По моему лицу сбегали ледяные капли, волосы промокли и потяжелели, а вокруг колыхалась ковыль. Снова оказавшись в поле за домом Адрианы Хиггинз, я дрожала, глядя в глаза неизвестного, притаившегося за высокими стеблями травы.

Мы смотрели друг на друга лишь мгновение, и я отвела взгляд первой, устремила его в холл Академии. Разорвала воспоминание, не выдержала его реалистичности. Меня трясло, я ощущала капли на коже, хотелось их смахнуть, стереть ладонью. Но вспомнил ли он меня?

Почувствовал ли то же, что и я? Навряд ли.

Изображая гордое безразличие, я прошла к дверям, придерживая подол платья. Сердце трепетало, норовя выпрыгнуть изо рта. Огни Академии завертелись надо мной ослепляющей каруселью - мы на верном пути.

Один из фамильяров найден, но не вычислен. Предстояло сорвать с него маску. Не такое уж и плохое начало! От волнения пересохло в горле, но я старалась дышать ровно, переступая ступень за ступенью. Вечер только начинался.

Я вошла в холл, залитый мягким жёлтым светом. Пёстрый поток гостей вливался в переход и проносился бойко бегущей рекой в соседнюю башню. Я старалась не отставать, чувствуя на себе взгляд Джоша, затерявшегося в гуще толпы.

В тусклом освещении витражи переливались волшебным калейдоскопом. Разноцветные тени плясали на потолке и стенах, перекликались с чёрными бусинами на моём платье. Оно было насыщенно-алым, корсет отделан чёрным изящным кружевом.

Пышная юбка мерцала россыпью золотой пыльцы, отбрасывая солнечных зайчиков, они тут же заполнили небольшое помещение. Завитки, расшитые бисером, рисовали тонкий узор на струящейся ткани. Туфли на высоком каблуке, на руках - перчатки до локтей.

Волосы собирала на затылке заколка, украшенная агатами, локоны стекали мягкими шёлковыми кольцами на обнажённые плечи. Карнавальная маска вторила платью - красный атлас, чёрное кружево и золотая пыль.

Я потратила уйму времени на сверкающий чёрно-золотой макияж, но из-за маски были видны лишь мои ярко-красные губы. Придерживая подол, я шла и ощущала себя королевой в этом роскошном наряде - одинокой и покинутой. Мой король в этот вечер окружал вниманием другую девушку, и они должны были уже подъехать к зданию Академии.

Марисса…. Мысль о том, что они явятся на бал под ручку, неприятно холодила душу. Ещё хуже становилось, когда я думала о том, что Бен будет с ней заигрывать, используя всё возможное оружие, имеющееся в его арсенале.

Он не осознавал, что ему не нужно особо утруждаться - девушки падали штабелями перед рагмаррами, улыбнись они или лишь одари взглядом. Врождённая особенность, как у хищных и ядовитых цветов.

Они приманивают беззаботное насекомое своей необузданной красотой и экзотичным ароматом, а потом безжалостно поедают. Рагмаррам не нужно выделываться перед жертвой - за них всё делает их тёмная сущность.

Я почти миновала проход, когда взгляд невольно скользнул в сторону мерзкого дерева. Толпа в ярких нарядах загораживала его, но я замедлила шаг и всмотрелась сквозь мелькающие силуэты.

Растение раскинуло голые кривые ветви и выглядело, как живое - в свете ламп сочные плоды переливались перламутром, будто оно радовалось предстоящему пиру и принарядилось по случаю.

Дерево напиталось, его наполняли мерзкие соки, бежали под корой, точно кровь по венам. Меня замутило. Я ускорила шаг, чтобы поскорее покинуть переход и избавиться от скверного ощущения. К дереву придётся вернуться, но позже. И желательно спалить к ехиднам.

Среди торопливой толпы выделялась необыкновенно красивая пара. Маги расступались перед ней, как река перед камнем, и провожали восхищёнными взорами. Лорелея и Джош.

Она шла, держа его под руку. Вернее было бы сказать - грациозно и горделиво плыла. На русалке струилось тысячей искр платье нежно-бирюзового цвета, меняющее оттенок в зависимости от освещения.

Когда на него падал свет фонарей, платье отдавало зелёной и безумно походило на рыбью чешую. Густые золотистые волосы стекали волнами на точёные плечи.

Лорелея выглядела восхитительно, и Джош украдкой косился на неё. Все смотрели на русалку - маги чувствовали её энергетику. А я особенно остро, даже когда нас разделял десяток представителей волшебного народа.

Подруга цеплялась тонкими пальчиками за локтевой сгиб стройного мужчины в чёрном костюме и маске, расшитой серебристо-чёрными пайетками и блестками. Джош будто родился в нём - идеальные изгибы, ровные линии, точно повторяющие стройный силуэт.

В петличке красовалась водяная лилия в тон платью Лорелеи. Он смотрелся, как эффектно упакованный подарок, и русалка изображала довольную обладательницу. Эта парочка обещала произвести фурор на сегодняшнем мероприятии.

Я нисколько не сомневалась в том, что всеобщее внимание будет к ним приковано. Этого мы и добивались.

Я покосилась в их сторону, Джош почувствовал и повернул голову. Он поглядел на меня с каменным выражением лица и подмигнул. В ближайшие пару часов мы могли общаться исключительно мысленно, и когда я собралась с духом и переключилась на его волну, меня охватило напряжение.

Мы все волновались, а, значит, могли потерять контроль. Сила, будто сжатая пружина, норовила вырваться из телесной оболочки и заполнить всё вокруг, коснуться каждого присутствующего и прощупать.

Предстоящая вечеринка будоражила сознание юных магов. Энергия клубилась, заряжала воздух, её можно было попробовать на вкус. Наша магия ответно рвалась наружу - защитный рефлекс.

Если не расслабимся и не начнём получать удовольствие от происходящего, то сорвём ко всем вивернам операцию.

Хотелось обернуться и оглядеть толпу, найти глазами Бена и Мариссу, но я сжала ткань платья в кулачках и ускорила шаг. Проклятье, меня же трясло от ревности!

Сама уговорила его окрутить Мариссу и выведать как можно больше - так было нужно для нашего общего дела. Ревность - поганый червь, пожирающий сердце изнутри, и в большинстве случаев она не поддаётся логике.

Особенно когда осознанно отправляешь объект своего вожделения в объятия другой женщины. С моей подачи Бен в эту самую минуту где-то обжимался с Мариссой, хотя восторга моя гениальная идея у него не вызывала.

Я поняла это по тяжёлому ледяному взгляду, которым он одарил меня, когда мы расставались перед балом. Так что наберись терпения, Эшли, и не рисуй в воображении страшные картины гипотетической измены! Бен пошёл на это ради тебя и расследования, так что ещё стоило проявить благодарность к его героическому поступку. Но от чего же тогда ком в горле и глаза щиплет?

Меня несло потоком к приёмному залу, музыка гремела, разносясь тонкими отголосками эха по коридорам башни и переходам, где им вторили витражи. Звон, восторженный шёпот, доносящийся отовсюду, запах мишуры и шампанского….

Народ шёл на него, слетался, как пчёлы на нектар. Голова шла кругом, звуки затухали и сливались в монотонный грохот, перебиваемый чьим-то смехом и звоном бокалов. Шорох платьев и шарканье ног по натёртому до блеска паркету, обзор загородили высокие причёски и широкие спины.

Моё безвольное тело внесло в двери, и бал обрушился волной музыки и брызгами конфетти. Я будто очутилась в чужом сне. Огромное помпезное помещение радовало глаз золотом и благородной белизной. Оно вращалось, как сумасшедшее, стены и люди слились в пёстрые ленты, закручивающиеся вокруг меня.

К горлу подкатил кисло-сладкий ком, и я прикрыла лицо руками. Показалось, что падаю назад, но чьи-то руки подхватили меня за талию и поставили на ноги. Распахнув глаза, я изумлённо ахнула - меня кружил в танце совершенно счастливый Ровер.

На его губах играла улыбка. Он смотрел на меня сияющими глазами и вёл в танце, придерживая за талию. Белый костюм-тройка с золотыми пуговицами отливал глянцем. Отложной воротник белой рубашки украшал невесомый шёлковый золотистый платок, перехваченный старинной брошью с благородным блеском чёрного агата.