Безжалостный ветер срывал последние листья с ветвей, кружил их и швырял мне под ноги. Дорогу устилал пёстрый ковёр, накрапывал холодный дождь, переходящий в морось. Смолкли последние птицы. Я стояла, кутаясь в кожаный плащ, надетый поверх платья, и выглядывала из-за голого орешника на симпатичный домик красного кирпича.

На обочине стояли две патрульные кареты, и на одной из них прибыли Лукас Вестон и Джон Брейнт. Ветер бросал волосы в лицо, и приходилось постоянно убирать пряди, заслоняющие обзор. Двое жандармов осматривали ухоженный двор, пока следователи допрашивали родственников Сабрин Дей.

Джош и Бен сидели в карете, припаркованной у соседнего дома, пока я поджидала Лукаса. И к тому времени, когда он вышел на крыльцо, ускользнув из-под носа Брейнта, успела продрогнуть.

Перепрыгивая через ступени, он спешил ко мне, сжимая в руке блокнот. На Лукасе был серый костюм строго покроя, акцентирующий внимание на совершенных линиях тела, белая рубашка в тонкую серую полоску и чёрные лакированные ботинки.

Он с опаской оборачивался на двери дома, однако, когда остановился, его взгляд оказался прикован к моему лицу. Учащённое дыхание, вздымающаяся грудь и ласковый взгляд серых глаз - я пожалела, что так разоделась на встречу с ним. Кажется, это было жестоко с моей стороны.

— История повторилась, — Лукас облокотился рукой о ствол дерева. — Никаких следов - безукоризненно чистая комната. Родители не имеют представления, куда исчезла их дочь.

— На счёт чистой комнаты я бы поспорила, если бы увидела её, — возразила я. — В ней есть зеркало?

— Да, — с недоумением протянул Лукас. — В спальне есть туалетный столик с трельяжем.

— С ним всё в порядке? — я знала ответ наперёд, но само собой слетело с языка.

Охватив себя руками, я спрятала лицо в ворот плаща. Глаза слезились от холодного ветра, и зубы начинали мелодично постукивать. Можно было бы встретиться в кафе, но мы решили сэкономить время и мои нервы. Оставаться наедине с Лукасом вредно для нас обоих.

— А что может быть не так?

— В случае с первой жертвой зеркала в доме потрескались.

— Ясно. Тогда - да, с ним всё в порядке, — он кивнул. — Родители сказали, что ничего не трогали, и в спальне всё осталось на своих местах, как было при Сабрин.

— Они не заметили ничего странного в её поведении? Неужели совсем ничего? Я понимаю, что все жертвы - уже вполне взрослые и самостоятельные ведьмы даже по меркам магического сообщества. Но, всё же, не могу понять, как близкие люди не заметили изменений в поведении и настроении человека, живущего с ними под одной крышей?!

Я прикусила язык. О чём я, в самом деле? Сама же заметила перемены в Мишель только когда они стали очевидны и бросались в глаза! Но Лукасу не обязательно знать об этом. Не хотелось бы оказаться свидетелем по делу, а зная Брейнта, ещё и в первых рядах подозреваемых.

— Кроме того, что она стала тихой и молчаливой - ничего. Мне очень жаль, Эшли. Правда, кое-что они всё-таки сказали. — Он поморщился и посмотрел мимо: — Сабрин стала необычно выглядеть.

— В каком смысле? — изумилась я, а в груди уже похолодело от страха.

— Она стала слишком красивой - так сказал её отец.

— Какая наблюдательность. Но это уже что-то.

Лукас нахмурился. На его безупречном лице отразилось глубокомыслие, мужественные черты приобрели суровость. По коже пробежали мурашки от его сосредоточенного взгляда.

— Хочешь сказать, изменения во внешности являются определяющим фактором? Что это значит, Эшли?

— Все жертвы стали чуть красивее обычного, — выдохнула я и осмелилась посмотреть ему в глаза. Влияние Бена не прошло бесследно - равнодушие и отрешённость помогали справиться с неловкостью. — Красивее и спокойнее.

— Принесли в жертву свои души ради привлекательности? — Лукас пренебрежительно хмыкнул и оглянулся на дом.

Моя версия, мягко говоря, не впечатлила его. Любопытно, что думал об этом деле Брейнт? Полагаю, у них зацепки куда правдоподобнее.

— С привлекательностью у потерпевших проблем не было. И отдали они не души, а свою магическую силу, хотя в нашем понимании это одно и то же.

— Нет предела совершенству, — рассудительно изрёк Лукас, перекладывая блокнот из руки в руку.

— Очаровательно, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — И что мне с этим делать?! Жандармерия с места не сдвинулась, мы тоже в тупике, — я провела рукой по волосам, зарылась в них пальцами.

Всё без толку, мы топтались на месте и ничего нового не выяснили. Надо решать, как быть дальше, обратиться к литературе. Где-то встречались упоминания о выменянной красоте, в одной из книг по демонологии…. Демон? Нет, здесь что-то не так.

— А нам? — усмехнулся Лукас, и я медленно повернулась, посмотрела в упор. Что-то не понравилось мне в его тоне - безразличие, надменность? Он сощурился и склонил снисходительно голову. — Если ты не знаешь, что это значит, то мы, простые смертные, подавно.

— Меня настораживает факт обескровливания. Я бы решила, что всё остальное - происки завистниц, и на девушек наложили заклятье или прокляли их вещи. Но, похоже, дело гораздо сложнее.

— Магическая тварь, питающаяся кровью?

— Нет, не думаю, — я покачала головой и обернулась на дом. Кто-то выглянул из окна, и я шагнула за дерево.

— Предмет поклонения? — Лукас посмотрел на пасмурное небо и встал под не успевшую облететь крону клёна. Снова накрапывал дождь. — В хрестоматии по курсу запрещённой магии я читал о зачарованных предметах и идолах. Чтобы они работали, им приносили в жертву кровь. Это мог бы быть наш случай?

— Хороший вопрос. А хорошие ответы у меня давно закончились, — я склонила голову набок и вымученно улыбнулась. — К сожалению, эту версию мы не рассматривали и не проверяли. Опрометчиво с нашей стороны.

— А мы ничего не выяснили о личной жизни жертвы….

— Из разговора с парнем Адрианы я выяснила, что в последнее время подружки буквально помешались на своём облике. Но пока не знаю, как это связанно с их исчезновением, — задумчиво протянула я. — Почему-то из головы не выходит проклятое дерево….

— Какое дерево?

Заметив смятение на лице Лукаса, я улыбнулась.

— Не бери в голову. Это мои личные кошмары. В Академии в переходе между башнями стоит мерзкого вида дерево в горшке. Когда я вижу его, у меня внутри всё переворачивается. От него веет злом…. Я не могу объяснить, Лукас.

— Может, тебе не стоит заниматься этим делом? — осторожно предложил Лукас. И мне не понравилось то, как он посмотрел на меня - с заботой и нежностью.

— Я должна найти девушек, понимаешь? Пока ещё кто-то не погиб.

— Кому ты должна? Себе или этим девушкам? Никто не обязывал тебя, Эшли….

— Если не я, то кто, Лукас? — я подалась вперёд, вторгаясь в его личное пространство, почти толкнула рукой в грудь, но вовремя остановилась.

Хотелось напомнить об отношении Брейнта к магам, о том, что людям не по зубам преступники нашего мира. Но его обезоруживающий вид заставил проглотить слова. Лукас до сих пор не понимал, а, может, уже никогда не поймёт, в чем разница между нами.

Облизав губы, я отпрянула и спросила уже гораздо спокойнее:

— Следов крови тоже не нашли? Я сомневаюсь, что из Адрианы Хиггинз выкачали всю кровь за один раз. Думаю, кровопотери были регулярными.

— Думаешь, в город заявился вампир? — лицо Лукаса разгладилось, в глазах появился металлический блеск - к вампирам у жандармерии особое отношение.

Стиснув в ладони блокнот, он спрятал его во внутренний карман пиджака, не отводя от меня испытующего взгляда.

— Нет. Иначе бы фамильяры уже на ушах стояли - вампирам запрещено пересекать границу Мортелля без особого разрешения Верховной Ведьмы. Но это всё объяснило бы, да.

— Ты видела её?

— Никто не видел, Лукас. Подозреваю, такой чести только Стэнли удостоился, но тщательно скрывает это.