вытисненными вертикально наверху справа буквами «ZSF»

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Мой дражайший, любимый До-До:

У меня за окном с бесстрастным розовым изяществом – изяществом деловитости – расцветает дикая яблоня; и благотворны лучи заходящего солнца; и уже пять – мягкий, благословенный час. Вчера я была так счастлива с тобой. Так приятно, что ты поделился со мной мыслями о твоей работе; ощущение, что мы закончили в спешке то, что могли начать где-нибудь вовремя – какое счастье!

Ты всегда так добр ко мне. И хотя моя благодарность, наверное, недостаточна, все же сердце знает, как много ты для меня делаешь. Хотела бы я дать что-то тебе взамен. Какую-нибудь прекрасную драгоценность, которой ты бы обрадовался.

Как бы то ни было, я думаю о тебе – и постоянно молюсь, чтобы мне удалось донести до тебя Красоту Господню – красоту Его замысла и принципов, на которых построено человечество. Может, когда-нибудь.

А пока вспоминай меня по мере возможностей; а я никогда не забываю о твоей душевной щедрости и материальной помощи.

И я благодарю Господа за твою ко мне доброту —

Люблю

Подписанная рукопись, 1 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший До-До:

За окном абстрактное время. Это летнее время и прошедшее время – и я совсем молодая и беззаботная. Там луга – не поля, не фермы, а луга из книжек. Ты такой милый, До-До. Хотела бы я быть такой, какой себя считала; и такой обаятельной; вот такой обаятельной.

Я думаю о лодочных сараях в Атланте, с мостками и большими мертвыми лунами, с выпивками за лодками. Мне кажется, я была счастлива или, по крайней мере, было какое-то сладостное ощущение возможности покорить мир.

До-До – ты такой славный До-До, хотя сама я так нехороша, что невозможно писать тебе.

Я знаю, как прекрасен Эшвилл. Горы для меня – это хижины, старые заброшенные мельницы и маленький мальчик-горец по имени Джим Боб, которого я встречала у заросшего мхом источника. Меня пугала сова? Я спала на матрасе, набитом кукурузной шелухой, и ужасно скучала по дому. Теперь я опустошена. Я думала, что была счастлива. На реке Роки-Брод я так боялась бурного потока.

Ты очень добр ко мне. Жаль, что я причинила тебе столько бед. Но я уверена, что когда-нибудь ты будешь счастлив.

С самыми теплыми чувствами, которые только есть —

с любовью и миром, и надеждой, что

ты вскоре поправишься —

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт —

Я рада, что жизнь по-прежнему течет на окраинах мегаполисов, и наша подрастающая дочь скоро станет типичной американской женщиной. Название школы впечатляет. Атмосфера формального величия всегда вызывает почтение.

Завидую путешествующим Мерфи, как и всем, кто в пути. Я приступила к легкой агитации, чтобы доктор Суитт[234] разрешил мне съездить домой. Он не то чтобы возражает, но хочет получить всевозможные аффидевиты и убедиться, что у меня будет билет. Не позволишь ли ты мне провести неделю в занятиях греблей в аквариуме Оак-парка, катании на арендованном велосипеде и беззаботном житье на хлебе, холодном чае и ежевичном джеме? Когда исчезает эмоциональный итог духовной эволюции, душа порой кажется несколько капризной, и я чуть ли не все бы отдала, чтобы восстановить осязаемые свидетельства того, чем я жила и о чем заботилась: июньское солнце над всклокоченными зарослями и жару, сгущающуюся снаружи, чтобы получился настоящий летний день в Алабаме.

Преданная

Подписанная рукопись, 1 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший До-До, любимый:

Так приятно было повидать тебя и прогуляться вместе под ярким солнцем. Быть может, через две недели мы отправимся на маленький песчаный пляж, где под соснами притаились глубокие поэтичные тени и мелодично переливается вода —

Пожалуйста, береги себя; как было бы хорошо, если б мы снова могли заботиться друг о друге – это всегда приводило к такой очаровательной неразберихе.

Дорогой, дорогой —

С любовью к Бу

и

Я тебя люблю

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший До-До:

Как мне жаль, что твоя мама больна. Угроза потери жизненной опоры придает остроту забытым граням существования, развертывавшихся в других сферах. В любом случае, я надеюсь, твоей маме полегчает, и мне очень жаль, что я не могу быть рядом с тобой и, возможно, чем-то помочь. Я думаю о тебе, До-До – и если тебе принесет утешение восковая дикая роза, цветущая у заросшей ежевикой тропинки, я пришлю ее. Преисполнены сочувствия голуби, а ближе к вечеру благоденствие под полупрозрачной листвой даруют тебе умиротворение и покой.

В Эшвилле жарко. Сегодня бледно-голубые толпы любовались процессией рододендронов. Под непроницаемым итальянским солнцем с холмов лился рев духовых оркестров. С высоты башни раскинувшийся средь Господнего величия гор, долин и бескрайних просторов Эшвилл кажется завершенным и самодостаточным – изолированным, вневременным и библейским в клочковатой безбрежности холмистых лесов. Приятно видеть и ощущать близость к нашим истокам, когда на праздник съезжаются люди со всех окрестностей —

Скотти написала мне очаровательное письмо о бесконечных мероприятиях, о сказочных прудах и непрерывных танцах под луной – я так рада, что она счастлива —

И так благодарна тебе за все, что ты делаешь для нее и для меня —

Преданная

Машинопись (копия), 1 стр.

Гостиница «Гров-парк», Эшвилл, Северная Каролина,

27 июля 1936 г.

Дорогая,

Очень жаль, что все так неудачно обернулось в твой день рождения. В то утро я уехал из гостиницы с твердым намерением вернуться вовремя, чтобы пообедать с тобой, так как сначала казалось, что это просто сильное растяжение, которое можно вылечить горячими компрессами, покоем и повязкой, но рентген показал, что это перелом плечевого сустава с вывихом шаровидного сочленения, так что на снимке видно, как сустав отошел на полтора дюйма.

Они послали за специалистом по костям, и тот сказал, что надо немедленно вправлять, иначе я больше никогда не смогу поднять руку выше плеча, поэтому мне дали газ, как когда рвут зубы, и я уснул, думая, будто ты в комнате и говоришь: «Да, я собираюсь остаться; в конце концов, это мой муж». Я проснулся в гипсе, начинающемся ниже пупка, идущем вверх и уходящем от плеча на запад. Я практически как рыцарь в доспехах и только сегодня к вечеру смог встать или сесть в кресло или лечь в постель без посторонней помощи. Это на неделю отложило все мои планы, так что я остаюсь здесь до следующего воскресения, второго числа, а не сегодня вечером, как собирался, и это, конечно, даст мне возможность увидеть тебя до отъезда. Очень жаль, что у твоей мамы в тот же день расстроился желудок, отчего день рождения оказался настолько ущербным.

Несчастье случилось, когда я прыгал «ласточкой», еще до того, как оказался в воде. Видимо, все из-за того, что я напрягся впервые почти за три года и кость надавила на хилые нетренированные мышцы и связки. Я прыгал со средней вышки и ощутил разрыв, прежде чем коснулся воды, а потом с трудом добрался до бортика.