Как бы то ни было, мы будем думать о тебе и постоянно говорить о тебе, и с нетерпением ждать встречи, и желать, чтобы ты была с нами. Насчет ваших тамошних расходов, надеюсь что-то предпринять уже к тому времени, когда ты получишь это письмо.

С любовью,

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д. О.

Скотти пишет рассказы о роскошных бассейнах и незнакомцах с Востока; об уроках вождения и интересных занятиях ныряльщиков, что вызывает во мне неимоверную зависть. Удачи!

Здесь в самом разгаре теннисный турнир, где я возвеличиваю себя, показывая все, на что способна. Это очень увлекательно и придает динамики послеобеденному времени; кроме того, это весьма поучительно в качестве демонстрации достижений, достигнутых за столько сезонов, проведенных в горах.

Мои занятия живописью не столь интенсивны, как прежде, но я ожидаю дальнейшего вдохновения в любой момент. Всего 6 из самых важных проектов завершены; один из них на холсте. До конца следующей зимы я рассчитываю завершить еще по крайней мере двенадцать. При этом денег нет совершенно: я должна больнице $25 за поездку в Салуду, так что мое финансовое положение можно обсуждать лишь самым негативным образом.

Доктор Кэрролл попросил меня обсудить с тобой планы на осеннюю экскурсию. В зависимости от того, сколько есть денег, мне просто необходимо первого сентября поехать а Монтгомери на несколько недель. Доктор Кэрролл организует поездку на Всемирную выставку, но я считаю, что сейчас это не по карману, и чувствую, что Мама имеет полное право на мое внимание. Доктор говорит, что он будет планировать, целиком полагаясь на твое мнение; поэтому, пожалуйста, будь конкретен в письме к нему. Я не хочу брать сиделку. Это удваивает расходы, а нужды в ней больше нет.

А пока береги свое здоровье. Сожалею по поводу Обера. Разрыв носит личный характер?[272]

Преданная

Машинопись (копия), 1 стр.

16 августа 1939 г.

Дорогая: —

Я рад, что Скотти сглаживает здесь происходившее – на самом деле, гладкость эта была весьма поверхностна – долгая борьба за то, чтобы свести оба конца. Зато С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ Я НА ЖАЛОВАНИИ, и если у меня все получится (кинокартина для «Юниверсал»), то худшее позади. Я платил за продукты короткими заметками для Esquire, пытаясь при этом отвлечься от физических и душевных неурядиц, что необходимо для хорошего рассказа. Сейчас в Post выходит один, что, я надеюсь, поможет нам справиться.

Первые два дня были для Скотти захватывающими из-за принстонских мальчишек, которые ее здесь поджидали. Наши соседи наполнили свой маленький бассейн, и в целом она совсем неплохо проводила время, хотя, разумеется, ничего похожего на то, что я мог предложить ей в прошлом. Мне она нравится – она проделала большой путь в сравнении с прошлым годом. Она добросовестно учится вождению на заложенном-перезаложенном форде и пишет рассказ, который кажется мне чертовски хорошим, а еще сочиняет тексты для мюзикла.

Возвращаясь к твоему письму, я этой же почтой пишу доктору Суитту и прошу его сделать что-нибудь относительно плавания, а еще заверяю, что в понедельник, когда начнут поступать зарплатные чеки, я начну выбираться из больничных долгов. Я повторяю то, что говорил уже прежде: нынешняя катастрофа не довела нас до столь ужасного положения, как в 1936 году, так что даже кажется вполне возможным для тебя съездить в сентябре к твоей матери. Я не могу обещать насчет 1-го сентября, но сделаю все возможное, чтобы облегчить жизнь нам обоим.

Поездка на Всемирную выставку в ближайшем будущем, видимо, не состоится. Она уходит в самый конец списка самых необходимых расходов, таких как налоги, страховка, хлеб насущный, обучение в Вассаре и твоя поездка к матери. Если дела пойдут наилучшим образом, то все возможно, но уж никак не в начале осени. Сам я собираюсь, если получится, отправиться в ноябре на Восток, хотя бы на какое-то время.

С любовью,

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Салуда, Северная Каролина]

Дорогой Скотт:

Пока я не в больнице, пользуюсь первой же возможностью, чтобы написать тебе более откровенно.

Первое: больница очень дорогая, и, с самой моей беспристрастной точки зрения, нет никакой насущной необходимости в моем здесь содержании. Доктор Кэрролл, а если быть точным, то доктор Суитт именем доктора Кэрролла сам советует поменьше заниматься самоанализом, побольше общения, поменьше раздумий и мечтаний, а, как тебе известно, от них чрезвычайно трудно добиться хоть каких-то социальных прав. И хотя они долгое время проявляли великодушие, внимательность и доброту, тем не менее лишают тебя чувства независимости и права на спонтанное принятие решений, заставляя заранее планировать самые незначительные поступки —

Мама была бы очень рада компании, так что самым конструктивным планом было бы позволить мне пожить у нее три месяца, начиная с первого сентября.

Какой смысл так тратиться, когда ты не располагаешь достаточными деньгами, чтобы швырять их направо и налево?

Второе: Скотти имеет право на всякое проявление сердечной теплоты, которое способны предоставить ей ее родители; и хотя она почти не пользуется этой привилегией, я бы хотела иметь возможность предложить ей всю теплоту родительского крова.

Надеюсь, все это не носит революционного характера и даже не является радикальной политикой – потому что ты обещал мне давным-давно, прошлой весной, что поможешь мне к следующей осени выбраться из этого узилища —

Я два дня провожу в Салуде – хорошо слушать полуденный шум леса и вдыхать ароматы утреннего воздуха —

Я рада, что твое лето проходит так успешно, и надеюсь, что ты посчитаешь Скотти столь же очаровательной компаньонкой, как и я.

Пожалуйста, позволь мне вернуться домой —

Преданная

Пожалуйста, отвечай сдержанно.

Машинопись (копия), 1 стр.

18 августа 1939 г.

Дражайшая Зельда: —

Получил твое письмо из Салуды. Обязательно постараюсь организовать поездку в Монтгомери в начале сентября. Твое письмо огорчило меня, и я готов был сказать: «Да отправляйся куда угодно хоть сейчас», – но это не учитывает сложившуюся здесь ситуацию. Через две недели я смогу куда лучше справиться с этими проблемами и доктором Кэрроллом. Вслед за столь серьезными заболеваниями, как у меня, следует период душевного упадка, и сейчас я в первую очередь озабочен тем, чтобы все мы были живы и благоустроены. Я работаю над кинокартиной в «Юниверсал», и ситуация такова, что если я в течение следующей недели смогу убедить их в своей пригодности для этой работы, это ослабит финансовое давление осенью и зимой.

Скотти очень мила, и, учитывая ее возраст, вполне дружелюбна – с другой стороны, она – еще одна обязанность, поскольку учится водить машину и приносит мне свои работы, а этим летом нет под рукой Хелен Хейс, которая могла бы устроить ей гламурный тур по Голливуду. Все это сводится к тому, что, хотя я практически здоров, силы мои на исходе, а я должен беречь их для своей работы. Ненадежность человеческого тела раздражает меня не меньше, чем тебя причуды нервной системы. Пожалуйста, никогда не сомневайся в том, что я стараюсь сделать для нас все, что в моих силах. Сколько раз я желал, чтобы моя работа носила механистический характер и ее можно бы было выполнять или делегировать вне зависимости от душевного состояния, потому что я не желаю и не ожидаю счастья для себя самого – только достаточно спокойствия, чтобы все мы могли продолжать свое существование. Но твоего счастья я желаю чрезвычайно, так же как безопасности для Скотти.