Он рванул ее на себя, прижимая к столу всем своим тяжелым, горячим телом, не желая больше терпеть ни секунды. Его бедра настойчиво вжимались между ее ног, твердый, пульсирующий член упирался в нее через ткань, требуя входа.

Но она вывернулась — резко и злобно, не давая ему того, чего он хотел больше всего… и чего хотела сама. Внутри все пульсировало от возбуждения, мокрое и горячее, но где-то на краю сознания она понимала: стоит на самом краю. Еще чуть-чуть — и она сдастся.

Ее рука ускорила движение под тканью его брюк — быстро, сильно, безжалостно. Пальцы обхватывали его целиком, скользили по всей длине, сжимая головку на каждом движении вверх. Марат едва не кричал, когда она одновременно кусала его губы и шею, оставляя красные следы зубов.

— Алена… черт… — вырвалось у него хрипло, жалобно. Она чувствовала, как он дрожит, как напрягаются мышцы его живота, как он пытается взять контроль, но она не давала. Ее рука двигалась все быстрее, выжимая из него стоны и ругательства, а вторая вцепилась в его волосы, заставляя запрокинуть голову.

Внутри нее самой все горело и пульсировало, но она продолжала бороться — не позволяя ему войти, не позволяя себе сдаться. Эта борьба возбуждала ее сильнее всего.

— Хватит играть, — прорычал он ей в губы. — Я хочу тебя. Сейчас.

Дана вцепилась ногтями в его плечи, оставляя новые красные полосы.

— Тогда возьми, — прошептала она ему в рот, голос дрожал от ненависти и похоти. — Попробуй, — ее рука сжала его сильнее, направляя и... не позволяя, лаская уже между своих ног.

Марат не выдержал.

Он зарычал, все его тело резко напряглось. Глаза остекленели, дыхание сорвалось. Сильные толчки прокатились по его телу, и он кончил — горячо, обильно, оставляя густые белые следы на ее бедре, на краю стола и на ее руке. Но не в ней.

Дана смотрела на него сверху вниз, тяжело дыша, чувствуя, как его семя стекает по ее коже. В ее глазах горела темная, торжествующая искра.

Она все еще держала его в руке, медленно поглаживая, выжимая последние капли, пока он дрожал от острого, почти болезненного удовольствия, стараясь не обращать внимания на свою боль от неудовлетворенного желания.

— Ведьма… — прохрипел он, прижимаясь лбом к ее плечу, тяжело дыша, но все еще не отпуская ее бедра.

— Запомни это, — так же хрипло отозвалась она. — Я не играю по чужим правилам, Лодыгин. Никогда. Ты ничего не получишь силой, даже не пытайся.

— С тобой и не стану, — глухо ответил он, вдыхая запах тела женщины — мятный…. Такой родной. Такой любимый. — Не стану, мой Аленький…. Алена, — он поднял голову и заглянул ей в глаза, — кто же ты, а? Почему от тебя у меня так сносит голову? Что тебе надо от меня?

— А кто ты, Марат? — она заглянула ему в глаза. — Ты ведь тоже совсем не тот, кем кажешься, да?

Он замер. По губам скользнула едва заметная, опасная улыбка. Затем он медленно выпрямился, давая ей возможность встать со стола, и подал руку, помогая спуститься.

— Пойдем.

Он провел ее в небольшую комнату отдыха, примыкающую к кабинету. Там Дана смогла привести себя в порядок: поправить одежду, собрать растрепанные волосы, вытереть следы его поцелуев и укусов на шее. Вместе с уходящим возбуждением пришло ощущение грязи, испачканности, опустошения. Пустоты. И стыда.

Но она взяла себя в руки, снова возвращаясь в кабинет, где ее уже ждал Марат, разлив по стаканам коньяк.

— Они думают, — тихо заговорил он, — что нанесли мне смертельный удар, Алена. Мои враги, дура-Вика, ее самоуверенный папаша. Все они знают о моих неприятностях. Да, — он притянул ее к себе и посадил на край стола так, чтобы иметь возможность обнимать, — знают. Викуся в глаза бросила мне, что я — неудачник, — он усмехнулся и отпил из стакана. — Тоже так думаешь? — пытливо посмотрел на женщину.

— Нет, — Дана была спокойна и искрення. Знала, что так просто от Марата не избавится. — Ты не из тех, кто сдается, — вздохнула она.

— Верно, — согласился он. — Иногда, чтобы победить, нужно отступить…

— Сунь-цзы*… — улыбнулась женщина, — могу поспорить — твоя настольная книга.

Марат снова кивнул, поражаясь ее проницательности.

— Все придумано до нас, любимая, — он поцеловал ее колено. — Финансовые убытки большие, это так, но не смертельные. Алена, — он чуть прикусил губу, — мне нужна твоя помощь.

— В чем? — она тоже отпила коньяк, прикрывая глаза.

— Ты станешь моим доверенным лицом, — ответил он, пытливо наблюдая за женщиной. — Забавно… — он тихо рассмеялся, — я ведь тебе в руки отдаю все то, над чем работал всю жизнь….

Внутри Даны все заледенело.

— В каком смысле? — голос охрип, и ей пришлось буквально выдавливать из себя слова.

— Документы уже готовы, — спокойно продолжил Марат. — Ты станешь основным бенефициаром всех трастов и офшорных структур, до которых еще не дотянулись руки моих врагов. Ты мне не жена, твоя биография чиста, как первый снег. Ни одного серьезного компромата. Ни уголовных дел, ни публичных скандалов.

Он наклонился ближе, глядя ей в глаза.

— Пусть лучше все эти активы будут оформлены на тебя, любимая, чем до них доберутся загребущие ручонки проверяющих и европейских регуляторов. Через тебя я смогу сохранить контроль над деньгами, даже если меня самого прижмут по полной. Ты будешь номинальным владельцем, а реальное управление останется за мной. Формально — ты богатая независимая женщина. Фактически — моя защита и щит.

— Да ты совсем кукухой поехал, Марат, — она встала со стола. — Ты меня не знаешь, мы знакомы всего несколько месяцев.

— Я тебя знаю всю свою жизнь, — он подошел к ней сзади и положил подбородок на плечо. — Ты такая же как я…

— Вот поэтому и не советую мне доверять, — усмехнулась Дана. — В случае чего, Марат, я тебя за яйца и возьму.

Он тихо рассмеялся, целуя в плечо.

— Знаешь, — провел пальцами по оставленному на шее засосу. — Я ведь первый раз тебя увидел в этом же платье. Только тебе идет мареновый цвет, на остальных он выглядит дешево и вульгарно. Но на тебе — нет. Ты — моя Роза Марена**. Знаешь, кто это?

Дана повернулась к нему, и ее глаза сверкали в полумраке кабинета.

— Она и бык плохо кончили, Марат.

— Они были одного поля ягоды, Алена…. Оба ненормальные, оба… выродки. Я вижу тебя насквозь…. Внутри тебя тоже это есть.

Дана вдруг поняла, что полностью понимает, о чем он говорит. И от этого понимания по спине пробежал холодок.

— Ты знаешь, кто играет против тебя? — облизав сухие губы, тихо спросила она.

— Догадываюсь, любимая. Мой человек сейчас работает над этим, — он продолжал изучать ее лицо пальцами: медленно проводя по линии скул, по тонким крыльям носа, по нижней губе. — И крысу, что орудует у меня за спиной, я тоже почти поймал, — прошептал он ей на ухо, обжигая дыханием. — Скоро, совсем скоро у меня будет вся картинка. Но пока… нам нужно время, Алена. Мне и тебе. Передышка. К тому же, — он усмехнулся, — я все же оставлю за собой страховку, в виде генеральной доверенности от тебя на управление имуществом. Ну так как, любимая, рискнешь идти рядом со мной?

Дана смотрела на мужчину, тщетно пытаясь понять, что он затеял. Снова использует трюк, который в свое время провернул с Надей, или же играет с ней как кот с мышью?

— Я должна изучить документы, — сухо ответила она. — Не имею привычки слепо подписывать что ни попадя.

— Конечно, — тут же кивнул он. — Можешь даже проконсультироваться с юристами. Алена, — его голос стал глухим. — Я не играю против тебя, — он прикоснулся губами к ее виску. — И ты это увидишь…. Сама увидишь….

Дана почувствовала, как по спине снова пробежала предательская волна — смесь отвращения, подозрения и того опасного тепла, которое он умел в ней будить. Она не отстранилась, но и не поддалась. Просто стояла неподвижно, ощущая, как его губы задерживаются у ее виска.

— Хорошо, — уронила она. — Мне пора, Марат.

— Не уходи, — вдруг совсем по-детски попросил он, вжимаясь лицом в ее шею. — Останься со мной…