Между тем: я не собираюсь пускаться в какие-либо поверхностные откровения, и все, что я бы хотела тебе сообщить, настолько значительно, что я предпочитаю не начинать, пока обстоятельства не станут менее напряженными.

Скотти, должно быть, была окутана грезами на балу. По крайней мере, под такой эгидой это кажется вдохновляющим началом жизни.

Небеса Эшвилла к нам не слишком безжалостны; пока что не было жертв от пурги или космических угроз; впрочем, я часто завидую пребывающим под цветущими облаками Калифорнии – и рада, что хотя бы тебе тепло —

Преданная

Машинопись (копия), 1 стр.

6 декабря 1939 г.

Дражайшая Зельда: —

Я как-нибудь оплачу счет Джин Уэст, хотя ей, возможно придется подождать пару месяцев, но меня это несколько смутило. Разве в больнице не удивятся, откуда у тебя новое платье? Единственное, что можно было бы сделать, это прикинуться, будто Розалинда прислала его тебе из Атланты через Джин Уэст, или же Розалинда поручила Джин Уэст сшить его для тебя. Но ради бога, будь осторожна, потому что ты знаешь, что доктор Кэрролл расценит эти телеграммы и письма ко мне со стороны как вопиющее нарушение наших договоренностей. Я не могу написать ему напрямую, потому что понимаю, что больница тут же лишит тебя любых отлучек. Так что будет гораздо лучше для тебя сейчас мне не телеграфировать и вообще никак со мной не связываться, кроме как по легальным больничным каналам. Тебе самой должно быть ясно, что поскольку я у них в долгах, то не имею никакого права покупать тебе одежду и прочие принадлежности, которые ты не могла бы получить через больницу с их согласия и при их содействии. Я слишком хорошо понимаю, насколько отсутствие денег калечит человека.

Эта осень чрезвычайно важна в жизни Скотти, и я хочу, чтобы у нее было достаточно одежды. Кто-то прислал ей сумку за $25.00, и она поменяла ее на вечернее платье, но я тебя уверяю, что какой бы она ни казалась тебе прошлой весной, эта доля бедности заставляет ее с предельной осторожностью относиться к каждому потраченному пенни. Похоже, в этом году дела у нее в Вассаре просто великолепны; по крайней мере, если верить тому, что она пишет в своих письмах, однако я просто не в состоянии одеть тебя этой осенью. Туберкулез обострился, и я снова прикован к постели.

Как я уже говорил, я собираюсь, если все получится, отправить тебя на Рождество в Монтгомери и заодно дать тебе возможность увидеться со Скотти. С другой стороны, если ты будешь нарушать режим, скрыть это не удастся. Рано или поздно больница тебя поймает. Все, что я говорю, и так совершенно очевидно. Все сводится к тому факту, что я очень болен и очень беден. Если они вновь введут для тебя ограничения, все отношение к тебе изменится в мгновение ока.

С любовью,

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния

Машинопись (копия), 1 стр.

15 декабря 1939 г.

Дражайшая Зельда: —

Подробнее напишу тебе завтра. Думаю, надеюсь, верю, но без полной уверенности, что в ближайшие два дня я приступаю к работе в «Метро». Я ушел из агентства Суонсона. Ничто не удерживает тебя так, как старые друзья.

С неизменной любовью,

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дорогой Скотт:

Яркие незыблемые небеса дисциплинируют этот последний день года, вписывая его в анналы, им вдохновленные: каждому дается краткая передышка от течения времени.

Пусть новый год принесет тебе счастье, здоровье и кучу денег. Нельзя не пожелать и двух ценных даров, которыми был бы счастлив обладать каждый: целеустремленности и вдохновения

Я на пороге важных решений: каждый год я обещаю совершенствоваться в соответствии с обстоятельствами: думать о том, как быть и как этого добиться. Хорошо бы обнаружить самую амбициозную грань непосредственных возможностей и хорошо ощущать, что твои ресурсы используются в полной мере.

Я буду поистине счастлива увидеть Скотти. Как, должно быть, чудесно, когда перед тобой дебютирует мир и, может быть, еще более чудесно – пусть также и более жестоко – расти в мире настолько меняющихся горизонтов. Этому поколению, безусловно, понадобятся все ресурсы, которые они в состоянии накопить, и их должно быть немало, ибо наше время оказалось слишком потрясено своими собственными ошибками, чтобы рисковать, и поэтому немного дало своим детям, подобно ожесточенному, но побеждающему барону: в основном «стандарт» той эпохи, которую они могли себе позволить.

Дорогой: пожалуйста, не мог бы ты связаться с больницей, чтобы они меня выпустили?

Я же действительно достаточно здорова, чтобы постараться самой о себе позаботиться; мне так хочется предпринять такую попытку[283]. Не так много нам обоим осталось, а сейчас, в этот самый момент, у меня есть дом, куда я могу вернуться, пока не устрою свое бытие – а ведь так будет не всегда. Нет смысла уклоняться от решения этих проблем. Крайне затруднительно быть без денег, но еще хуже, когда ты не в состоянии взглянуть правде в глаза.

Сейчас у меня иссякли все ресурсы; я не могу сходить в кино, потому что у меня вообще нет денег. В таких обстоятельствах не будет ли разумнее и экономичнее позволить мне быть дома, где мое время будет использовано с куда большей пользой? Почему я не могу ходить в кино? Я прошу тебя признать это не только на основании твоих обязательств по отношению ко мне – как твоей жены, – но и на основании твоих социальных обязательств: когда совершенно нет денег, нужно научиться жить по-другому, в более соответствующих условиях. Я не сомневаюсь, что Мама будет очень рада, если я буду жить дома.

Между тем: как хорошо получать письма без цензуры – я словно бы взрослею.

Новостей никаких: я больше не видела нашу общую подругу, но намерена ее навестить, когда буду иметь возможность о чем-то ее попросить.

Преданная

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дорогой Скотт:

Ветер просачивается из-под подоконника, и все периоды покоя посещают эти горы с настороженностью. Последние несколько дней Космос исчерпал свой репертуар гнусных времен, тянувшихся до вечера воскресения, и мир снова почти безмятежен. Или так только кажется.

Я на седьмом небе от счастья от обладания десятью долларами. Собираюсь расплатиться за ланч и, может быть, куплю что-нибудь на то, что останется. Я всегда чувствую себя виноватой, тратя твои деньги, когда их нет; уверенность в трагичности человеческих судеб давно преследует нас обоих.

Просто чудо, что Скотти умудряется выполнять свои обязательства, когда у нее наперед расписаны все дни и месяцы. Это настоящий подвиг; и я так рада, что она проявляет все больший интерес к учебе, потому что она столь внимательна и обладает широким кругозором, каким, милостью божьей, и должна, учитывая цену ее образования.

Я получила очень славную рождественскую открытку от Оберов и уверена, что и у Скотти с ними все в порядке. Я так и не поняла, из-за чего возникла эта ссора, но полагаю, что в такие предельно трудные времена у литературных агентов тоже случаются не лучшие моменты.

Не знаешь ли ты кого-нибудь в Эшвилле, с кем мог бы меня познакомить и кто мог бы дать мне работу? Было бы просто спасением – иметь хоть какую-нибудь работу.