Снова кивок. Лукас не мог больше смотреть на меня поверх дула и постоянно его опускал, но лишь на мгновение. Он злился - хотел злиться, но я видела в его глазах лишь боль и муку.

— А что её тело делает в траве?

— Понятия не имею, — сказал он и облизал капли дождя с губ. Опустив взгляд, Лукас, внезапно растерял всю свою твёрдость и холодность. На его лице отразилась растерянность. — Вчера её здесь не было, мы всю округу прочесали с собаками.

— Значит, она убежала от своего похитителя, но оказалась слишком слаба….

— Она практически обескровлена, Эшли, — неожиданно жёстко произнёс Лукас и склонил голову набок. — В доме же нет следов борьбы и крови. Её убили где-то здесь.

Я хотела признаться, что видела, но прикусила язык. Если в Лукасе теперь было больше от Брейнта, то он нацепит на меня наручники и отвезёт в отделение. Пусть лучше думает, что я болталась вокруг дома и не успела пролезть внутрь.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что он прищурился и криво ухмыльнулся.

— Ты видела, — с твёрдой уверенностью произнёс он. — Я хорошо тебя знаю, Эшли. И вижу, когда ты лжёшь.

— Видишь? — почти удивилась я и недоверчиво прищурилась.

По лбу стекала вода, но она меня не тревожила. Всё внимание занимал Лукас и его неуловимые мысли. Из-под личины хорошего парня нахально выглядывал стальной жандарм и двойник Брейнта.

— Твоё лицо замирает, когда ты о чём-то умалчиваешь или увиливаешь. Ты не умеешь врать, Эшли.

— Да, я видела, — призналась я голосом, лишённым эмоций.

Я больше не хотела верить ему и строить из себя бывшую подружку, страдающую от чувства вины. За Лукаса говорили уязвлённое самолюбие и личная обида. Что ж, это его проблемы. С моего лица ушли эмоции, сердце забилось ровнее, спокойнее. Ему не задеть меня, больше нет.

— Но тебе не дано видеть то, что вижу я, Лукас. И я считаю, что она сама себя поранила.

— Что за вздор?! — он рассмеялся и едва не опустил револьвер. — Зачем ей это?

— Пока не знаю. Возможно, из-за слабости или опьянения, бежала по высокой мокрой траве и порезала руки. А как ты узнал, где искать тело Адрианы Хиггинз, Лукас?

— Ты пролезла в дом, — его смех разбился, глаза вспыхнули гневом, — и сработала сигнализация. Адриана установила охранную систему людей - она не доверяла магической защите.

— А ты приехал на вызов, потому что ведёшь это дело, — догадалась я и кивнула. — А где твой напарник?

— Осматривает дом. Полагаю, ты позаботилась об отпечатках?

Мы одновременно взглянули на мои руки в кожаных перчатках.

— Кажется, Брейнта ждёт разочарование.

— По всей видимости, — протянул Лукас и поднял револьвер, направил вновь мне в лицо. — Но я его не разочарую.

— Ты стал его маленькой копией, — отметила я и шагнула ближе, так, чтобы дуло упёрлось мне в лоб.

В его взгляде промелькнул страх, но лицо осталось неподвижным, непроницаемым. Я смотрела ему в глаза, а когда он действительно напрягся, ласково улыбнулась, как улыбалась раньше, когда была с ним.

— Вот только нужно ли тебе становиться уродом, Лукас?

Руки Лукаса дрожали. Он слишком долго держал оружие на весу, но теперь ему вовсе стало тяжело удержать его. Мои слова или улыбка подействовали - неважно, главное, что я достучалась до его разума.

Выражение лица заметно смягчилось, на нём отразилась замешательство. Опустив оружие и направив его в землю, он склонил голову, прикрыв веки, и шумно выдохнул.

— Я так не могу, — прошептал и качнул головой.

Он собирался что-то сказать. Вероятно, о том, как сожалеет и ему даже стыдно, но из травы бесшумно вышел Бен. Он замер рядом со мной, от него веяло жаром, да так, что воздух шёл рябью.

Я слегка повернула голову, чтобы посмотреть на каменное выражение лица, пустой взгляд, под которым бушевала тщательно сдерживаемая ярость. Руки Лукаса напряглись, он задумался. Я увидела в его глазах желание навести револьвер на Бена, но он не решился.

Посчитал, что в меня выгоднее целиться, и снова я смотрела в чёрное дуло табельного револьвера. Это уже начинало надоедать.

Мужчины мерились тяжестью взглядов. Бен ничего не делал, просто стоял и давил Лукаса глубокой тёмной синевой глаз и прущей из него энергией. Если бы не его магия, то я окончательно озябла бы.

А если бы поблизости были магприборы, то они бы взорвались от напряжения. Хотелось прижаться к Бену, обернуться его телом и согреться - оно буквально пылало.

Шерман стоял неподвижно, опустив руки, норовящие сжаться в кулаки, пока Лукас переживал миллион противоречий. На его лице промелькнули все чувства за миг - от трогательной любви ко мне до лютой ненависти к Бену. Он вспомнил его и сейчас сгорал от ревности и гнева.

— Опусти пушку, — ледяным тоном потребовал Бен, будто клинок бросил.

— Я бы с удовольствием наставил бы его на тебя, Шерман, — произнёс Лукас сквозь зубы. — Но я её поймал около мёртвого тела.

— Что ты несёшь? — прошипела я, но Лукас даже не посмотрел на меня.

Его интересовал Бен, занимал всё внимание, и ненависть хлестала через край.

— Я знаю, что ты была там, Эшли. И в доме. Брейнт подтвердит мои слова, а большего и не нужно!

— Ты научился фабриковать улики и показания? Когда успел стать таким же бессердечным гадом, как инспектор Джон Брейнт?

— Когда ты выбросила меня из своей жизни! — теперь он смотрел на меня и орал прямо в лицо.

Столько боли и желчи одновременно, что я с трудом смогла выдержать…. Сердце сжалось, а я силилась понять - ненавижу его или себя? А пока давилась собственными сомнениями, он продолжал изливать свою ядовитую ярость:

— Использовала меня, а потом вышвырнула! Растоптала, как ненужную вещь. Ради него?

Лукас посмотрел на Бена, но тот никак не отреагировал. Он знал, что я чувствую после всей грязи, вылитой Лукасом, ощущал моё состояние. Как и знал, что по щеке скатилась вовсе не капля дождя.

Но его занимали более важные вещи: Лукас привлекал внимание, и очень скоро на его душевные излияния сбегутся жандармы, явившиеся на вызов, во главе с Брейнтом, и нам не поздоровится.

Нужно было как можно быстрее уходить, но револьвер Лукаса всё ещё упирался дулом мне в лоб….

Что-то надломилось во мне, все чувства исчезли, затёрлись, и сила пролилась, охватила всех нас. Я подняла голову и посмотрела на Лукаса, но он будто не видел меня. Я собиралась взяться за дуло и опустить его, но он сделал это раньше меня - резко навёл оружие на Бена.

Я испугалась и стала задыхаться от собственной магии. Прекрасно понимая, что пулей рагмарра не убить, боялась до чёртиков, что Лукас выстрелит. Бен менялся, и никто не знал наверняка, как «искупление» повлияло на его неуязвимость.

Бен глядел на Лукаса, а тот на него - поверх дула. Между ними застыл воздух, капли замерли, и я покрылась ледяными мурашками. По лицу Бена хлестал дождь, но он даже не моргал, его сила ломилась в Лукаса, подавляла. Его воля была почти осязаемой, и со всей своей свирепостью Лукас проигрывал, но держался твёрдо и до конца.

Ни один не уступит, никто не сломается, и только быстрота реакции рассудит их. Лукас, казалось, совершенно серьёзно настроился спустить курок, а Бен не собирался сходить с места. А я…. А я таяла, сгорала изнутри, стоя в стороне, и боялась шевельнуться.

— Лукас, не делай этого, — ровным голосом попросила я. — Не превращайся в монстра.

— Ты забрала моё сердце, Эшли, — чуть слышно произнёс он. — Мне теперь всё равно.

— Не я усомнилась в тебе. Не я поверила больной фантазии инспектора Брейнта, Лукас. Это был ты. И сколько можно выяснять отношения и обвинять друг друга?!

— Вы оказались на месте преступления, — ледяным тоном копа сказал он и судорожно сглотнул. — Проникли в дом жертвы. Я имею право вас задержать, а в случае неповиновения - выстрелить.

— Ты не сделаешь этого, — твёрдо сказала я. — Отпусти нас, Лукас. Мы работаем на Систему, расследуем это дело так же, как и ты.

Лукас посмотрел на меня - движение глаз - и его лицо озарилось. На Бена он уже по-другому поглядел, что-то промелькнуло во взгляде, и он опустил револьвер. Я бы назвала его наивным и легковерным, но ведь он действительно хотел верить в то, что мы не убивали несчастную девушку.