Как я уже тебе говорил, наши планы на лето, возможно, не потребуют столь кардинальных изменений, как тебе кажется.

С любовью,

Машинопись (копия), 2 стр.

29 мая 1939 г.

Дорогая: —

Судя по твоему письму, ты оцениваешь ситуацию гораздо хуже, чем она есть на самом деле. Прежде всего, ситуация с Т. Б. не так ужасна, как это было в 1935-м, и сопутствующее моральное состояние делает ситуацию совершенно иной. Тогда я все глубже увязал в долгах – я был ужасно разочарован сравнительно небольшими продажами «Ночь нежна» – у меня на руках была Скотти, еще подросток, и не к кому было обратиться за помощью, кроме миссис Оуэнс и учительницы французского – и последнее, самое важное: ты сама была ужасно больной девочкой, фактически ты достигла самой нижней точки своего недуга – теперь же все изменилось, и если бы ты могла увидеть, как я сейчас диктую это письмо, сидя на солнце в углу моей комнаты, полностью одетый и полный надежды и планов, и лишь немного злюсь на себя за то, что взялся за две последние работы, когда почувствовал, что здоровье мое ни к черту – ты бы избавилась от уныния, которое я ощущаю в твоих письмах. Я вполне способен работать, нет никаких проблем с алкоголем, и мне хочется, чтобы ты думала обо мне как о человеке, которому с каждым днем все лучше, и который все больше и больше хочет тебя увидеть.

Конечно же, вполне возможно организовать твой приезд в июле домой на день рождения, но пока остается небольшая сложность, с которой, я думаю, ты согласишься, лучше всего справиться там, в Эшвилле. В прошлом или позапрошлом письме Скотти сообщила мне, что несколько врачей утверждают, будто у нее хронический аппендицит (не острый) о котором следует позаботиться во время каникул. Она хочет поехать в Балтимор на выпускной своих старых одноклассников из школы «Брин-Мар» (как ты помнишь, она перескочила год, когда поступила в школу Уокер, и на год их опередила). Но она осталась очень близка с тамошними девушками, Клэр Игер и другими, и я полагаю, захочет остаться там на неделю или на десять дней, а потом, по моему замыслу, она могла бы отправиться на Юг, в Эшвилл и удалить аппендикс в той больнице, где мне лечили сломанное плечо.

Я уверен, что там есть превосходный хирург. Ты можешь выяснить это у доктора Кэрролла или я сам свяжусь с тем костоправом, Э. Т. Саундерсом, который вправлял мне плечо, или с доктором Рингером. Больница мне показалась очень современной и хорошо оборудованной, а операция, как тебе известно, сейчас настолько незначительна, что я бы по этому поводу не беспокоился. Я не хочу привозить ее сюда в июне (думаю, это должно быть решено здесь и сейчас), и если Скотти проговорилась, то, вероятно, для нее это важнее, чем она говорит, и я не думаю, что это тебя расстроит – а еще я думаю, что в такой момент рядом с ней должен быть кто-нибудь из нас.

Я не собираюсь сообщать ей об этом решении в ближайшую неделю, так что хотел бы, чтобы ты все обдумала и ответила на это письмо авиапочтой. Естественно, я совершенно не хочу тебя расстраивать и могу все устроить в Нью-Йорке, где, не сомневаюсь, Энн Обер будет рада это дело проконтролировать, однако мне кажется, было бы лучше, если бы ты имела возможность навестить ее в эти семь или восемь дней восстановления, которые, насколько я помню, требуются после такого рода операций. Пусть это будет такой проверкой. Если такая идея тебя пугает, напиши мне откровенно, как бы ты посоветовала мне разрешить ситуацию. С другой стороны, если ты спокойно прочитала все это, не думаю, что ее приезд станет для тебя невыносимой нагрузкой.

Больше новостей нет, поскольку я возвращаюсь к работе, но, пожалуйста, ответь мне на это письмо, как только у тебя появится возможность обдумать его хотя бы час и, возможно, посоветоваться с тем, кому ты доверяешь.

Всегда преданный,

P. S. Не пиши об этом Скотти. Я бы предпочел сообщить ей за пару дней, иначе это добавит ей переживаний во время экзаменов, которые сейчас в самом разгаре, и слегка омрачит ее балтиморские приключения.

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д. О.

У меня будет возможность ежедневно навещать Скотти; на углу этой улицы есть прекрасный пансион с хорошей кухней, где она сможет в покое провести десять дней, необходимых для восстановления.

Я, что и говорить, переживаю, но следую твоему совету: удаление аппендикса – это очень незначительная операция, и я не стану слишком уж паниковать. Я безмерно благодарна за то, что смогу быть рядом с нею, и сделаю все возможное, чтобы ее пребывание здесь было настолько приятным, насколько позволяет ситуация.

Доктор Суитт был так любезен, что позвонил доктору Саундерсу, и я теперь все смогу организовать через больницу: нужная нам больница называется «Миссия Эшвилла».

Больше всего я беспокоюсь из-за тебя, потому что знаю твою склонность пренебрегать медицинскими предписаниями, которые необходимо соблюдать. Однако не могу не признать, что то, с чем не можешь ничего поделать, лучше переносить невозмутимо, нежели неистовствовать. Так что тут я по темпераменту совершенно надежна и верю, что скоро ты станешь розовей, чем сама роза.

Как хорошо сознавать, что, по крайней мере, Скотти в трудные времена ощутит родительскую поддержку; и я так благодарна, что ты подумал об Эшвилле —

Дорогой, береги себя.

Машинопись (копия), 1 стр.

[Энсино, Калифорния]

8 июня 1939 г.

Дражайшая Зельда: —

У меня от тебя два письма, одно авиапочтой, по поводу операции Скотти, а другое явно послано еще до того, как ты получила мое. Пока она в Балтиморе, я прохожу повторное обследование у моего старого друга, доктора Луи Хаммана. Я выяснил, что у нее было несколько «приступов». С другой стороны, я хочу быть абсолютно уверен? Что операция необходима. Я это говорю, потому что хотя она в любом случае приедет в Эшвилл, тебе лучше не предпринимать окончательных шагов, пока я не получу отчет от доктора Хаммана. Она прибудет в Балтимор сегодня, восьмого (если только не задержится на день с Гарольдом Обером или с кем-нибудь еще в Нью-Йорке), а отчет от доктора Хаммана я должен получить числа 15-го или 16-го – то есть за несколько дней до того, как она должна приехать в Эшвилл. Я немедленно пошлю тебе письмо авиапочтой, и тогда ты сможешь принять все меры, которые считаешь необходимыми.

Не забудь, что я сам позабочусь о том, чтобы поставить ее в известность, сообщив новости авиапочтой, как только узнаю, как долго она собирается пробыть в Балтиморе. Я, так же как и ты, очень рад, что ты окажешься рядом с ней, когда это кажется столь необходимым.

Ужасно огорчают известия о твоей матери. Похоже, для нашей семьи наступил большой год болезней. Я обязательно спланирую тебе поездку к ней к твоему дню рождения, как только решится вопрос с поездкой к тебе Скотти – с операцией или без. Возможно, в случае, если доктор Хамман решит, что операция не нужна, мы сможем придумать некую комбинированную схему.

Между тем, судя по твоему последнему письму, ты по-прежнему беспокоишься о моем здоровье. Только вчера вечером я общался с врачом, который сообщил мне, что я уже на 60% лучше (я его дословно цитирую), чем месяц назад – и за это время я вчерне набросал роман, закончил и продал рассказ в Collier’s Magazine[266], а еще наполовину закончил вещь в двух частях для Saturday Evening Post – так что, как видишь, я просто не мог быть совсем уж болен. Проблема у меня вполне ясная и находится под контролем – все дело в переутомлении на студии, и достаточно устранить причину, чтобы болезнь прошла быстрее, чем развивалась.