Сила заиграла на коже, воздух вокруг заискрился, стало немного теплее - магия проливалась сквозь меня, создавая защитный барьер. Он серебрился, отражаясь от капель дождя. На душе становилось спокойнее, в голове прояснялось, когда я обращалась к своей силе.

Время замедлило ход - всё вокруг застывало, замерзало. Чёрные пятна притихли, почуяв магию. Трава больше не колыхалась на ветру, капли повисли в воздухе - перед лицом, над головой, сбоку, - и можно было тщательнее рассмотреть тени, но я боялась совершить лишнее движение. Боялась спугнуть их.

Ни искорки магии, ни малейшего намёка на сущность окруживших меня неизвестных преследователей. Я не могла прощупать их, как ни старалась - пустота и внутренняя тишина, как если бы они были обычными людьми. Но они не являлись ими, такими глазами не мог обладать человек!

Подняв руку, я протянула её влево, чтобы коснуться кончиками пальцев травы, но не осмелилась. Раздвинула её магией, не касаясь, и в треугольнике сухих стеблей мелькнул глаз, подглядывающий за мной.

И он не был похож на человеческий: оранжевая радужка тонким кольцом обрамляла большой чёрный зрачок. Я засмотрелась, забыв, как дышать, и подалась вперёд, вытянув шею.

Внезапно глаз моргнул. Вздрогнув, я отпустила траву, и в то же мгновение тени взмыли в воздух и унеслись прочь, словно четыре молниеносных белых облака. Шелестя крыльями, как птицы, которых спугнули….

От шороха перьев защекотало в горле, я судорожно сглотнула и огляделась. Снова шёл дождь, колыхалась и прогибалась от тяжёлых капель ковыль, и снова мне было холодно и немножко страшно.

Целую минуту, утомительно долгую и напряжённую, я вертелась и искала глазами движение, малейший намёк на чёрную тень среди травы. Прислушивалась к каждой капле, падающей с неба, касающейся земли, но слышала лишь дождь и ветер, волнами пробегающий по жёлтым просторам.

Не заметив больше ничего, я направилась вперёд, хотя сложно было сказать, куда я шла. Всё перемешалось, поле вращалось, чёрные тени сбили меня с толку и запутали, дезориентировали.

Кто это был? И почему они не тронули меня? Белый дым говорил о том, что рагмаррами эти четверо быть не могли, да и характерного ощущения я не испытывала в их присутствии. Охотников я чуяла нутром, и здесь их не было. Даже Бена.

Я шла и шла, холод пронизывал до костей, и ноги уже не слушались. Мокрая одежда противно липла к телу, по коже струились ледяные ручьи, но нельзя было останавливаться.

Неожиданный порыв ветра, от которого перехватило дыхание, оповестил о близости Бена. Теперь я знала, что он был справа, а слева двигался Джош - он мысленно шепнул мне. Я звала его, беззвучно шевеля губами, и он откликнулся.

Среди сухоцвета и пожелтевшей грязной травы что-то белело. Разгребая её руками, я двигалась медленнее, глядя под ноги на сырую мягкую почву. И замерла, наткнувшись на то, что совсем не ожидала здесь обнаружить.

Каштановые волосы смешались с грязью, бело-синяя, мертвенная кожа ссохлась и казалась прозрачной, рваное белое платье облепило худощавое тело. Посреди поляны лежала молодая девушка, её остекленевшие серо-голубые глаза с испугом смотрели в небо.

Остановившись, я с ужасом смотрела на руки в тонких порезах, бледные босые ноги в ссадинах, и по моей спине струился холодок. При жизни она была хорошенькой - аристократические черты, изящная фигура, точно высеченная умелой рукой из белого мрамора.

Но что-то высосало из девушки жизнь, лишило природной красоты. На мокрой холодной земле осталась брошенной пустая оболочка, ни капли магии в ней не осталось. Сзади подошёл Бен, и я чуть не завизжала от неожиданности. Он посмотрел вниз слегка расширенными глазами.

— Это она?

— Точно не могу сказать, — облизав губы, пробормотала я. — Но предполагаю, что да.

— Она убегала. — Бен указал на порезы на руках и ногах: — Бежала по траве. Босиком.

— Убегала, — отметил запыхавшийся Джош. — И нам надо уносить ноги. Нас преследуют.

Со стороны дома доносились отчётливые шорохи и быстрые чавкающие шаги, словно кто-то бежал. Не успев договориться, в какую сторону «уносить ноги», мы рванули прочь, не разбирая дороги.

Перед глазами стояло лицо мёртвой девушки, в ушах - шелест травы и шум крови. От страха пульс стучал у самого горла, и я бежала, раздвигая руками траву. Бежала и бежала, и вдруг осознала, что никого поблизости нет, впереди показались тёмные верхушки деревьев. Я подошла к подлеску и осталась совершенно одна.

Замерла и осмотрелась, прислушалась к тишине, но шум дождя смазывал все остальные звуки. Глядя в густую высокую траву, я впадала в панику. Отсюда не было видно ни дома Адрианы Хиггинз, ни удаляющихся Бена и Джоша. Совсем близко пробегала река, где-то внизу - ощущался характерный запах воды, который дождь не мог перебить.

Промокшая до нитки, озябшая до костей, я стояла и дрожала, не в силах бежать дальше. Но и здесь оставаться было нельзя.

Разгребая руками сырую траву, от которой уже горела кожа, и появились порезы, я двинулась обратно в сторону дома, в надежде наткнуться на ребят. Мысленно взывая к ним, плелась, с трудом переставляя окоченевшие ноги.

В сапогах хлюпало, по спине бежали ручьи, и, кажется, сознание давно отключилось, все движения совершались мной на автомате. Как вдруг впереди послышался шорох.

Я заметила движение и замерла. Радости не было предела - я всё же нашла их! В душе проснулся червь сомнения, закопошился, но я шагнула навстречу и…. Из травы просунулось дуло револьвера, потом появилась рука, направляющая его мне в лицо.

Я проглотила свою радость - раздвинув свободной рукой траву, ко мне вышел Лукас.

Внутри меня что-то оборвалось, когда я увидела его ледяное, больше похожее на маску, лицо. Суровый взгляд буравил меня. Лукас никогда так не смотрел, и сейчас до жути походил на инспектора Брейнта.

Когда он увидел меня, то ничуть не удивился. По крайней мере, ничем не выказал этого. Ни одним мускулом не дрогнул. Но я наделась, что Лукас одумается и опустит револьвер.

— Привет, — дрогнувшим голосом сказала я. Он приблизился и обошёл меня вокруг, не опуская оружия. — Не мог бы ты не направлять револьвер мне в лицо, Лукас?

— Что ты здесь делаешь, Эшли? — холодно спросил он и остановился справа.

Перехватил револьвер второй рукой - он и не думал выполнять мою просьбу. Напротив, теперь целился обеими руками, с ещё большей злостью в глазах.

Не думала, что когда-то увижу столько ненависти в Лукасе…. Наверное, я заслужила в его понимании.

— Думаю, то же, что и ты. Расследую исчезновение Адрианы Хиггинз.

— Ты стояла над её телом, — сквозь зубы процедил он.

— Думаешь, я убила её? — теперь я начала выходить из себя.

Как он мог допустить мысль о моей причастности к убийству? Ведь Лукас отлично знал меня. Я смотрела на него и не узнавала того мужчину, с которым провела рядом столько времени.

Опустив голову, я закусила губу, и вновь посмотрела на него взглядом, перед которым он не должен был устоять. Вложила в него свою печаль и боль, горечь, надеясь заслужить отклик в его сердце. Все чувства, что испытывала к нему сейчас.

И лицо Лукаса дрогнуло. Оно больше не напоминало холодную маску, в глазах мелькнула тень. И имя ей - грусть и сожаление. Тяжело вздохнув, он немного отвёл револьвер, теперь дуло смотрело мне в грудь.

Перебирая затёкшими пальцами, смотрел мне в глаза, искал прежнюю Эшли. Но её давно не стало.

— Нет, не думаю, — тихо произнёс он и облизал губы.

Его тёмно-серый строгий костюм промок от дождя и стал почти чёрным. По лицу бежали капли, со светлых коротких волос стекали дорожки воды, а он стоял и смотрел на меня. В груди разлился холодок - главное, чтобы в его душе не родилась надежда….

— Это было её тело? Адрианы? — так же тихо спросила я, и Лукас коротко кивнул. Он так смотрел, будто боялся, что я исчезну, если он моргнёт. Мне было тяжело под этим взглядом, хотелось отвернуться. — Она одна жила в этом огромном доме?