчины, который целовался бы лучше, чем Джакс прошлой ночью. Я даже не думаю, что это научно возможно.

Одной лишь мимолётной мысли о том поцелуе достаточно, чтобы всё моё тело ожило.

И, честно говоря, какая-то часть меня думала (и надеялась), что поцелуй с Джаксом избавит меня от всё растущего влечения к нему. Но я жестоко ошибалась. Я вообще не понимаю, как переживу следующие несколько дней наедине с ним, не повторив это снова.

Воспоминания о том, как пылали его глаза, как ощущались его грубые руки на моей коже, как звучало моё имя на его губах, когда он меня целовал…

Это совсем не помогает унять чувства.

Скорее наоборот, словно подливать бензин в огонь.

Но что, если при свете дня Джакс решит, что сделал ошибку, исполнив мою просьбу? Что, если теперь, между нами, всё изменилось? Или, ещё хуже, что если он притворится, будто ничего не было? Будто мы не разделили тот безумный, головокружительный, захватывающий дух поцелуй…

Я перекатываюсь в своём спальном мешке и со вздохом сажусь. Размышления о всевозможных «а что, если», о весьма горячих мыслях о Джаксе и его невероятно сексуальном рте мне сейчас совсем не помогут. Нужно сосредоточиться на предстоящем дне. Тем более есть пара срочных вопросов.

Во-первых, сегодня начинается наш поход с рюкзаками, и, признаюсь, я нервничаю. Многодневный поход звучит довольно пугающе теперь, когда он действительно начался. У меня есть ощущение, что Минди была права, когда сказала, что это совсем не то же самое, что гулять по торговому центру ради физической нагрузки.

А во-вторых…

Мне ужасно нужно в туалет.

Я решила не пользоваться вчера на ночь уличным туалетом и это было ошибкой. Ночью я дважды просыпалась с переполненным мочевым пузырём, но мысль выйти одной в темноту показалась мне совершенно невозможной. Поэтому я терпела.

И сейчас очень об этом жалею.

Я вылезаю из спального мешка, засовываю ноги в шлёпанцы и набрасываю поверх пижамы фланелевую рубашку Джакса, на мне белая майка и розовые короткие шортики с сердечками на попе.

Некогда переодеваться или приводить в порядок растрёпанные волосы. Природа зовёт.

Снаружи Джакса сразу не видно, но костёр снова горит, а на решётке над огнём стоит жестяной чайник, и это значит, он где-то рядом.

Утро свежее и красивое, хотя слабое раннее солнце почти не справляется с прохладой горного воздуха. Но больше всего меня поражает, насколько всё вокруг тихо. Спокойно.

Насколько вообще можно чувствовать спокойствие с таким переполненным мочевым пузырём.

Я тащусь к уличному туалету, и утренняя роса на траве мочит мои голые ноги.

Подойдя к двери, я стучу костяшками пальцев.

— Джакс? — осторожно зову я.

Ответа нет, и я заглядываю внутрь. Меня уже предупредили, что, когда мы отправимся в большой поход, лес станет моим туалетом, и по сравнению с этим уличный туалет будет казаться настоящей роскошью.

Прекрасно.

Через пару мгновений, проведённых почти без дыхания, я выбегаю из туалета с каким-то странным чувством достижения.