Персонал этой больницы более чем внимателен и сделал массу всего хорошего: помнили и звонили мне. Я надеюсь, что Скотти выпишут в следующий понедельник. Мы будем восстанавливаться со всей предписанной осторожностью. Очень бы хотелось провести десять дней в Салуде, наблюдая, как Время бродит по пыльным улицам, и слушая свистки поездов.

Тем временем опубликованы репродукции картин, отчего я ужасно горда и благодарна, тем более, что они напечатаны на редакционной полосе. Я уверена, что мы бы могли продать несколько картин, если бы устроили выставку.

Скотти пишет книгу: не пришлешь ли ей «Искусство письма» Стивенсона или еще что-нибудь, чтобы она поняла, насколько это сложней, чем кажется дилетанту? И еще: если ты отыщешь «Искусство и ремесло рисования», не мог бы послать и мне экземпляр? Подобного рода книги в Эшвилле нужно заказывать —

Преданная

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Мы переживаем оттого, насколько серьезно твое заболевание. Еще с тех пор, как мы вместе были в Нью-Йорке, я знаю, что твои легкие в критически неустойчивом состоянии; и была рада, что ты накопил немного денег на черный день. Очень тревожно, что состояние легких не улучшается.

Хотя Южная Калифорния, наверное, благоприятна для лечения туберкулеза, эта часть мира куда более пригодна для исцеления подобных заболеваний. Почему бы тебе не приехать на Восток при первой возможности, чтобы посмотреть, на что способно более щадящее солнце долины Трайона? Среди этих виноградников и залитых солнцем скал можно вылечить практически все.

Печально, что нам нечего предложить, кроме слов сочувствия, в такое время, когда бы так приветствовалось любое проявление нашей преданности.

– Скотти устроилась прекрасно. Где бы она ни находилась, вести слишком уж активную жизнь в ближайший месяц она не сможет. Я ужинаю с ней и провожу вечера, строя планы и радуясь, что она рядом. Вчера она ходила на ужасно милую бридж-вечеринку, а сегодня мы пригласили двух девочек на обед. На выходные мы уедем, а следующая неделя, без сомнения, пройдет так же приятно, как и эта. Так что, пожалуйста, не воображай, будто мы гибнем, оторванные от цивилизации, или же лишены всяческих человеческих контактов. Когда Скотти сможет плавать и играть в теннис или гольф, жизнь снова станет прекрасной.

Прилагаю счет за пансион. Мы по-прежнему на мели, хотя очень скромны в этом вопросе. В любом случае, у меня нет выбора, кроме как тратить как можно меньше и оставить ситуацию на твое усмотрение. Нечего и говорить, я даже не рассматриваю возможность поездки в Алабаму этим летом или пока не ослабнет давление столь многих неблагоприятных обстоятельств. Я более чем счастлива, что Скотти здесь, да и она, похоже, доброжелательно приспособилась к жизни, куда менее увлекательной, чем ее обычное существование. Это такое счастье, снова обрести близость с дочерью. Мы ведем беседы. Она очень переживает из-за твоей болезни и вполне серьезно настроена оказать любую возможную помощь.

Мои собственные возможности не так велики, как могли бы быть. Розалинда довольно бессвязно телеграфирует, что сможет приехать сюда позже, а Мама не приедет вовсе. Марджори и Нуни в Салуде. Хотелось бы быть способной на большее.

Очень жаль, что ты болеешь.

Преданная

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д. О:

Какое счастье, что Скотти рядом со мной. Мы пекли пирог и вспоминали всевозможные домашние приключения. Пансион – очень уютное место, увитое виноградными лозами и каким-то образом пропитанное аурой несуществующих воспоминаний, и Скотти здесь очень уютно – нечего и говорить, с каким величайшим удовольствием мы ужинаем вместе или бездельничаем летними вечерами. Если говорить о восстановлении, мало найдется таких мест.

Скотти коротает дни, трудясь над своим романом, немного дурачась за бриджем, загорая и, я надеюсь, делая шаги к столь неизбежной адаптации к более зрелому бытию: осознанию того, что орудовать обстоятельствами жизни других людей труднее, чем своими собственными.

Она такая милая: очень общительная и вовсе не своенравная, и как же я счастлива, замечая, насколько она внимательна и какие прилагает усилия, чтобы сделать жизнь сносной в обстоятельствах, как ей кажется, весьма ее ограничивающих.

Если тебе трудно принять ее этим летом в Калифорнии:

1) Не сомневаюсь, что Розалинда будет просто счастлива принять ее. Они с Ньюманом куда-то собираются в своем штате, но Скотти, несомненно, отыщет себе развлечения.

2) Я бы очень хотела поехать с ней на месяц в Алабаму. Я люблю эти бездонные лунные ночи, и нет сомнений, что она сможет с пользой провести время там, где жизнь для меня настолько пропитана воспоминаниями.

3) Она может остановиться у кого-нибудь из Тейлоров, на твой выбор. Отремонтированный дом кузины Сеси пустует, и ты сам знаешь, как рада она будет принять ее.

4) Меня осчастливит любая твоя договоренность с больницей, куда бы меня ни отпустили, чтобы я побыла с ней. Последнее, конечно, прежде всего. Помимо родительских уз, Скотти еще и прекрасная собеседница. У нее весьма широкие интересы, и она привносит в жизнь воодушевление, доставляющее мне массу удовольствий.

– Дорогой: я так переживаю из-за твоего здоровья. Может тебе станет лучше в этом климате, где горы помогут вновь обрести сопротивляемость организма. Почему бы тебе не поехать в Аризону или не вернуться в Трайон – не оставайся там, не уходи в себя. К тому же, наверное, не так уж приятно болеть в одиночестве. Если ты поедешь на Восток, мы со Скотти сможем чаще видеть тебя, и, возможно, ощущение былых ассоциаций принесет тебе хоть какое-то утешение. А пока я хотела бы что-нибудь тебе послать: книжными магазинами Эшвилл не блещет, и я знаю, что тебе не нужны домотканые галстуки —

Но я думаю о тебе и буду так рада хоть чем-нибудь помочь или хотя бы предложить какой-нибудь случайный фрагмент утешительной философии —

Преданная

Машинопись (копия), 1 стр.

[Энсино, Калифорния]

13 июля 1939 г.

Дорогая: —

Это прислала Марджори, что должно обнадежить тебя относительно матери. В таком случае, не лучше ли подождать, когда она приедет на Север и провести с ней какое-то время в Салуде, чем ехать в это жуткое пекло? И наоборот, если сначала приедут Марджори и Нуни, ты могла бы забрать мать и привезти ее в Салуду, где ей, наверное будет лучше с ее артритом.

Дай мне знать, что ты думаешь.

С любовью,

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Салуда, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Когда бы я ни приезжала в Салуду, ностальгия по спекшимся глинистым берегам, жаркому аромату полуденных сосен, пронзительному стрекоту сверчков, обращающему летние дни в Вечность, напоминает мне каникулы в Маунтин-Крик так много лет тому назад. Я просыпаюсь этими чудесными утрами, думаю о Папе и вспоминаю счастливое время, которое наше семья провела здесь в прошлом году.

Скотти с головой ушла в работу над своим романом, а я все еще собираю материалы для эссе. Вчера вечером нас, несомненно, сбила бы с ног кадриль, и вовсе не в переносном смысле, но мы воздержались, так как личный состав пока не готов к несению службы. Только в конце июля Скотти разрешат какую-либо серьезные физические нагрузки. Доктор Суитт проявил невиданные доброту и свободомыслие, позволив мне быть рядом с ней. Мы устраиваем наиприятнейшие из беспорядочных ужинов в ее угловом жилище и развлекаемся фильмами или чем-то еще, кажущимся нам целесообразным. Скотти проявляет заслуживающую одобрения усидчивость в чтении, она переживает (это между нами) оттого, что ты ожидаешь от нее баллов, изрядно превышающих средние, и очень хочет добиться хоть какой-нибудь работы. Она преисполнена конструктивной энергии, что чрезвычайно радует.