Телефонный звонок прервал ее мысли.

Дана протянула руку, отвечая на вызов.

— Толя? Все в порядке? — она нахмурилась, не ожидая звонка от Лоскутова в такой час. — что случилось?

Он молчал в телефоне.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — слова упали тяжелыми камнями.

Дана поморщилась.

— Думала позвонить утром, — ровно ответила она, умывая лицо холодной водой из крана. — Я встречалась с Маратом.

— О да, я уже в курсе, — уронил Лоскутов.

Женщина выпрямилась, протирая рукой запотевшее стекло и глядя на себя в зеркале.

— Что? Откуда? — она на миг закусила губу, — вы что, слежку за мной установили?

— Не за тобой, — тут же ответил Анатолий. — Дана, что ты делаешь?

Она фыркнула.

— А на что это похоже?

— Честно? На идиотизм чистой воды. Дана, мы договаривались, что ты обеспечиваешь информационную войну, но не прешь как таран! Я сколько угодно раз могу оттаскивать от тебя Леху, но сама-то ты понимаешь, что творишь?

— Ой, да ладно, — зло отозвалась женщина. — Сколько ваших людей забраковала его СБ, Толя? За три года никто близко не подобрался к нему…

— Есть и другие способы, и ты знаешь. Удар по фермам вышел хороший…

— И он бы не прошел, если бы кто-то не слил нам информацию! — разозлилась Дана. — Это ни разу не наша заслуга, Толя!

Лоскутов молчал, сдерживая себя.

— Ты смотрела то, что прислал тебе мой брат? — перевел разговор на другую тему.

— Да, — чуть подумав, ответила она. — Вы правы. Без сомнения Марата прикрывают… некоторые люди. И знаешь, я только начала копать, очень осторожно, как ты понимаешь, но заметила и еще кое-что. Казалось бы, независимые друг от друга ведомства, но они так же связаны друг с другом. Тонкими ниточками. Понимаешь, они едва заметные…. Блин… могу только пока сказать по двум-трем людям. Но я только начала…. Человек из Генеральной прокуратуры… заместитель председателя правительства Краснодарского края… проверяю их окружение, перелеты, встречи. Оба мощно прикрывают Марата, но явно не из-за денег — у них у самих хватает. Я вышлю вам с Алексеем то, что уже нарыла, но пока не густо….

— Я отправил Леху в область, — заметил Лоскутов.

Дана нахмурилась..

— Что-то не так? Проблемы?

— Ну… как тебе сказать, — ядовито ответил мужчина. — Есть одна. Прямо сказать или сама догадаешься?

Женщина молчала, не зная, что сказать.

— Его корежит от одной мысли о тебе и Лодыгине, — вздохнул Лоскутов. — Ты это знаешь — полагаю тебя он тоже просветил. Увы, вы оба…. Держать вас вместе — сродни самоубийству. Пусть остынет пока, поработает головой, а не…. В общем, ладно, — обреченно вздохнул он.

— Толя… — Дана обдумывала свою мысль, — знаешь…. Это скорее на уровне интуиции, но…. ты сам говорил, чтобы этим я тоже не пренебрегала.

— Слушаю….

— А если их всех вместе держит даже не компромат, как говорил Алексей? Нечто такое, — она замялась, не зная как объяснить, — что и опасно, но при этом и накрепко связывает людей. Ну знаешь… как совместное преступление.

— Данка…. Да у всех, кто достигает определенного уровня, за спиной крови хватает.

— Ну да, но…. это что-то, что связывает их в один узел. Не как банду, которая формировалась в определенное время, а как…. Блин, не знаю.

— Клуб по интересам? — Лоскутов точно сформулировал то, что сидело в голове у женщины.

— Да! Смотри, — Дана говорила уже быстрее, будто боялась, что мысль ускользнет. — Вы с Алексеем все время смотрели на прошлое Марата, копали, как формировались его связи, искали общие точки по времени. А что, если эти связи формировались совсем по-другому? Не в одно время и не в одном месте, а в разное время… но по одному и тому же интересу?

Она сделала короткую паузу, собираясь с мыслями.

— Если это не одно конкретное преступление и не одно громкое происшествие, а целая система? Которая работает медленно, но очень верно. Которая постепенно, год за годом, добавляет в себя новых людей. Которые повязаны друг с другом, хотя внешне почти не имеют точек соприкосновения. Или же они — минимальны. И, боже…. Похоже я несу бред….

— Да нет, — тихо и задумчиво отозвался Лоскутов. — Что-то в твоих словах есть, Дана. Отправь завтра все данные и мне, и Лехе. У него тоже в голове что-то крутится, а поймать не может. Вечером мне сказал, что заметил странности в финансовых операциях Марата, которые он смог отследить. Какие-то слишком хитрые схемы, которые выглядят слишком чистыми. Похоже, мы все трое нащупываем одну и ту же тень, только с разных сторон. И, Дана… сейчас будь предельно осторожной. Ты влезла в болото по самую маковку, Марат начал свою игру. Если ошибешься хоть в чем-нибудь…. Выдашь себя хоть словом…

— Я не ошибусь, — холодно возразила женщина.

— Дана…. — он заставил себя замолчать. — Береги себя.

— И ты, — выдохнула она с облегчением, вытирая волосы полотенцем.

Марат устало толкнул тяжелую входную дверь московской квартиры Вики. В прихожей горел только приглушенный свет бра, отбрасывая длинные тени на мраморный пол.

На пороге, скрестив руки на груди, его уже ждала Вика. В коротком шелковом халатике, с растрепанными волосами и горящими от злости глазами. Она выглядела одновременно красивой и опасной, как всегда, когда была в ярости.

— Ты с ней виделся! С этой журналисткой! — выпалила она, едва он переступил порог.

Марат снял пиджак и бросил его на кресло в прихожей.

— С кем? — устало спросил он, проходя глубже в квартиру. — Вика… Что опять случилось?

— Вас видели вместе! Гуляющими по набережной! — зло прошипела девушка и резко сунула ему под нос свой телефон. На экране было четкое фото: Марат держит Алену за руку, они стоят у перил, а за их спинами — вечерние огни отражающиеся в реке.

— Ты ее разве что не целовал!

Лодыгин выругался про себя. Раздражение, которое он последние недели едва сдерживал, снова начало закипать. С каждым днем ему все сложнее удавалось терпеть эту капризную, избалованную девочку. Иногда ему хотелось просто плюнуть на всю эту затею с помолвкой.

Он взял телефон и посмотрел на снимок. Качество было так себе — явно снимали с приличного расстояния.

— Да, — спокойно ответил он, возвращая телефон. — Я много с кем встречаюсь, Вик. И Хмельницкая — одна из них.

— И сколько у тебя вообще баб в окружении? — зло бросила Вика, надувая губы, как капризный ребенок.

Марат остановился посреди гостиной, где через огромные панорамные окна открывался вид на ночную Москву. Он медленно повернулся к ней. В его голосе уже не осталось усталости — только холодная злость.

— А у тебя сколько мужчин, Вика? Ты ходишь «на работу», посещаешь светские мероприятия, сидишь с подружками на Патриках до утра. Мне теперь тоже начинать отслеживать всех, кто вокруг тебя крутится?

Виктория хлопнула длинными ресницами, явно не ожидая такого ответа.

— У меня проблемы, Вика, — продолжил Марат, не снижая напора. Голос его стал ниже и жестче. — Ты вообще знаешь, что это такое — проблемы? Я работаю. У меня горит бизнес, у меня куча конкурентов, которые только и ждут, чтобы меня добить. Хмельницкая — журналистка, которая сейчас может спасти мою подпаленную шкуру. Ты хоть это понимаешь? Или в твоей красивой пустой головенке для такой простой идеи места не нашлось?

Он смотрел на нее и чувствовал острое желание схватить за горло и как следует тряхнуть. Но вместо этого просто стоял посреди роскошной гостиной, освещенной только мягким светом торшера и огнями города за окном, и с трудом сдерживал себя.

— Марат… — Вика опустила голову, как побитый щенок. — Послушай… ну да, я знаю, тебе не легко. Но…

Она подняла глаза и прикусила нижнюю губу — этот жест она всегда использовала, когда хотела выглядеть беззащитной и милой.

— Ну давай папе скажем…

— Что? — Марат резко поднял на нее глаза.

Вика сделала шаг ближе и осторожно положила руку ему на плечо, будто пытаясь его успокоить.

— Пока тебя не было, я поговорила с папой, и он сказал, что может помочь. Он уже звонил кое-кому…