Она обернулась к нему и слегка перевела дыхание — он отошел на безопасное расстояние.

— Тоже рада, Марат Рустамович, — так же официально кивнула она.

— Правда? — он пробежался глазами по толпе людей, словно разыскивая кого-то, но затем снова посмотрел на нее. — Мне показалось, вы на меня серьезно обиделись.

— С чего вы так решили? — совершенно искренне изумилась Дана.

— Вы не назначили повторное интервью, — он смотрел прямо ей в глаза.

Женщина позволила себе едва заметную улыбку.

— Вам не понравился материал? — приподняла она бровь.

— Он… суховат, — тут же отозвался Марат, не раздумывая. — Вы показали меня как бизнесмена. А что насчет человека? Где хоть капля того, что вы умеете вытаскивать из людей?

Дана машинально поправила выбившийся из прически локон и усмехнулась.

— Это не обязательная часть программы.

— Обиделась, все-таки… — прошептал он едва слышно, так тихо, что слова утонули в общем гуле, но она расслышала каждое. — Я читал ваши статьи и интервью, Алена. Там вы людей раскрывали полностью. И не только людей — любую тему, за которую брались. Могу поспорить, вы и этот аукцион осветите так, что Дом Сокольского вам должен останется.

Дана легко рассмеялась.

— Марат Рустамович, вы переоцениваете мои силы, но… спасибо. Да, вы правы, — она снова посмотрела за стекло, — эти два лота станут центральными в обзоре. Невероятным талантом обладает мастер, чтобы создавать такое, — внутри у нее шевельнулось сожаление, что она не сможет себе позволить ни один предмет из этой коллекции. Даже не смотря на не самые дорогие материалы, работа мастера делала их недоступными для нее. Браслет Дана не променяла бы на свой, подаренный Эли, но вот кольцо…

Она с трудом отвела глаза — и вдруг поняла, что Марат все прочитал. По ее лицу, по тому, как дрогнули пальцы, по тому, как она на миг прикусила губу.

— Я видел всю коллекцию, — заметил он тихо, шагнув чуть ближе, но все еще не пересекая черту. — Там есть на что посмотреть. Эти два лота по настоянию жены, Сокольский отдал на благотворительность. Слышал, деньги пойдут в благотворительный фонд в Екатеринбурге.

— Что ж, — вздохнула Дана, — тогда пожелаем, чтобы оба лота ушли по самой высокой цене. И за мастерство, и за цель.

Она снова посмотрела на Марата, на лицо, в котором знала каждую черточку, от родинки на виске, которую когда-то любила целовать, до едва заметного шрама на брови. Вокруг них ходили люди — весь цвет Москвы собрался в этом зале — политики, бизнесмены, их женщины и дети — посторонних здесь не было. А ей вдруг показалось, что они снова наедине.

И Марат не спешил уходить. Он смотрел на нее, пытаясь пробиться за маску спокойствия и светского равнодушия, посмотреть, что там, что скрывают эти серые глаза.

И вдруг Дана ощутила, что ей словно в спину кто-то выстрелил. Холодный, злой взгляд. А после изменилось и лицо Марата. Окаменело. Глаза покрылись льдом.

— Что… — едва слышно прошептала она, видя как он едва сдерживается.

Резко обернулась и почувствовала, как перевернулось все внутри. На них пристально смотрел Яров. Смотрел, не скрывая ни любопытства, ни издевательской ухмылки на изуродованных губах. Смотрел внимательно, чуть прищурив здоровый глаз.

Рядом с ним стояла ослепительного вида шатенка. В дорогом золотистом платье, на высоких каблуках. Волосы уложенные стилистом, не броский макияж, подчеркивающий огромные карие глаза. Он едва касаясь задел девушку за талию и, криво улыбнувшись Марату, повел дальше.

— С….. — прошипел Лодыгин, проглатывая ругательство.

— Это ведь Яров, да? — тихо спросила Дана, чувствуя, как и ее охватывает огонь необъяснимого гнева. Такого, что даже щеки начали гореть.

— Да, — сквозь зубы ответил Марат, глядя в широкую спину врага. — Вы не знакомы?

— Я запросила интервью у его пресс-службы, — ровно отозвалась женщина.

Марата перекосило. Всего на долю секунды, но Дана это сразу отметила.

— И как результат?

— Пока подтверждения не получила, — пожала она плечами. — Не ожидала его здесь увидеть… — вырвалось абсолютно искренне. — Незабываемый человек.

— Ископаемое… — вырвалось у Марата. — Как угорь, везде пролезет.

— Бизнес — есть бизнес, — в голосе Даны против ее воли прозвучало скрытое ехидство.

— Да, — кивнул Марат, снова посмотрев на нее, — вы правы.

— Слышала, у вас бывали стычки…. Не поделили активы? — пропела она сладким голосом.

— Хотите продолжения интервью, Алена? — перехватил инициативу Марат, приподняв бровь.

И снова Дана не удержала смеха. Он всегда умел играть в такие игры.

— Вы здесь один или все-таки с невестой? — не осталась она в долгу. — Слышала она у вас красавица?

Марат тоже рассмеялся, оценив ее ответный удар.

— Вика выбирает на что меня сегодня можно разорить, — чуть понизив голос, заговорщицки признался он. — Думаю мечется между самым дорогим и самым блестящим.

— А и то, и другое уже не потянете? — ехидства в голосе Даны было не занимать.

— Алена…. — он снова точно попробовал на вкус ее имя, — какой мужчина откажет любимой в выбранных ею украшениях? — голубые глаза ласково погладили тонкую шею женщины. Она почувствовала, всей кожей почувствовала это прикосновение.

— Туше, Марат Рустамович, туше.

— Вы одна сегодня вечером? — тихо спросил он.

— Я по журналистскому приглашению, — чуть замявшись, призналась она. — Так что пару мне составляет разве что наш редакционный фотограф. А приобрести на этом празднике жизни я могу только, — ее взгляд скользнул по залу, — вон те кисточки у штор. И это не точно….

Она сказала это смеясь, ничуть не смущаясь своего положения. И Марат почувствовал то, что давно не ощущал рядом с женщиной — легкого восхищения. Красивая, необычная в своем аметистовом платье и уложенными неизменными косами волосами, естественная. Он чувствовал, как внутри закипает желание. Знал его, этого зверя, живущего внутри.

— Марат! — звонкий женский голос прервал его мысли. Заставил Дану повернуть голову и встретиться глазами с недовольным взглядом молодой девушки. Светловолосая, ухоженная, с темно-синими глазами и чуть вздернутым хищным носиком, она напомнила женщине ласку — красивую, но опасную. Хищницу с мелкими зубками.

— Вика, — Марат тут же повернулся к невесте, — ты выбрала?

— Да, — девушка недовольно смотрела на Дану, поджав тонковатые губы.

— Вика, — Марат тут же перехватил инициативу, — Алена Хмельницкая, журналистка. Она брала у меня интервью — я тебе говорил. Алена Богдановна, Виктория, моя невеста.

— Приятно познакомиться, — дружелюбно улыбнулась Дана, тут же входя в образ.

Вика рассматривала ее как предмет. Сразу определила категорию женщины, вычеркивая из своего круга. На приветливые слова натянуто улыбнулась и почти силой потащила Марата прочь.

Ох, — подумалось Дане, — это она зря. На несколько мгновений через его маску спокойствия и благодушия стал видим зверь. Настоящий Марат, который никогда не простит этой кукле подобного. Он бросил на Дану беглый извиняющийся взгляд и пошел прочь, но в его глазах, когда он посмотрел на Вику, промелькнула настоящая ненависть. И брезгливость.

Дане стало не по себе.

Она быстро взяла себя в руки, ища в толпе Бориса, который снимал все новых и новых гостей. Искрящие драгоценности на женщинах, ничуть не уступали таковым на витринах и манекенах. Мужчины в дорогих костюмах — дресс-код соблюдался неукоснительно. От полумрака, блеска граней, легкого искусственного дыма и тяжелого коктейля духов закружилась голова — знакомая мигрень начинала пульсировать в висках. В голове она быстро прокручивала план статьи, делая едва заметные наброски в телефоне. Одно-два слова, чтобы после превратить их в очередную историю.

Даниил Сокольский и его жена — красивая, немного строгая молодая девушка, моложе самой Даны. Красивая пара, несмотря на разницу в возрасте; во взгляде, которым они обменивались, читалась не показная нежность, а настоящая забота — редкость в этом мире, где все чаще продают иллюзию. Дана мысленно дала себе обещание: в статье упор будет именно на них. На их работу, на то, как они создают вещи, которые не кричат о статусе, а тихо шепчут о чем-то большем.