Однако я попал в хорошие руки, и они спасли меня от необратимой деформации руки, хотя, боюсь, мне придется неделю диктовать Джиму Херли окончание рассказа, вместо того чтобы марать бумагу карандашом, что представляется мне более естественным.

С самой нежной любовью,

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дорогой и любимый До-До:

Какой ты забавный на фотографии в газете. Как бы хотелось, чтобы мы вот так плавали вместе – Я буду просто счастлива, когда ты снова вернешься домой. Когда же мы снова будем втроем – Помнишь, как мы впервые обедали в «Билтморе», и ты сказал: «Теперь мы никогда не будем вдвоем – отныне мы будем втроем». И в этом была какая-то грусть, а потом стало самым грустным на свете? Но никогда мы не были так близки и безмятежны – Ох, как я буду рада увидеть тебя десятого числа.

Скотти была милая, как я себе и представляла. Она на дюйм ниже меня, а весит на четыре фунта больше – и я ее самый преданный тайный обожатель —

Может, я смогу вернуться домой

Вот о чем мы говорили в нежности той необъятной алабамской ночи много лет назад, когда ты пригласил меня на обед, а я прежде никогда не обедала, а всегда только ужинала. Генерал был в отъезде. Ночь была мягкой и серой, деревья перистыми в свете фонарей, а темные дебри соснового леса источали аромат прошлого, и ты сказал, что вернешься, где бы ни оказался. На что я ответила, что буду ждать здесь. Я не совсем в это верила, но теперь верю.

И вот, годы спустя, я написала тебе картину с неизменными маками, и картина эта гласила: «Что бы ни происходило, я всегда любила тебя именно так. Так мы ощущаем себя; иные чувства могут накладываться, даже случайность способна привнести другие свойства в наши эмоции, но здесь наша любовь и ничто не может ее изменить. Ибо это правда». И я по-прежнему люблю тебя.

Это я сказала:

«У меня такое чувство, будто что-то произошло, но я не знаю, что именно».

Ты сказал:

«Ну», – и улыбнулся (для меня это стало комплиментом, потому что ты прежде никогда не слышал, чтобы слово «ну» использовалось подобным образом), дескать, если ты не знаешь, то я и подавно.

Затем я сказала: «Полагаю, никто не знает».

и

ты надеялся, и я догадалась,

что все будет хорошо —

Так мы и поженились —

И, может быть, все, в конце концов, и будет хорошо.

Существует так много домов, в которых я бы хотела с тобой поселиться. О, разве ты не будешь моим – снова и снова – и опять, и опять —

Душа моя, я люблю тебя

Счастливо, счастливо на веки вечные – насколько в наших силах.

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший До-До:

Как жаль, что происшествие, будто сошедшее со страниц юмористической газеты, случилось именно с тобой; и я рада, что все позади. Здесь аромат пропечённых тропинок в сосновом лесу и печальный протест раскидистых дубов, а ранним вечером смуглые лесные голуби, и янтарный сумрак заливает дорогу. Маленькие птички заливаются сладчайшими и самыми библейскими из каденций, а жимолость так же чувственна и обволакивающа, как жара от полудня до двух.

Я очень горжусь Скотти; такое трудолюбие в учебе чего-то заслуживает – но что-то у нее и так есть – в любом случае, я рада, что она собирается стать президентом Соединенных Штатов, когда вырастет, и хотела бы послать ей какой-нибудь подарок. Город стал такой же розовой и такой же далекой мечтой о недостижимой славе, как человечество, кружившееся и кружившееся по тропинкам собственного домашнего сада.

Ощущение печали и законченности, когда покидаешь какое-нибудь место – это хорошее чувство; мне нравится, что историю нельзя изменить и в очередном месте поселяются призраки – старые печали и полузабытое счастье сложены там, откуда они могут вернуться.

Пожалуйста, возьми с собой все, что сможешь отыскать: ощущение от всепоглощающей жары летних улиц Балтимора с вязами и пестрыми тенями на кирпичных стенах. А я постараюсь между среди дубов и сосен, в зарослях флоксов и в подлеске на склоне холма отыскать хоть что-нибудь и принести тебе —

Люблю

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший До-До:

Мне так жаль твою маму[235]. Когда человек стареет и в завершение сталкивается с различными аспектами своего прошлого, истории жизней, которые мы разделяем друг с другом, систематизируются.

Зная о том, что окажется в конце переплетения трагедий, разочарований или счастья, жизней, преисполненных служения или служащих балластом, печально воскрешать в памяти те нечаянные судьбы, которые затронули твою собственную.

И столь же печально воспроизводить ту вечную надежду, на которой зиждется жизнь, щеголять в дуновениях ее счастливой безопасности или увядать в обволакивающей горячке человеческих грез.

В любом случае, твоей маме сейчас лучше, чем на земле. И Краса Небес такова, какой мы способны ее оценить.

Лето здесь прошло. Были золотые яблоки Гесперид, но все они обратились яблочным пюре. Леса уступают сентябрю. Вершина горы Сансет скрыта кронами деревьев, а голубые хребты простираются до библейских времен. Пахнет сухой пылью и пропыленным золотарником, по лесу разносится запах очага и кофе. Здесь есть счастье одиночества и красота лета, отказывающегося от своей красоты. Хотелось остаться там и молоть кукурузу.

Я люблю благочестивое и почитаемое кукурузное поле. Тыквы здесь золотые, и утреннее солнце раскалывает мир по линии ручья.

Если ты все же отправишься в Калифорнию, пришли мне, пожалуйста огромную кипу твоих самых фешенебельных адресов. И куда писать Скотти —

Спасибо за чек. За прошлый год я напряла столько, что хватило бы Клото[236] и навсегда отвратило бы Мойр от их ремесла – так что закажу из вытканной ткани красивый костюм от Пуаре или что-нибудь еще достаточно незаменимо-бесполезное, чтобы родить ощущение роскоши.

Ты выглядишь таким отдохнувшим и совсем непохожим на инвалида – надеюсь скоро совсем поправишься. И в ободрение моя неизменная признательность, моя вечная благодарность постоянная, навсегда преданность, ведь я

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший До-До:

Осенняя грусть + грусть о том, что прошло, притаилась за дымчатым горизонтом; с неохотой вступаешь в новое утро. Грустно сознавать, что завершилось еще одно лето + время каникул и все ожидания от этого года. Ты был так добр, предприняв ради меня столь долгую поездку, и я знаю, чего тебе это стоило. Когда ты уходишь, я всегда оглядываюсь по сторонам, систематизирую проведенное с тобой время и веду счет твоим постоянным одолжениям.

Скотти уехала совершенно счастливая – образцовое путешествие для пятнадцатилетней девушки – моды + папильотки, снимки «кодаком» + полные карманы – я надеюсь, у нее впереди счастливый учебный год; она кажется красивее + милее, чем когда-либо прежде.