— Тебе, правда, неприятно? — вдруг спросил он.

От неожиданности я выронила из рук полотенце. На миг даже забыла, как дышать. Расправив плечи, повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Бен выглядел равнодушным - никак не выглядел. Никаких эмоций, ни одной морщинки на лице, но в глазах плескалось что-то, похожее на удивление.

— Есть вещи, которые я бы не хотела о тебе знать, — прошептала я. — Не скрою, мне любопытно, но сомневаюсь, что смогу жить с этим.

Я чувствовала тепло его тела, Шерман стоял настолько близко, что кожа шла рябью. Сердце споткнулось, и я зажмурилась. Он шагнул в сторону, чтобы заглянуть мне в лицо, но я отвернулась. Он улыбнулся.

— Для меня необычно само то, что я у кого-то вызываю хоть какие-то чувства, кроме презрения.

И направился в комнату, но для меня это было слишком резко - тепло отхлынуло, и я пошатнулась. От падения спасло только то, что успела схватиться руками за стол. Повернувшись вслед Бену, я проводила его взглядом в спальню, а он ни разу не обернулся, хотя почувствовал.

Тяжело нам придётся…

Джошу пришлось постелить на полу, место на диване уже негласно принадлежало Бену. Я хотела сделать едкое замечание о том, что в обличии кота он гораздо меньше занял бы места, но воздержалась. Это было бы мелочно с моей стороны, Джош заслуживал большего.

Мы комфортно разместились, не привлекая внимания сестёр, все остались довольны, и я в том числе. Джош отхватил две подушки и завернулся в тёплое одеяло. Он вымотался и уснул почти мгновенно.

Бена новый жилец не смутил, и я надеялась, что они поладят. При первой встрече не накинулись друг на друга - это добрый знак. Закрыв глаза, я подумала о том, что моя комната приобретала странную репутацию….

С каждым днём в ней всё больше ночевало мужчин. Но тут же отмахнулась и перевернулась на другой бок. Меня беспокоило отсутствие фамильяров. Где они были, когда рагмарры напали на меня средь белого дня?

Стэнли приставил к дому пернатую охрану, но деревья пустовали. Это не могло быть простым совпадением. В голову вкралась ненавязчивая мысль: исчезновение крылатой армии и путаница в Академии ….

Что, если всё это как-то связано между собой? И кто подослал охотников?

Сон навалился мягким, но тяжёлым покрывалом, уходящий день, как далёкий ночной кошмар, таял в поволоке дрёмы. Детали событий смазались, словно очертания города в тумане. Казалось, это было так давно…. Я не заметила, как уснула.

Спина болела, но усталость оказалась сильнее. Проснулась от нарастающего шороха дождя. За окном шёл ливень, капли барабанили по крыше и карнизу. Открыв глаза, я осторожно перевернулась в постели и обнаружила Персика.

Кот сидел в ногах в ожидании моего пробуждения. Бен стоял у окна, сложив руки на груди. Сонно жмурясь, я приподнялась на локте и спросила:

— Что происходит?

Бен пристально посмотрел на меня.

— За окном неспокойно, — загадочно произнёс он и снова отвернулся.

Я проследила за его взглядом - небо затянули свинцовые тучи, по стеклу бежали ручьи, и я только сейчас поняла, что окно не зашторено.

Со словами «тебя же увидят фамильяры!» я откинула одеяло и вскочила с кровати. Подбежала к окну и, схватившись за шторы, осмотрелась. Старый дуб замер под тяжестью влажной листвы, скользкие сучья скребли по черепице.

Бен усмехнулся моему озадаченно вытянувшемуся лицу.

— Во время дождя фамильяры не сидят на ветвях, — не без иронии сообщил он.

Я вздохнула и поморщилась. Боль в спине сковывала движения. Кожа вокруг раны подсохла, швы стягивали и подёргивали обожжённый рубец. Рыча сквозь зубы, я задвинула шторы.

Заметив, Бен поймал меня за руку и резко развернул к себе лицом.

— Слишком поздно, Эшли! Том знает, что я здесь, а фамильяры не посмеют прийти за мной.

— Я не была бы так уверена, — пробормотала я и посмотрела ему прямо в глаза. — Лучше соблюдать меры предосторожности. Пока. Как твоё плечо?

— Гораздо лучше, — сухо бросил он.

Я кивнула и высвободилась, Бен расцепил пальцы, буравя меня пронзительно холодными голубыми глазами. Он продолжал строить из себя недотрогу, за ночь ничего не изменилось.

Покачав головой, я направилась в ванную комнату и оставила его наедине с Джошем, хотя вряд ли кого-то, кроме меня, это смутило. На удивление мальчики сносили общество друг друга без видимых усилий. Что ж, прекрасно! Быстрее найдут общий язык - у них просто нет иного выхода.

Приняла душ и поразмыслила над планами на день, кое-как умылась и привела себя в порядок, избегая неосторожных и резких движений. Они причиняли боль. Самым сложным оказалось одеться. Серые домашние брюки, блузка с длинными рукавами кораллового цвета, и я была готова.

В комнате меня ждала картина маслом: Бен подпирал подоконник, сцепив руки, а перед ним на краю моей кровати с величественным видом восседал Персик. Они сверлили друг друга глазами.

Хохотнув, я предложила им позавтракать, и никто не возражал. Кот спрыгнул на пол и побежал к двери, замаячил, вопрошающе воздев ко мне взгляд зелёно-жёлтых глаз. Всё-таки мохнатая сущность украшала Джоша, но он был хорош во всех своих образах.

Мы спустились на кухню - я, Бен и Персик. Мишель ещё не отошла от знакомства с Беном, а новость об истинном облике домашнего питомца могла окончательно выбить её из колеи.

Сестра суетилась у плиты, что-то напевая себе под нос. Шипело масло, и сладко пахло ванилью. Мишель услышала наши шаги, но не обернулась, лишь её плечи напряглись. Я спустилась первой и прошла к островку, кот прильнул к моим ногам, толкнулся лбом, предвкушая сытную трапезу.

Бен поглядывал на сестру, намеренно гремевшую посудой. Усадив его за стол, я подошла к кофейнику и достала из шкафа две чашки. Персик суетился, обтирался о туфли сестры. Мишель фыркнула и топнула ногой - она злилась из-за присутствия Бена, но я не могла больше держать его в спальне.

Сложив руки на столе, он задумчиво смотрел в окно и наблюдал за бушующей стихией, гнущей деревья и ломающей ветви. Ветер усилился, дождь лил стеной, не было видно ни соседних домов, ни очертаний забора.

— Прекрати, — тихо сказала я, наливая кофе.

Мишель громко вздохнула и повернулась ко мне. Тёмные глаза сверкнули, безупречно красивое лицо разгладилось. Она поджала губы и поставила пустую сковороду на конфорку печи.

Я тихо усмехнулась, размешивая сахар, и покосилась на сестру. На ней были синие классические брюки из плотной ткани, а сверху - ажурная белая блузка с глубоким вырезом и воротником-стойкой. На шее блестели длинные жемчужные бусы, связанные узлом на уровне груди. Идеально уложенные волосы, повседневный, безупречный макияж - я всегда восхищалась красотой Мишель, но сегодня она была по-особенному хороша.

Куда это она собралась в таком виде?

— Он из рода убийц, Эшли, — сказала Мишель так, чтобы Бен слышал.

Её ледяной тон резал слух, но вызвал у меня улыбку. Шерман только повёл бровью - его нервам можно позавидовать.

— Ты сходила в салон? — удивлённо перебила я её. Сестра опешила, проглотив возмущение, и несколько секунд в растерянности моргала. — Ты выглядишь… идеально!

— Не заговаривай мне зубы! — прошипела она и отвернулась.

На плите стояла форма с поджаристым, пышным творожным пирогом, украшенным взбитыми сливками. Аппетитный аромат заполнял просторное помещение, и Персик, тихонько урча, уже извивался вокруг ножек стола. Изумление отразилось на моём лице, и Мишель заметила. Не могла не заметить.

— Решила попробовать новый рецепт, — пробормотала она и гневно вонзила нож в пирог.

Я вздрогнула.

— Ты насмотрелась журналов для домохозяек? — я отставила кофейник.

Когда несла чашки, наполненные горячим напитком, к столу, по лестнице спустилась Моника. На ней струилось длинное атласное платье цвета спелой малины, перехваченное широким чёрным поясом.