Когда мы встретились взглядами, его лицо ничего не выражало. На губах застыла довольная улыбка, из-за сладостной расслабленности движения выходили небрежными и ленивыми. Мы глядели друг на друга в упор, и не нужны были слова. Я даже думать не могла, не то, что говорить.

Боль пронизывала, прожигала, капля за каплей утекало моё самообладание. Хрустнул бокал в ладони, но я не дрогнула, не моргнула. Марисса, увлечённая Беном, впилась губами в его шею, присосалась к ней. Она ласкала кожу языком, а он смотрел на меня пустыми глазами. Ледяными, как океанская бездна.

В тот миг я не помнила о том, как минутой ранее тискалась с Тедом, повиснув у него на шее, и охотно подставляла губы для поцелуев. Бен будто смотрел внутрь меня. Хотел понять, что я испытывала, когда видела его в объятиях другой женщины.

Я прекрасно понимала, Марисса для него ничего не значит, но не могла унять мучительную боль в груди. Обида терзала душу, грызла сердце. Она - всего лишь очередная цель для Бена, которую не нужно убивать, только очаровать и вынудить разболтать всё о пропавших девушках.

И он подошёл к заданию со всей ответственностью, выполнял его безукоризненно, уделяя внимание мелочам, а заодно заставляя меня тихонько сгорать от ревности.

Бен вспомнил о Мариссе, его лицо смягчилось, на нём появилось какое-то вдохновенное выражение. Сомкнув пальцы на её тонком запястье, он отстранился.

Девушке пришлось оторваться от его шеи, которую она всё это время облизывала с блаженным видом, будто ничего вкуснее в жизни не пробовала. Хлопая непонимающе ресницами, Марисса смотрела на Бена мутными глазами.

— Ты перебрала, Марисса, — ласково сказал он, отводя её руки от своих плеч. Девушка надула губки и изящно сползла на пол. Чёрт, даже пьяная она выглядела потрясающе! Бен закатил глаза и, подхватив за талию, поднял её. — Я отведу тебя в уборную.

Подняв Мариссу на руки, будто пушинку, Бен понёс её к выходу из зала. Она то невнятно бормотала, то хохотала, болтая в воздухе руками. Я смотрела им вслед, сдерживая слёзы, не в силах пошевелиться.

Проходя мимо, Бен смерил меня взглядом, и его гнев заплясал жаром на коже, словно я стояла рядом с открытой печью. Лампы замигали, вторя мелодии, маги продолжали плясать - счастливые и беззаботные.

С моих губ сорвался судорожный вздох, первая слеза покатилась по щеке, но её скрыла маска. Поставив бокал на стол, я склонилась и охватила себя руками. Мгновение, и станет легче. Надо лишь дух перевести.

По щекам стекали солёные капли, влажные дорожки холодили кожу. Кажется, Бен вошёл во вкус и упустил момент. Марисса уже не в состоянии что-либо говорить. Я тоже допустила ошибку, поддавшись на шарм фамильяра. Если бы он знал….

Злость помогла задвинуть обиду на задний план - я выпрямилась и направилась к выходу, не забывая придерживать платье.

В холодных мрачных коридорах звенело эхо. Игривый смех Мариссы указывал мне путь. Она цеплялась за плечи Бена тонкими пальцами, водила ими по щеке. Он отвечал ей натянутой улыбкой. Длинные ногти, покрытые чёрным лаком, оказывались в опасной близости от его маски.

Он уворачивался, как мог, от попыток Мариссы сорвать её. Путаясь в пышной юбке, я скользила от стены к стене и выглядывала из-за угла. Маска - вещь красивая, но абсолютно непригодная для слежки. Кружевные складки и выпирающие украшения загораживали приличную часть обзора, что порядком нервировало.

Стараясь не создавать шума, я кралась почти на цыпочках, словно тень, перемещалась от колонны до колонны просторного коридора с мраморными полами. Здесь царили тишина и мрак, только серебристое сияние луны проливалось полосой вдаль, словно тропа в чаще леса.

Ни единой живой души, и не была слышна музыка, только шелест ткани моего платья и стук взволнованного сердца.

Бен поднёс Мариссу к высокой двери в женскую уборную и бережно опустил на ноги. Улыбаясь, как школьница на выпускном балу, заполучившая внимание самого красивого парня в школе, она повисла у него на шее и впилась в губы поцелуем.

И он не сопротивлялся - охотно отвечал, демонстрируя страсть, но вёл себя куда сдержаннее своей спутницы. Не зная Бена, я бы решила, что он уже готов сорвать с неё платье прямо здесь.

Руки Мариссы шарили по пиджаку, расстёгивая пуговицы. Бен поймал их за запястья и опустил по швам. Он не позволял ей щупать себя, когда как его руки успели побывать там, где даже думать не хотелось.

Я не могла смотреть - в груди потяжелело, сердце сдавило в тиски. Но была вынуждена. Припав щекой к холодной каменной колонне, я выглядывала на них и боялась моргать.

Он играл не для неё - для меня. Хотел, чтобы видела, на что толкнула его. Не справившись со злостью, я шаркнула подошвой туфли.

Хватит, довольно!

Они нехотя оторвались друг от друга. Марисса расплела руки и попятилась к двери.

— Я скоро, — прошептала она и исчезла за тяжёлой дверью, послав Бену воздушный поцелуй.

Громко и с облегчением выдохнув, Бен запрокинул голову и медленно развернулся к тёмному коридору. Я шагнула из-за колонны и посеменила к туалету, хватаясь за подол платья.

Бен следил за мной глазами, а когда я остановилась у двери, встал напротив. Я подчёркнуто игнорировала его. Прислонившись к стене, затаилась, прислушиваясь к звукам в уборной. Избегала его взгляда, тяжёлого и прожигающего насквозь. Он шагнул ближе, меня обдало ароматом его одеколона, захлестнуло жаром силы.

Я зажмурилась, сердце споткнулось и сбилось с ритма.

Шерман вздохнул, снисходительно и, в то же время, раздражённо, но на губах мелькнула ухмылка. Шагнул влево, загораживая обзор, вынудил меня повернуться и прижаться спиной к стене. Я уставилась на его шею, на пульсирующую жилку, превозмогая желание закрыть лицо руками.

— Тебе что-то не нравится? — Бен любопытно склонил голову, рассматривая меня.

Больше всего его интересовали глаза, которые я старательно отводила. Смотрела куда угодно, но только не на него.

Но он оказался сильнее, я сломалась, дрогнула и устало прикрыла веки. Сказалось волнение и напряжённость, отчасти стыд, ведь я тоже вела себя не лучшим образом. Вряд ли флирт с Тедом можно было как-то оправдать - к нашему общему делу его можно было отнести с натяжкой.

Я могла обойтись без кокетства с одним из фамильяров Мариссы, не нанося ущерб расследованию, и с тем же успехом изучить башню, не прибегая к ненужным жертвам. Но мне захотелось внимания и ласки. Вот только как объяснить это совести и Бену?

Я устала и поддалась. Бен с жаром выдохнул мне в лицо, придвинувшись почти вплотную. Опершись рукой о стену, он лишил меня возможности отвести глаза.

— Ты же сама этого хотела, Эшли. Или я неверно понял?

— Всё просто отлично, — глотая предательские слёзы, вернувшиеся так некстати, процедила я.

— Если я всё сделал правильно, то почему ты не смотришь на меня?

Его слова прозвучали, как вызов. Бен успел хорошо узнать меня и понять, за какие ниточки нужно дёргать, чтобы заставить делать то, что ему хочется. Всё рассчитал, каждое слово, даже интонацию и выражение лица - слегка удивлённое, немного озадаченное.

Хоть и лёд в его глазах не успел растаять, всё равно я попалась. Повернула голову и посмотрела в упор обжигающим взглядом. В его небесно-синих глазах вспыхнул свет, не добрый и не обещающий ничего хорошего, а улыбка на губах была едва уловимая, но довольная-довольная.

— Не обязательно было лезть к ней под юбку, — я старалась говорить ровно, но вышло не очень убедительно.

Бен вскинул брови и хмыкнул.

— А ты тоже так хочешь? — приблизившись к моему уху, поинтересовался он, тихо и с придыханием.

Отпрянул и склонил голову набок. Сердце затрепетало в горле пойманной птицей, и слёзы высохли. Я не могла ни о чём думать, только смотреть на него и сгорать. Хотелось притянуть его и оттолкнуть одновременно, влепить звонкую пощёчину.