Делая вид, что его безумно интересуют мои губы, Бен обжигал дыханием. Я дрожала, словно кролик, пойманный лисой. У меня свело низ живота от желания. Платье стало безумно тесным, как капкан, я не могла в нём дышать.

Правой рукой Бен скользнул по корсету, пробежался пальцами по вышивке. Я закусила губу и опустила голову, наблюдая за его невесомыми небрежными движениями.

— На тебе слишком много ткани, — выдохнул он мне в висок.

Меня окатило волной мурашек, и я проглотила отчаянный стон. Его мягкие губы скользнули по щеке, остановились у мочки уха, и он нежно ткнулся носом, вынудил запрокинуть голову. Теперь его губы касались шеи, бережно и горячо, спускались к плечам, и вдруг остановились.

Бен слегка потёрся щекой о мою щеку, заставив сердце подпрыгнуть. Я таяла, как свеча, а он нарочно дразнил. Тело заполняло безграничное тепло, лилось под кожей, поднималось к лицу.

Сжав кулачки за спиной, я стояла, боясь пошевелиться, тонула в страсти и боролась с ней. Я хотела злиться на Бена, но он снова переключился на шею.

— Прекрати, — выдохнула я, уворачиваясь от его губ.

Высвободив руки, упёрлась ладонями в его твёрдую, как камень, грудь. Он снова улыбнулся, довольный моей реакцией, и поднял голову, исподлобья посмотрел в глаза. Бен не собирался меня целовать - играл с истинностью, но у меня по коже бегали мурашки в тех местах, которых почти касались его губы.

— Ты минуту назад целовал Мариссу, совал язык ей в рот! От тебя несёт её слюнями! Не трогай меня! — я с силой пихнула его, но это ничего не дало.

Бен даже не шелохнулся, дыхание не сбилось, будто я толкала стену. Склонившись над моим лицом, он долго изучал его, ловил взгляд, который я снова прятала. Слёзы злости мутной пеленой затягивали их, и я не хотела их показывать ему.

Он итак всё о них знал. Но было чертовски приятно ощущать в сердце гнев - он отрезвлял.

— Тебя это волнует? — выдохнул он, чуть слышно, горячо, скользнув губами по линии подбородка, и снова посмотрел мне в глаза.

Дрожь волной прокатилась по телу, кожа дёрнулась от мимолетного прикосновения, засияла. Магия истинности обжигала, охватывала, и не только меня. Она полыхала над нами сине-голубым заревом, наполняла наши тела, будто сосуды, и мы оказались не в силах сопротивляться.

Это было приятно, и невыносимо больно одновременно.

Я слышала, как сбивалось дыхание у Бена, когда он касался меня, легко и неуловимо, будто только делал вид, что хочет дотронуться. Магия пылала между нами, будто ток, проскальзывала и притягивала друг к другу.

Бен только имитировал прикосновения, не прижимаясь губами, а магия всё завершала за него, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Кожа пульсировала, а я изо всех сил сдерживалась.

В глазах меркло, голова шла кругом, и только чудом я ещё не набросилась на Бена. И ведь его ощущения вторили моим, до капли, до мельчайшей крупинки, но держался он лучше. Или так только казалось?

Внутри перерождающегося рагмарра бушевали чувства, обострённые, как никогда раньше, необузданные и обнажённые, не прикрытые обманчивым равнодушием. Бену было гораздо тяжелее: он не только боролся с искушением, но и противился истинности. Из последних сил.

— Ты хочешь, чтобы я произнесла вслух? — с придыханием спросила я, только для того, чтобы хоть что-то сказать и отвлечь его.

Но как ни старалась говорить ровно, голос срывался на хриплый шёпот, и ему это нравилось. Скользнув рукой по ткани корсета, спустившись к талии, он с силой притянул меня к себе, так, что я непроизвольно ахнула.

Пальцы его запутались в завязках, играли с ними. Другой рукой Бен опирался о стену, небрежно и свободно, без усилий. Он выглядел расслабленным, но я кожей чувствовала, что происходит у него внутри.

Облизав губы, я отвернулась, чтобы не накинуться на него.

— Отпусти меня, Бен. Скоро вернётся Марисса. Ты хочешь, чтобы она нас застукала?

— Мне плевать, — небрежно шепнул он мне в висок. — Это ты заставила меня соблазнить её, я и соблазнил.

— Я не заставляла - тебя разве можно заставить?! Мы так решили, все вместе.

— Все вместе решили, что я должен её обхаживать, лезть под юбку и совать язык в рот? — совершенно спокойно проговорил он, зарываясь лицом в мои волосы.

Его лишённый эмоций голос не соответствовал тому урагану чувств, что сейчас обуревали им. В который раз я убеждалась в том, что рагмарры - прирождённые лицемеры.

— Это было крайней мерой, — уворачиваясь, прошипела я. — Но ты, похоже, забыл, ради чего мы всё это затеяли.

— Как и ты, — лаконично бросил он.

— Я помню, — устало выдохнув, я запрокинула голову, прислонилась к стене.

Бен мягко дотронулся щекой до моего обнажённого плеча. Ласково потёрся, вызвав дрожь, и снова скользнул к шее вверх, плавно и нежно, почти касаясь кожи губами.

Я готова была потерять сознание - невозможно столько времени сдерживаться. Сжав пальцами ткань его пиджака, зажмурилась.

— Но ты делаешь всё для того, чтобы я забыла.

Я открыла глаза и с силой толкнула его в грудь, но он снова не почувствовал.

— Тебе не нравится тихоня Лукас, — саркастически изумился Бен, вновь отстранившись от меня, и вид у него был почти невозмутимый. Только в глазах, где-то глубоко, светилась магия, а под моими ладонями ощущалось напряжение. — Неприятен напористый Бен. — Он пожал недоумевающе плечами, убирая руку с моей талии, чтобы опереться ею тоже о стену, и нахмурился. — Чего ты хочешь, Эшли? А, — он саркастически округлил глаза и кивнул. — Видимо, тот шкафоподобный фамильяр, что облизывал тебя весь вечер, представляет собой эталон мужской привлекательности? Он затмил всех в твоих глазах, заставил забыть, какого чёрта мы все здесь делаем. Куда же нам, ничтожествам, до него!

— Что? — пробормотала я и посмотрела ему в глаза.

— Думаешь, я не видел, как вы жмётесь друг к другу? Из центра зала превосходный вид, Эшли. Я мог наблюдать ваши ролевые игры во всей красе.

Он невесело усмехнулся, отворачиваясь от меня.

— Мы не целовались, — вяло возразила я.

— Почти.

— А ты? — прошипела я ему в лицо и подалась вперёд. — Что ты делал, Бен? За ширмой, вдали от посторонних глаз…. То, что я не видела, дорисовала хорошо развитая фантазия!

— Ты меня попросила об этом, — сухо бросил он, резко повернувшись, и отстранился, чтобы видеть мои глаза.

Я держала ладони у него на груди - мне нравилось ощущение его тела так близко. Нравилось чувствовать кожей его пульс, неровный, но тихий.

Лицо Бена напряглось, в глазах появился стальной блеск. Он нахмурился, рассматривая меня, и мне хотелось спрятаться от его взгляда, убежать.

— Что ты сотворила со мной, Эшли?!

Слова, произнесённые тихим и усталым голосом, сочащимся гневом, заставили меня затаить дыхание. Я непонимающе смотрела ему в глаза, перебирая в голове возможные варианты ответов, но ещё бы понять, в чём суть вопроса.

— Я не понимаю, — прошелестела.

— Теперь я чувствую разницу. Понимаю, что мне нравится, а что противно. Знаю, чего хочу, и что мне совершенно не нужно. Мне был неприятен вкус её губ, — поморщившись, прошептал он, — неприятен запах волос, даже аромат духов, тонкий и изысканный, для меня был приторным и тошнотворным. Раньше я не ощущал ничего. НИ-ЧЕ-ГО. И всё казалось одинаковым, однообразным, пресным, без вкуса и запаха, не горячее и не холодное - пустота. Я испытывал только то, что было мне необходимо, не задумываясь о чужих чувствах. О чувствах тех, кто после ночи со мной обращался в прах. А сейчас меня беспокоит, насколько жестоко я поступаю с её сердцем, как сильно гажу в твою душу, и о том, что мне снова предстоит терпеть вкус её губ, запах кожи, слышать голос…. Весь вечер, — последние слова он выдохнул с горечью.

Прерывисто выдохнув, прикрыл веки, и на его лице проступило утомлённое выражение. Он прислонился лбом к моему лбу и замер, не произнося ни звука.

— Прости, — только и смогла вымолвить я. Под маской высыхали слёзы, и Бен не мог их видеть.