Он, пожалуй, один из самых неожиданных людей, которых я когда-либо встречала.

— Так что мне явно нужно купить им самый лучший подарок для малыша на свете. Чтобы показать, как я на самом деле рад за них. И как собираюсь поддерживать их и быть рядом.

Это мило. Очень мило.

Но я пока не собираюсь так легко его отпускать.

— Имей в виду, я тебя осуждаю.

— О, я знаю. От тебя, Холливуд, я ничего другого и не ожидал.

Я не могу сдержать взрыв смеха. Настолько громкий, что Дилан снова оборачивается. Я виновато пожимаю плечами и понижаю голос.

— И что же ты задумал? Надеюсь, это будет действительно что-то особенное.

— Я погуглил, и, оказывается, существуют торты из подгузников? Как думаешь, им понравится такое?

Моё молчание, должно быть, говорит само за себя, потому что он добавляет:

— Ну же, помоги мне, Холли!

Я тихо смеюсь.

— Дружище, тебе уже ничто не поможет. Но если ты где-то поблизости, я могу помочь тебе с покупками.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты спасительница? — снова говорит он, и я смеюсь ещё громче.

— Ты, буквально пару минут назад. И помни: я всегда рада помочь, пока это не связано с каким-нибудь пикантным нижним бельём.

Это привлекает внимание Дилана. Только я не могу понять — в хорошем смысле или в плохом. И, если честно, должна ли я вообще об этом беспокоиться?

— Ты лучшая, бабушкины трусики. Я заеду за тобой. Буду у «Pinnacle» через пять.

Связь обрывается, а я всё ещё улыбаюсь, как идиотка, когда замечаю, что Дилан полностью повернулся ко мне и пристально смотрит.

— Кто это был? — спрашивает он.

— Друг.

Моя улыбка становится шире. Потому что это правда — Джакс уже ощущается как настоящий друг. Мы довольно быстро сблизились, и мне искренне нравится, что он появился в моей жизни.

— Тот самый друг с сайтом?

— Угу, — отвечаю я, пытаясь понять его отрывистый тон. Он звучит почти раздражённо.

Неужели Дилан ревнует?

Да нет, конечно. Я тут же одёргиваю себя. Скорее всего, его просто смутило, что я на работе веду такие разговоры про нижнее бельё. И, наверное, это справедливо.

Я складываю ноутбук и надеваю свитер, когда Ракель — моя коллега из службы гостевого сервиса — заглядывает в комнату отдыха.

— Холли? Там на ресепшене кто-то спрашивает тебя.

— Гость спрашивает меня?

— Привет, Холливуд.

И вдруг сам Джакс появляется в дверном проёме за спиной Ракель. Она оборачивается на него через плечо, и её щёки мгновенно розовеют.

— Спасибо большое, что проводили меня сюда… Ракель, да?

Моя коллега — которая, между прочим, счастливо замужем и потому совершенно вне «рынка знакомств» — начинает хихикать и поспешно возвращается к стойке.

— Вау, — говорю я, закатывая глаза. — Твоё обаяние, похоже, не знает границ.

— А я что говорил? — легко отвечает Джакс, его глаза блестят, когда он прислоняется к дверному косяку и смотрит на меня сверху вниз. — Ну что, готова?

Я начинаю торопливо собирать остальные вещи.

— Ты сказал «через пять». Я решила, что речь о пяти минутах, а не о пяти секундах.

— Оказалось, я был ближе, чем думал.

— Кхм!

Внезапное покашливание напоминает мне, что Дилан Хэнлин всё ещё здесь.

В одной комнате с нами.

Вот это новость. Кажется, я никогда раньше не забывала о его присутствии.

— Я Дилан, — холодно говорит он, делая шаг вперёд, чтобы пожать руку Джаксу. — А вы?

— Идеальный мужчина, — отвечает Джакс, подмигивая мне, отчего я снова закатываю глаза, хотя мои щёки слегка теплеют.

Он протягивает руку Дилану.

— Шучу. Я всё время говорю Холли, что такого не существует, но она мне не верит. А вообще меня зовут Джакс. Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Я не уверена, не показалась ли мне холодная нотка в голосе Дилана, и то, как его взгляд скользит по широким плечам и торсу Джакса, куда более мощным, чем его собственная стройная, почти худощавая фигура.

— Очень любезно с вашей стороны заехать за своей подругой Холли.

Джакс скрещивает руки на груди, и по выражению его лица я понимаю: он тоже заметил холодность моего начальника.

— Ага.

Они продолжают смотреть друг на друга.

А я стою между ними, хлопая глазами, словно совершенно растерянная золотая рыбка. В комнате словно сгущается какое-то напряжение, давление, что-то странное. Я не до конца понимаю, что происходит.

В конце концов я делаю шаг вперёд — прямо между ними.

— Так! — я хлопаю в ладоши, будто разгоняю кур. Или, может, свиней. Фермер Тревор, разводящий свиней, был бы горд. — Ну что, Джакс, поехали? Тебе ведь нужно загладить вину с помощью подарка для малыша.

Глаза Джакса снова встречаются с моими, он улыбается, и напряжение немного рассеивается.

— Моя спасительница. Ещё увидимся, приятель.

— Возможно.

Джакс поворачивается, и я практически выталкиваю его за дверь, даже не осмеливаясь оглянуться на Дилана.

Через час мы с Джаксом уже успели обойти не меньше четырёх магазинов для малышей, и он только сильнее запутался, рассматривая бесчисленные боди для новорожденных, плюшевых зверей и пелёнки. Не говоря уже о сотнях кроваток, автокресел и колясок.

Он уже купил пару замечательных картонных книжек — Азбуку дикой природы и «Знаешь, как сильно я тебя люблю?», а также милый боди с венчиками и лопатками (потому что его сестра любит печь). И почему-то ещё приобрёл плюшевую пуму. И всё же он продолжает настаивать, что ничего из этого не подходит.

Я искренне впечатлена тем, как серьёзно он относится к этой миссии. И немного беспокоюсь о его душевном равновесии.

— А как насчёт вот этого? — кричу я ему из отдела с дорогими развивающими ковриками. Один из них украшен самой красивой лесной тематикой с животными, какую я когда-либо видела.

— Мне нравится, — он поднимает мягкую конструкцию и смотрит на ценник. — Двести тридцать долларов?! Я, конечно, хочу найти идеальный подарок, и деньги не проблема, но… ничего себе.

Я смеюсь.

— Это известное правило: как только к товару добавляют слово «малыш» или «свадьба», цена мгновенно взлетает.

— Хорошо, что я в ближайшее время не собираюсь ни заводить ребёнка, ни жениться, — фыркает он добродушно. — Иначе разорился бы.

Я невольно думаю, что если он когда-нибудь всё-таки решит завести серьёзные отношения, то станет отличным мужем для той женщины, которой удастся изменить его мнение.

Он явно очень любит свою сестру и её ещё нерождённого ребёнка. Любит по-настоящему — мягко и трогательно, несмотря на весь свой суровый вид.

У Мужчины-волка внутри всё-таки есть нежная сердцевина.

Я наблюдаю, как Джакс переходит в следующий ряд, берёт коробку, понимает, что это молокоотсос, и поспешно ставит её обратно на полку. Заметив, что я смотрю на него поверх ряда плюшевых слонов, он смущённо пожимает плечами.

— Наверное, не самый подходящий подарок от брата для сестры?

— Скорее всего, нет.

Он начинает разглядывать кремы для сосков, вкладыши для кормления и пакеты для грудного молока.

— Я и не представлял, что для рождения ребёнка нужно столько… всего. У меня уже голова кругом от того, сколько нового я узнал за этот день.

— Мы только начали, Грейнджер.

Он тихо присвистывает, проходя дальше по ряду. Я всё ещё смотрю на его широкую, мускулистую спину и улыбаюсь, когда вдруг вокруг меня раздаётся пронзительный гнусавый голос.

— О боже мой. Неужели это Холли Грин!

Я резко оборачиваюсь и вижу, как ко мне несётся призрак школьных злых девчонок прошлого, раскинув руки так, будто собирается вцепиться в меня когтями.

— Сабрина Вилер, — выдыхаю я жалобно, словно олень, ослеплённый фарами.

Она останавливается прямо передо мной — идеальные рыжевато-каштановые локоны, идеальный маникюр, идеальный макияж.

— Макферсон, вообще-то, — отвечает она с притворной скромностью. — Да, мы с Грантом женаты.

Я смотрю на неё, не сразу понимая.