И при этом я ничего не делаю. Время от времени навещаю Реда Рута (который по-прежнему ужасно болен и недееспособен); мы с Ливи ходили на представление в «Аудиториуме»; то и дело возникает какой-нибудь незнакомец – но так много времени прошло с тех пор, как я здесь жила, что большинство моих друзей давным-давно поглотила система, кого здесь, кого там. По воскресеньям я хожу в церковь Святого Утешителя, где меня крестили, и посещаю там все молитвенные собрания.

Я испытываю бесконечную благодарность за то, что у меня еще есть Мама: одинокая женщина средних лет представляет собой куда более приятное зрелище, когда она погружена в свои традиции. Я полагаю, что для мужчины давление жизни всегда имеет первостепенное значение, но для женщины почти неизбежно на первое место выходит мучительность личной привлекательности.

Мне грустно вспоминать события моей юности, теряя их при этом навсегда. Большинству из нас лучше бы навсегда оставаться детьми или хотя бы навсегда сохранить безопасность + привязанность большой семьи —

Преданная

Машинопись (копия), 1 стр.

16 ноября 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Я сижу и слушаю матч Йель – Принстон, что убедит тебя в том, что все свое время провожу у радиоприемника. Пришлось отказаться от кока-колы, а потому работаю с приступом авитаминоза, что бы это ни значило – будто что-то давит на плечи и предплечья. О, здоровье пятнадцатилетней давности.

Я с радостью прочитаю все, что ты пишешь, так что не сомневайся, посылать ли рассказ. Получил от врача счет, который сегодня был оплачен. Мне понравился маленький очерк Скотти, а тебе?

С любовью,

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калиф.

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Д. О. —

И снова спасибо за деньги – теперь, когда настала зима, уголь + газ + все убедительные аргументы, которые предлагает новое время года, все имеет свою цену.

Маленький мамин домик весь залит солнцем и преисполнен благодати; туманные утра напоминают о том, что двадцать пять лет назад жизнь была полна обещаний, так же как нынче полна воспоминаний. И тогда, и сейчас были войны, и, я полагаю, Время точно так же ожидало своего применения, но тогда племя было более галантным, и более романтичные условия, в которых мы существовали, помогли преодолеть все это. Люди начинают понимать, что сейчас нет альтернативы истине, и решают проблемы с суровыми лицами, выражающими действительно необходимую и обязательную праведность – это те, кто обладает здравым смыслом и ищет спасения. Но я знаю, что многие все еще считают, что было бы слишком ужасным «поверить в это» —

Я пропустила статью Скотти, так как узнала о ней только из твоего письма, а неделя уже прошла, и было слишком поздно. Есть ли у тебя копия, которую я бы могла посмотреть? Я подумала, что та августовская вещь была очень яркой, обворожительной и многообещающей[311], и хотела бы, чтобы Скотти написала свой роман – это хорошая практика для жизни, даже если не принесет прибыли.

Розалинда + Ньюман приедут на мамин день рождения: 23-го – и я с нетерпением жду встречи.

Преданная

Машинопись (копия), 1 стр.

23 ноября 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Прилагаю маленький рассказ Скотти – она только что прочитала по моей рекомендации «Меланкту» Гертруды Стайн, и можно сказать, что влияние ощутимо.

Странно, что рассказ вышел в восточных экземплярах New Yorker, а в западных его нет, так что я пережил пару неприятных минут, листая журнал, на который она указала, и гадая, не теряю ли я зрение.

Издатель Collier’s хочет, чтобы я писал для них (он сейчас здесь), но я ему сказал, что заканчиваю роман для себя и все, что могу пообещать, это показать ему рукопись. Он в любом случае не будет похож ни на что другое, потому что я добываю его из себя, словно уран – одна унция на кубическую тонну отвергнутых идей. Это роман в стиле Флобера, без «идей», а только с людьми, движимыми вместе и поодиночке тем, что, надеюсь, является подлинным настроением.

Он похож на «Гэтсби» больше, чем на что-либо другое, мною написанное.

Я так рад, что ты здорова и в меру счастлива.

С любовью,

P. S. Пожалуйста, верни Скотти рассказ со следующей почтой, поскольку достать копии, похоже, практически невозможно, а я, возможно, захочу показать его авторам и издателям, влекомый отцовской гордостью.

1403 Н. Лорел-авеню

Голливуд, Калифорния

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Скотт:

Всю неделю мы праздновали и устраивали торжества. Маме в субботу исполнилось 80, из Атланты приехали Розалинда и Ньюман, чтобы подарить нам множество счастливых поводов праздновать как можно больше дней рождения. Все мы вместе купили новый ковер и чехлы на стулья; многие люди прислали цветы и всякие красивые вещицы. Тильда прислала Маме прекрасное новое радио, которое, как начинает казаться, может оказаться нашим единственным средством связи с Калифорнией. Я в том смысле, что в Техасе бушуют наводнения, и твое письмо сюда не проникло, но я полагаю, со временем оно появится.

Все идет своим чередом, а небеса остаются теплыми и благодатными, хотя зима оставляет за собой немало бродячей ностальгии и ощущение, что на Время больше спроса, чем предложения, а в погоде есть и нечто зловещее.

Надеюсь, твоя книга успешно продвигается, ты и твоя работа процветаете.

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Скотт:

Деньги пришли, и сейчас в основном пребывают в круговороте. Спасибо тебе – не могу понять, что с ними происходит – возможно, всему виной мои иконоборческие привычки.

Мама передает благодарности за поздравления: в эти долгие солнечные дни день рождения все еще обращается великим множеством пока еще неприкаянных приобретений и домом, полным цветов. В восемьдесят лет у человека должно быть несколько совершенно окончательных мнений и определенное чувство выполненного долга, оттого что он столь целеустремленно дышал и не опускал рук. «Мои собственные цели» по-прежнему уводят меня далеко и широко, но я делаю, на что способна и что мне нравится и возношу ежедневные молитвы с благодарностью за столь приветливый кров и столь «соответствующие» щедроты —

Скотти, кажется, хорошо проводит время. Она пишет рассказы о своих очаровательных путешествиях туда-сюда, и мы с нетерпением ждем встречи на Рождество. Не было бы слишком прекрасно, будь у нас где-нибудь маленький коттедж, где она смогла бы разместить свои дипломы за последние годы свои шляпки в годы грядущие —

Преданная

Машинопись (копия), 1 стр.

6 декабря 1940 г.

Дражайшая Зельда:

Никаких новостей кроме того, что роман продвигается, и я злюсь, дело затормозило небольшое недомогание. Прежде у меня были проблемы с сердцем, но ничего серьезного. Это не тяжелый приступ, но, похоже, болезнь развивалась постепенно, и, к счастью, кардиограмма показала это вовремя. Возможно, мне придется переехать с третьего этажа на первый, но я вполне способен работать, если не переутомляться[312].