Фотография для обложки книги «Спаси меня, вальс».

Возможно, эту фотографию просила прислать Зельда Скотта в письме 124

Рождество 1925, Париж

После свадьбы и триумфальной публикации «По эту сторону рая» (первый тираж в три тысячи экземпляров был распродан за три дня; к концу 1921 года было выпущено двенадцать тиражей, всего более 49 000 экземпляров), молодожены оказались знаменитостями самого начала «ревущих двадцатых» в самом центре тусовки. Как писал позже Скотт в «Моем утраченном городе» (1932), «К моему изумлению, меня воспринимали не как жителя Среднего Запада и даже не как отстраненного наблюдателя, но как образец того, в чем нуждается Нью-Йорк». А Нью-Йорк нуждался в привлекательной паре, без конца пьющей и веселящейся, чьи эскапады – купание в фонтанах, поездки на крышах таксомоторов, раздевание во время представлений ревю «Скандалы Джорджа Уайта» и стычки с полицейскими – становились главной темой светской хроники. «Мы ощущали себя детьми в огромном, залитом светом, неисследованном амбаре», – вспоминает Скотт в «Моем утраченном городе». Но в том же эссе он пишет о «вечерней поездке на такси между высокими домами, под сиренево-розовым небом, когда я заорал оттого, что получил все, что хотел, и понял, что никогда больше не буду так счастлив».

Пожив в нескольких нью-йоркских отелях, по меньшей мере из одного из которых их изгнали за причинение беспокойства другим постояльцам, Фицджеральды весной 1920 года арендовали дом в Уэстпорте, штат Коннектикут, где Скотт писал рассказы и начал второй роман. Тем летом они поехали на своем подержанном спортивном «Мармон-купе» в Монтгомери, навестить семью Зельды. Эту поездку Скотт потом обессмертит в юмористическом эссе «Странствие самоходной развалюхи» (The Cruise of the Rolling Junk) (1924). В сентябре издательство Scribners напечатало первый сборник рассказов «Эмансипированные и глубокомысленные» (Flappers and Philosophers). Хотя отзывы были неоднозначны, сборник продавался прекрасно, возможно, на волне успеха «По эту сторону рая». Но у Фицджеральдов уже начались ссоры, часто после обильных возлияний. Ниже приводим фрагмент письма Зельды, врученного Скотту после одного из подобных случаев.

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Уэстпорт, Коннектикут]

Я смотрю на расходящиеся тропинки и вижу, как ты приближаешься – из всякого клочка тумана, из дымки ко мне спешат твои любимые мятые брюки – Без тебя, любимый, любимейший, я не могу ни видеть, ни слышать, ни чувствовать, ни думать – или жить – я так люблю тебя и никогда в жизни не допущу, чтобы мы разлучились хоть на одну ночь. Это как молить о пощаде бурю или убить Красоту, или состариться, без тебя. Я так хочу тебя поцеловать – затылок, где корни твоих прекрасных волос, и грудь – я люблю тебя – и не могу сказать, насколько – Думать, что я могу умереть, а ты и знать не будешь – Пупсик, ты хоть попытайся ощутить то, что чувствую я – насколько я безжизненна, когда тебя нет – я даже не в состоянии ненавидеть этих отвратительных людей – ни у кого нет права жить, кроме нас – они только пачкают наш мир, а я не в состоянии их ненавидеть, потому что так жажду тебя – Приходи Скорей – Скорей Приходи ко мне – я не могу без тебя, даже если бы ты меня возненавидел или покрылся язвами, словно прокаженный, – если бы ты сбежал с другой женщиной и морил меня голодом, и бил бы меня – я бы все равно хотела тебя, я знаю

Любимый, Любимый, Драгоценный —

Твоя Жена

Возможно, бурные ссоры скорее убеждали, нежели разубеждали Фицджеральдов в успешности их брака. Подводя итоги года в своем «Гроссбухе», Скотт пишет: «Веселье и Свадьба. Вознаграждение за год предыдущий. Самый счастливый год с тех пор, как мне исполнилось 18». После их возвращения в Нью-Йорк он продолжает работу над своим вторым романом.

В феврале 1921 г., когда Зельда обнаружила, что беременна, они решают предпринять свое первое путешествие за границу и 3 мая отплывают в Англию каютой первого класса теплохода «Аквитания». Прямо перед отплытием Скотт передал своему агенту Гарольду Оберу черновик нового романа «Прекрасные и проклятые» для серийной публикации.

В Лондоне Фицджеральды ужинали с английским романистом Джоном Голсуорси, драматургом и критиком Сент-Джоном Эрвином и ирландским драматургом Ленноксом Робинсоном, а также обедали с леди Рэндольф Черчилль и ее сыном Уинстоном. Они съездили в Париж, Венецию и Рим, после чего вернулись в Лондон и в июле отплыли в Америку. Эта первая поездка в Европу не слишком их впечатлила, как позже подчеркнул Скотт в письме своему университетскому приятелю Эдмунду Уилсону:

«Будь проклят этот европейский континент. Он вызывает только лишь антикварный интерес. Рим всего на несколько лет отстает от Тира + Вавилона… От Франции меня стошнило. Глупая поза обиженной, которую должен спасать мир. Я считаю позором то, что Англия + Америка не позволили Германии завоевать Европу. Это единственное, что могло бы спасти нагромождение старых развалюх».

Вернувшись, Скотт и Зельда поселились в Сент-Поле, где Зельда впервые встретилась с родителями Скотта. Скотт провел осень, правя «Прекрасных и проклятых» для книжной публикации. 26 октября 1921 года родилась их дочь, Фрэнсис Скотт Фицджеральд; в своем «Гроссбухе» Скотт записывает слова Зельды на ее рождение: «Надеюсь, она красива и глупа – прекрасная маленькая дурочка» – слова, впоследствии вложенные им в уста Дэйзи Бьюкенен в «Великом Гэтсби».

В марте 1922 года Фицджеральды вернулись в Нью-Йорк к публикации «Прекрасных и проклятых», и, если верить Мэттью Брукколи в его биографии Фицджеральда «Своего рода эпическое величие» (Some Sort of Epic Grandeur), Зельда должна была сделать аборт, отказываясь заводить второго ребенка сразу после первого. Хотя роман получил в целом весьма прохладные отзывы рецензентов, ожидавших еще один «По эту сторону рая», продавался он совсем не плохо. Лето Фицджеральды провели неподалеку от Сент-Пола, в яхт-клубе «Белый медведь», где Скотт готовил второй сборник рассказов «Сказки века джаза», опубликованный в сентябре, примерно в то время, когда пара арендовала небольшой дом на Гейтуэй Драйв в Грейт-Неке на Лонг-Айленде. Весной и летом 1922 года Зельда начинает публиковать в газетах и журналах короткие юмористические рассказы, в том числе ироническую рецензию на «Прекрасных и проклятых» в «Нью-Йорк трибюн». Осенью 1923 года на вопрос интервьюера Baltimore Sun, честолюбива ли она, Зельда ответила: «Не особенно, но я полна надежд. Я не желаю вступать в сообщества. Никаких комитетов. Я не активистка. Просто быть собой и наслаждаться жизнью».

В Грейт-Неке Фицджеральды оказались в пестром обществе писателей, деятелей шоу-бизнеса, светской публики и бутлегеров, появившихся потом в разных обличьях в третьем романе Скотта. Среди тех, с кем они регулярно проводили время, были комики Эд Уинн и Эдди Кантор, светский лев Герберт Баярд Своуп, драматург Сидни Ховард, киномагнат Сэмюэл Голдвин, писатели Ринг Ларднер и Джон Дос Пассос. Скотт очень подружился с Ларднером, убедил Scribners опубликовать его юмористические рассказы, постоянно с ним пил и куролесил. В эссе «Как прожить год на 36 000 долларов» Скотт объяснял, что «у многих уставших от жизни нью-йоркцев вошло в привычку проводить выходные в загородном доме Фицджеральдов». В течение некоторого времени Скотт пытался, пусть и безуспешно, заинтересовать бродвейских продюсеров в постановке написанной им пьесы, политической сатиры под названием «Размазня» (The Vegetable) (опубликована Scribners в апреле 1925 года); в конце концов пьесу взял Сэм Харрис, но она с треском провалилась на пробном загородном показе в Атлантик-Сити в ноябре 1923 года (в «Как прожить год на 36 000 долларов» Скотт не без сожаления замечает: «После второго акта я хотел остановить представление и сообщить, что все это было ошибкой, но актеры героически продолжили борьбу). Отрезвленный провалом пьесы и, как обычно, погрязший в долгах издателю и литагенту, Скотт завязал со спиртным. Между концом 1923 года и весной 1924-го он написал десять рассказов, позволивших посвятить лето работе над новым романом. Несмотря на доходы от рассказов – в 1923 году он заработал более двадцати восьми тысяч долларов – у Скотта и Зельды никогда не оставалось денег после оплаты расходов, необходимых для поддержания их образа жизни.