Марат постучал пальцем по столу.

— Хорошо, значит через номер не найти. Ищите через дохлую суку. У нее там мамаша, кажется была… — он поднял глаза на Киру, которая занесла ему кофе, поставив чашку перед начальником. Девушка слегка вздрогнула от злости, с которой он на нее посмотрел. — Тебя кто просил? — рявкнул он на секретаршу.

— Вам это сейчас не повредит, — ровно отозвалась она, все-таки отступая на шаг. Но как ни странно, ровный тон успокоил и его — он молча кивнул ей.

— Да, — ответил Самбуров. — Мать Алины проживала в Подмосковье, и после смерти дочери… Но, Марат Рустамович, она тоже умерла. Три месяца назад. Сердечный приступ.

Марат замер с чашкой в руке, так и не сделав глотка. Кофе медленно остывал, пока он переваривал услышанное.

— Сердечный приступ, — повторил он тихо, почти без интонации. — Сколько ей было?

Самбуров уже знал ответ — успел прогнать информацию.

— Шестьдесят два. Официально — острая сердечная недостаточность на фоне гипертонического криза. Вскрытия не было, похороны закрытые, родственников почти не осталось. Только дальняя сестра в Твери, с которой они лет десять не общались.

Лодыгин снова почувствовал поднимающееся внутри него бешенство.

— Как удобно…. Блядь… С кем она общалась? Проверяй всех: друзья, подруги, соцсети…. Мне, что ли, тебя твоей работе учить? Если именно шлюха записала нас — она должна была кому-то передать телефон. Проверяй, работай, и пошел на хер из моего кабинета!

Самбуров молча поднялся, понимая, что с Маратом сейчас разговора не получится. Тем более и сам понимал, что совершил ошибку. Снова. Интуицией ощущал, всем своим существом, что все неприятности компании и Лодыгина — звенья одной цепи, но никак не мог ухватить тонкую нить паутины.

Марат угрюмо смотрел вслед удалившемуся начальнику безопасности и залпом допил горький кофе, прочищающий мозги. Устало откинулся в кресле и посмотрел на часы — стрелки показывали начало первого ночи. А ведь еще надо ехать к Вике — она должна была дозреть до разговора.

Он закрыл глаза.

С каким удовольствием он поставил бы эту глупую клушу на место. Но нельзя, нельзя. Не время сейчас. Ее отец нужен ему — позарез нужен. Тот тонкий момент в бизнесе, когда ты еще не федеральный игрок, но уже и не региональный. Его нужно пройти без ошибок, без помех. А их было много, слишком много.

Тихие шаги в кабинете заставили его снова открыть глаза — Кира, незаметная и быстрая собирала посуду и бумаги.

— Что думаешь? — вдруг спросил он девушку.

Она выпрямилась и посмотрела на него.

— Марат Рустамович….

— Сядь, — приказал он, кивнув на кресло напротив себя. — Ты читала досье на Хмельницкую?

— Да.

— Скажи свое мнение.

Кира несколько мгновений колебалась, потом начала.

— С одной стороны все чисто и кристально прозрачно. Родилась и выросла в Кирове, там же закончила факультет журналистики, публиковалась в местных изданиях. После — была стажировка в Англии, два года, после которой она вернулась домой и стала фрилансером. Вернулась домой в 2010-м и стала фрилансером. Несколько хороших, я бы сказала отличных публикаций в «Коммерсанте», в «Ведомостях» — в основном региональная экономика, социалка, иногда экология и коррупция в малых городах. В «Новой» — одно большое расследование в 2013-м, про лесные тендеры в Кировской области. Материал вышел под ее именем, но с соавторством местного журналиста. Шума особого не было, наград тоже.

Марат кивнул, не перебивая.

— Но пару лет после возвращения она работала исключительно на договоре. И лишь два с половиной года назад обосновалась в Москве окончательно, перейдя на постоянную работу в «Вестнике». Издание условно независимое, но на практике… вы понимаете. Хмельницкая пришла туда на позицию специального корреспондента. Пишет про бизнес, агрохозяйственный сектор, теневые схемы в Подмосковье и регионах. Несколько ее текстов касались компаний, которые косвенно пересекались с вашими интересами — не напрямую, но через субподрядчиков, земельные участки, тендеры на инфраструктуру. Прекрасный интервьюер, но и расследователь не слабый. Умеет разбираться в тонкостях, явно чувствуется юридическая подкованность. Не боится задавать неудобные вопросы, но всегда оставляет себе путь к отступлению: факты, документы, цитаты. Никаких громких обвинений без железных доказательств.

— Достаточно, — перебил Марат, — это я и сам прочитаю. Ты мне скажи, лучше, свое мнение.

— Марат Рустамович, — начала она тихо, — слишком все идеально. Биография гладкая, как по учебнику: провинциальная девочка из Кирова, мама одна растит, отец давно ушел из семьи, потом сирота, денег мало, связей никаких. Заканчивает местный ВятГУ, факультет журналистики — обычный, без блата. Пишет в региональные газеты, ничего выдающегося. И вдруг — стажировка в Великобритании. Два года. 2008–2010 или около того. Через какой-то грант от British Council или BBC-подобный фонд для молодых журналистов из регионов России.

Она чуть наклонилась вперед.

— В те годы, в конце нулевых, такие программы действительно существовали. British Council активно работал в России. Они давали гранты на короткие стажировки, мастер-классы, иногда на год-полтора обучения или работы в британских СМИ. Но! В 2008 году случается дипломатический скандал с убийством Литвиненко, и часть офисов British Council в России закрываются. Нет, они продолжают свою деятельность, но уже в урезанном варианте. Но попасть туда для девушки без связей, без московского диплома, без публикаций в федеральных СМИ — шансы минимальные. Конкуренция огромная. После 2008 такие гранты получали в основном те, кто уже светился: победители конкурсов типа «Молодой репортер», или с сильными рекомендациями от преподавателей, или из вузов с партнерствами.

— То есть… — Марат постучал пальцами по столу, — ее кто-то продвигал…

— Кто-то, у кого есть возможности и связи, — согласилась Кира. — После стажировки она возвращается в Киров, живет там два года, но переезжает в Москву. Причем сразу покупает квартиру. Без ипотеки или займов. Да, она продала свое жилье в Кирове, однако…. Много вы знаете женщин, способных купить квартиру в Москве без долгов?

Марат задумчиво посмотрел в черное окно.

— Она почти не ведет соцсети, — продолжила Кира. — Для молодой женщины-журналиста это странно — пара постов в ВКонтакте раз в полгода, ничего личного. Ни фото с друзьями, ни отпусков, ни даже намеков на личную жизнь. О ее отношениях известно примерно ничего. Судя по всему, серьезных романов не было… или их очень хорошо прятали. Ни одного упоминания в базах, ни слухов от коллег. Как будто она сознательно держит все в тени.

Кира замолчала, облизав пересохшие губы.

— Я думаю, — она на миг прикрыла глаза, — у нее есть покровитель. И судя по всему — довольно серьезный.

Марат недовольно поджал губы, понимая, что помощница права. Этим объяснялась бы и независимость и дерзость этой женщины. Женщины, которая манила его как огонь. Она действительно не боялась дергать тигров за усы.

Настроение портилось с удивительной скоростью. Разум подсказывал держаться от Хмельницкой подальше, по крайней мере пока. Но внутри Марата пылал огонь — хищник уже учуял новую жертву. Сложную. Сильную.

Кира молча поднялась с кресла, видя, что мысли начальника далеки от нее, и тихо ступая направилась к выходу. Но на пороге замерла и обернулась.

— Марат Рустамович….

— Что? — поднял тот на нее глаза.

— Это видео…. — она кивнула на так и лежащий на столе телефон Виктории.

— Ну?

— Самбуров утверждает, что оно снято телефоном или скрытой камерой этой девушкой, так?

— Да.

— А если…. — она замялась.

— Да говори уже!

— А если нет? Если камеру поставил кто-то другой?

Лодыгин вздрогнул всем телом.

— Что ты имеешь ввиду? Кто мог поставить камеру в моей квартире?

Кира тихо вздохнула и отвела глаза.

— Любой, кто имеет туда доступ, — едва заметно покачала она головой. — Не слишком ли много в последнее время неприятностей? Нападение в офисе, срыв сделки, это видео… И Самбуров…. Он…