Не сомневаюсь, что Скотти будет в восторге от всех этих путешествий; и я хочу, чтобы мы вместе поступили в Вассар – но только отчасти.

Теннис колотит по этим летним сумеркам, а по утрам с сосен падает свежесть. Мной овладевает отвага горного одиночества, и я начинаю любить долгие дороги, ведущие к забытой и оплаканной тоске по прошлому. Приятно пахнет дымом, и одинокие фигуры блуждают, словно первопроходцы. Склоны холмов продолжают цвести, а ночи преследуют с каким-то умыслом.

Если ты не доберешься досюда раньше, День Благодарения здесь – золотое и августейшее время с яркими + мудрыми + непроницаемыми голубыми небесами и виноградом, теплым и ароматным от бесстрашного солнца.

Разве не весело будет? Разве не весело?

Я более чем благодарна за поездку, которая, нечего и говорить, пройдет настолько безупречно, что лучшего не могла бы пожелать даже Скотти, и убедит меня, что жизнь все еще идет своим чередом —

Премного благодарная

Не мог бы ты немедленно подтвердить все эти планы телеграфом, если еще не сделал этого?

Подписанная рукопись, 8 стр.,

с вытисненным «ОТЕЛЬ ИРВИНГ / 26 ГРАМЕРСИ ПАРК / ИСТ 20-я СТРИТ / НЬЮ-ЙОРК» наверху в центре

Дорогой Скотт:

Нью-Йорк – это блаженство, снова. В магазинах торгуют всевозможными устремлениями к всевозможным перспективам, и находится здесь, в стране столь многих надежд и обещаний, все равно что жить в сказке.

Спасибо за эту поездку; ты знаешь, что я всегда благодарна за счастье, которое ты мне даришь.

Скотти очаровательна как никогда; Скотти на грани того, чтобы стать восхитительной; Скотти невероятно мила и отвечает самым строгим требованиям. Радостно наблюдать, как хорошо она справляется со своими мировыми проблемами.

Пункт первый в моей программе духовной экономики:

Хотя доктор Кэрролл запросил список всех моих трат на покупки, он дал сиделке всего $100 на все развлечения и одежду. Я не знаю, как ты поступил, но посылать деньги на мои нужды в эту больницу означает отправлять их в неизвестность. Они не дадут их мне и действительно лелеют идею, что любой обязан довольствоваться жильем для туристов, питанием в закусочных, не давать чаевых и, вообще, уклонятся от всех обычных щедрот, которые поддерживают простой и приятный социальный порядок.

Во время той поездки во Флориду, за которую доктор Кэрролл послал тебе счет на $200, он как-то утром потратил полчаса, торгуясь из-за пятидесяти центов, которые стоили отдельные кровати для меня и сиделки. Я не считаю, что это учреждение безупречно как в духовном, так и материальном смыслах.

Не мог бы ты отдавать им только необходимую плату, а остальное Маме или Розалинде?

Зрелищ нет никаких, но улицы искрятся и сверкают воспоминаниями и стремлениями. А на это воскресное утро проливает свой свет янтарная благодать.

Мне бы хотелось, чтобы тебе удалось приехать на Восток – забавно было бы снова здесь с тобой встретиться. Мерфи выглядят просто обворожительно; возраст и прожитые годы ничуть их не тревожат и, возможно, делают максимально невосприимчивыми. Это были поистине выгодные отношения – если б они знали, насколько повлияли на жизненные ориентиры других людей, то меньше бы на вызовы своим собственным. И все это лишь самые мимолетные впечатления на переполненном причале.

Для Мамы это сказочная страна. Ты, должно быть, с благодарностью вспоминаешь множество радостей, которое принес людям.

Еще раз спасибо тебе.

Розалинда уезжает в Атланту 24-го. Воспоминания о Нью-Йорке без нее будут менее сладостными. Но хорошо, что она ближе к дому.

Можно мне съездить домой на День Благодарения и на Рождество, а вскоре и навсегда?

Меня настолько тошнит от морализаторского тона и репрессивной атмосферы этой больницы, что просто не знаю, как это вынести. При самых моих желательных достижениях, они в лучшем случае относят меня к категории подозрительных; и любая непосредственная реакция в каких угодно обстоятельствах здесь означает неделю без свободы. В моей жизни не было места, которое я бы так ненавидела. И я еще раз тебе повторяю, что им нельзя доверять.

Сегодня мы повезем Скотти к Оберам и молимся, чтобы она не приехала вся измотанная. Когда ты с ней встретишься, она уже полмира объездит.

Глубочайшая благодарность и тысяча спасибо за цветы и за это обновление моего эго.

Как только у тебя закончится этот стресс, не мог бы ты посмотреть, как мне уйти отсюда с сиделкой? Так будет и дешевле, и практичнее – и как же приятно самой выбирать себе зубную пасту.

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дорогой Скотт:

Нью-Йорк, как обычно, совершенно меня очаровал: в одеждах таились обещания, скрытые в вихре и блеске, а всякая мелочь обретала величие абстрактной эпохи и почти абсолютную ценность.

Никаких спектаклей не было, а статую Свободы закрыли на ремонт; но я сходила на два очень интересных концерта и попыталась осмыслить несколько случайных фильмов.

Мы навестили Оберов. Их дом словно сошел со страниц Лонгфелло или какого-то причудливого, но простодушного поэта: мечтательно витает в аромате орхидей и будто осыпается по каменистому склону. Я никогда не видела более очаровательного ребенка, нежели их долговязый рыжеволосый мальчишка. Нам бы хоть как-нибудь выразить им свою благодарность.

Это было мечтой, роскошеством, снова лежать в постели и уговаривать утренние булочки + кофе; к тому же так приятно убеждаться в проистекании времени. Потому что в этих холмах лето взрывается пеной пурпурных астр, и золотарник сохраняет сияние уходящего лета, а Время рассеивает дружеские оплошности.

Большое тебе спасибо; и еще раз спасибо; и снова, и снова спасибо за самый желанный из отпусков.

Скотти должна была встретить меня на вокзале, но я не смогла отыскать адрес миссис Финни —

Как было бы хорошо повидаться с тобой.

Машинопись (черновик), 1 стр.

[Малибу-Бич, Калифорния]

Дорогая Зельда:

Очень жаль, что со Скотти все так перепуталось. Вернее, жаль, что ветер начудил и ее самолет приземлился в Вашингтоне. Надо думать, ты узнала об этом, прежде чем отправилась в Ньюарк; полагая, что ты покинула Нью-Йорк в два тридцать, она, разумеется не последовала дальше, а осталась в Балтиморе.

Ей здесь очень понравилось, чего не скажешь обо мне. Ужасная нагрузка и масса усилий в такое напряженное время.

Кажется, она преисполнена благими намерениями относительно колледжа, но я уже немного устал от ее благих намерений, так что подожду хоть каких-нибудь результатов. Она вела интересный дневник, который я собираюсь отдать машинистке и прислать тебе копию.

Надеюсь, ты получила удовольствие от Нью-Йорка, и с нетерпением жду нашей встречи.

С любовью —

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Пункт первый: я бы очень, очень хотела, чтобы мы со Скотти вместе поехали в Алабаму на Рождество – я на столько времени, на сколько это возможно устроить, а Скотти – пока не надоест. Очень важно поддерживать ее связь с семьей: хорошо, что она узнает моих родственников, так же, как и тех, кто окружали нас с тобой. А еще я твердо убеждена, что ребенок, получивший в жизни столько преимуществ, сколько имела их Скотти, и сам будет с благодарностью выполнять свои родительские обязанности, и никак не следует поощрять отношение к «семейным» хлопотам как к делу скучному и неинтересному. Если ты не согласишься с такой точкой зрения, ее жизнь в конечном счете полностью подчинится материальным ценностям и лишится какого бы то ни было понимания духовных усилий и обязательств. Уже года три я прошу тебя предоставить нам возможность хотя бы познакомить ее с такими натурами, которые наверняка найдут отражение в ее собственной. Это и нас осчастливит, любой порадуется, когда почувствует заботу со стороны окружающих. Тем не менее, тебе известно, что я всегда подчинялась твоим суждениям, и добровольно, и волей-неволей. Я также прекрасно осознаю, каких усилий и обязательств стоит тебе благополучие Скотти, и понимаю, с какой радостью ты жертвуешь собою.