Парни выглянули из-за кресел, чтобы посмотреть на тёмно-серый, почти чёрный камень в золотой огранке. Потом они буравили друг друга глазами и долго решали, кто ответит. Отвернувшись и уставившись на дорогу, Джош громко выдохнул через рот, но ответ я услышала не сразу.

— Видимо, когда ты злишься, тобой овладевает неведомая хрень. Ты была сама не своя, Эшли, и напугала нас. Ты же носишь кулон Линетт, верно?

— И что из этого?

— А то, что ваши кулоны взаимодействуют, ты перенимаешь какие-то способности Линетт и черты её характера. Это неизбежно и неконтролируемо. Вероятно, с пресмыкающейся перед тобой тьмой это тоже как-то связано.

— Мне это не нравится, — протянула я и мотнула головой, рассыпав волосы по плечам. — Совсем не нравится.

— Никто не говорил, что это должно нравиться, Эш, — сдавленно произнёс он.

Бен продолжал глядеть в окно, не издавая ни звука, но я чувствовала его. Ему было не по себе, а когда Бен не находил объяснения своему состоянию, то испытывал гнев. Для него это привычное чувство.

— Это происходит и всё. К сожалению, ты не знала, чем грозит получение в дар чужого кулона, а тебя никто не предупредил, — Джош завёл двигатели и положил руки на рычаги.

Он тщательно подбирал слова, но под подчёркнуто спокойным тоном слышалась тревога.

— О каком договоре ты говорил Брейнту?

— Стэнли заключил договор с инспекторами и следователями, согласно которому они не имеют право мешать служителям Системы вести расследование, иначе их отдел расформируют, лишат финансирования и официальной возможности расследовать преступления магического характера, что повлечёт за собой войну между нашими народами. Ну, не войну, — поморщившись, хмыкнул он, — вражду и напряги, которые будут во вред и нам, и людям.

Закусив задумчиво губу, я смотрела на Джоша. Он запрокинул голову, чтобы видеть меня.

— Вот вроде бы ты говоришь складно, но отчего-то я не верю тебе, Джош, — я медленно повернула голову и посмотрела на Бена.

Ощутив мой взгляд, он нехотя шевельнулся - мы посмотрели друг на друга в упор. У него напряглись желваки, но глаза остались беспристрастны.

— Надеюсь, ты не сможешь солгать, Бен?

Он не дрогнул ни единым мускулом, но взгляд потяжелел.

— Полагаю, это всё, что тебе пока нужно знать, Эшли. Ты нас напугала, и мы ещё не поняли, что произошло на самом деле. Возможно, тебе необходимо побеседовать со Стэнли?

С досадой зашипев сквозь стиснутые зубы, я опустилась на сиденье, скрестила руки на груди и уставилась в окно. Глаза заполняли слёзы гнева и беспомощности, и мне было плевать, что кто-то их увидит.

Все вокруг что-то знали и молчали, бессовестно лгали, как лекари перед лицом смертельно больного пациента. И если Джош и Бен отводили глаза и говорили загадками, жалея мою тонкую душевную организацию, то Стэнли не будет церемониться.

Солжёт, проникновенно глядя в глаза, чудесно улыбаясь, потому что плевать он хотел, что о нём подумают. Секреты Системы важнее чужих чувств.

Накрапывал дождь. Пейзаж словно размыло водой, повсюду красно-жёлтые пятна утопали в печальной серости. Природа увядала. По площади перед Академией пробегали редкие зонтики от стоянки к центральному входу.

Фонтаны умолкли, старые дубы облетели, и кривые голые ветви вздрагивали от порывов ветра. Я смотрела в окно в кабинете Линетт, опираясь ладонями о подоконник. Мысли были заняты инцидентом у дома Дейев, но я старалась отвлекаться.

Погода не благоприятствовала. Все вокруг что-то скрывали и наблюдали за мной, как за подопытным кроликом, переглядывались, распаляя мою мнительность. Всё бы ничего, если бы я не замечала. Посвящать же меня в происходящее никто не планировал. И пока ситуация не прояснилась, оставалось ждать и пытаться сделать хоть что-то полезное. Но что я могла?

Развернувшись, я присела на подоконник и сложила руки на груди. Собираясь в Академию, я учла возможность повстречать выскочку Мариссу - круг фигурирующих в деле магов сужался, и её имя летело впереди других.

На мне было узкое платье цвета бирюзы с отсрочкой под грудью и рукавами с высокими жёсткими манжетами. Широкий круглый вырез подчёркивал зону декольте, но скрывал кулон. Белые туфли на высоком каблуке дополняли образ.

Волосы я завила и оставила распущенными, макияж повседневный, но оттеняющий глубину глаз. И меня коробило от мысли, что я прихорашивалась лишь для того, чтобы не упасть лицом в грязь перед мисс Голубые Глазки - перед Мариссой.

Пройдясь по кабинету, я остановилась напротив книжного шкафа. Старинные книги выстроились ровными рядами, будто кто-то их старательно выставлял под линеечку и по цветам. Тот, у кого была масса свободного времени.

Шкаф занимал всю северную стену и упирался в потолок. Я надеялась, что одна из книг поможет окунуться в воспоминания, навеет очередное видение из жизни Линетт. Хотелось выяснить как можно больше о Ровере, или "как там его звали на самом деле". Для меня он оставался мужчиной в чёрном пальто, значившим для Линетт гораздо больше, чем казалось.

И раньше я думала, что он причинил ей боль, заставил отвернуться, но с каждым видением отношение к нему и мнение менялось в обратную сторону. Теперь я чувствовала, что Линетт отвернулась от него, это она причинила Роверу боль, но он продолжал бороться за неё, пытался достучаться сквозь стену из холодности и огорчения.

Отчасти я понимала его: мы остались наедине со своими печалями, и никто не спешил откликаться на наш крик души.

Но меня постигла неудача. Книга за книгой я теряла надежду. Кабинет был пропитан воспоминаниями Линетт, а я не знала, где находится рычаг, активирующий их. То тягостное чувство, когда пытаешься что-то вспомнить, в голове мелькают блики и образы, но ты не находишь нить, связующую и объединяющую их в цельную картинку. Разочарованная поисками, я вернулась к окну.

Прикрыв веки, глубоко вдохнула и ощутила аромат лилий с тонкой ноткой молодой хвои. Странно, в кабинете не было живых цветов.

Распахнув глаза, я моргнула, глядя в окно. Ясный солнечный день, повсюду зелень, клумбы пестрили диковинными цветами. Шелест фонтанов и щебетанье птиц наполняли площадь, шторы раздувал тёплый ветерок, несущий запах весны.

В груди защемило от волнения, и закружилась голова - я снова оказалась в чужом прошлом. Шагнув назад, обняла себя и ощутила гладкость шёлка. Опустила глаза. На мне струилось глянцем изумрудно-зелёное платье в пол с ассиметричным вырезом, обнажающим одно плечо, и шлейфом, расшитым бисером.

Длинные рукава закрывали кисти рук, на талии тугой широкий пояс. Я чувствовала от себя аромат парфюма, но он не принадлежал Линетт. Это были мои духи. Воспоминания перемешались с реальностью. Так что же, теперь я олицетворяла Линетт, или всё же она меня?

По комнате струилась сила. Я резко обернулась - в дверях застыл мужчина в чёрном длинном камзоле.

Он входил в кабинет, но моё неожиданное движение заставило его остановиться. Сложив руки за спиной, он чуть заметно поджал губы и вскинул голову. В воздухе нарастало напряжение - Линетт испытывала недовольство.

— Ты что-то хотел, Ровер? — её голос сочился холодом.

— Похоже, ты совсем забыла моё настоящее имя, — без интонации проговорил он и медленно прошёл в кабинет, в задумчивости застыл около стола.

Я наблюдала в молчаливой неподвижности, и когда он остановился так близко, что можно было протянуть руку и коснуться лица, внутри всё задрожало. Я чувствовала его силу, бурлящую мощь под кожей, Ровер и не думал её скрывать.

И она казалась мне знакомой, настолько, что сердце споткнулось, в груди пульсом забилась боль. Охватило внезапное ощущение чего-то далёкого, забытого, но безумно важного. И сложно было понять, чья эта боль - моя или Линетт.

Ровер посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся.

— Ты прекрасна, как всегда, Линетт.

Я не ответила, только склонила голову набок. Чуть-чуть. В воздухе витал аромат мужского одеколона с древесной ноткой под запахом свежести и чистоты. Я могла сосчитать веснушки на лице мужчины - настолько чётким было видение. И его черты притягивали взгляд, я вновь не могла оторваться от них.