Подпись отсутствовала, только нарисованная алыми чернилами голова смерти. О чём должен был напоминать зуб, в записке не говорилось.
Калеб позвонил в колокольчик.
***
Три недели спустя Калеб стоял в конце пирса Мониколы и смотрел на запад. На нём был чёрный костюм и белая рубашка, он передвигался с помощью костылей.
Крутилась карусель. Дети играли в улламал на берегу моря. Над городом висела мрачная аура, как говорили медсестры. Осязаемый страх. Калеб его не чувствовал.
Он вообще мало что чувствовал.
В Катике его состояние называли "душевной усталостью", а сами врачи использовали более длинное теломирийское название. Когда душа слишком часто опустошается и наполняется, она восстанавливается медленно. Когда Калеба нашли, он был почти мёртв, его душа была пуста, а апперцепция нарушена. Он не знал, что это значит, и никто не дал ему внятного ответа. Не то спишь, не то мертв. И то, и другое одновременно. Его оживила субстанция души из его сбережений, и он очнулся со смутными воспоминаниями о пожаре, о Мэл, о битве в Змеях. Возможно, какая-то его часть осталась внутри них, внутри этого мира, дремлет и ждет, когда проснется. Это была его загробная жизнь или пламя.
Позади него в тени разрушенных зданий копошились горожане. Поднимались краны. Со строительных лесов доносились крики рабочих. Над головой бесшумно пролетали аэробусы.
Он снял с шеи акулий зуб и протянул его над водой.
Мэл исчезла. Стражи не нашли ее тела. Конечно, нет. Жар Змеев превратил ее в пепел.
Зуб указывал вниз, на зелено-черный океан. Волны рябили в его отражении, и шрам от ожога на его щеке, казалось, исчез. Он смотрел вдаль, на конец пирса, на горизонт, но не видел там ни света, ни даже заката.
В устье гавани неподвижно стояла Станция Залива. Он почти слышал, как бьется восстановленное сердце Кета, Владыки Морей.
— Прощай, Мэл, — сказал он.
Амулет дернулся в его руке и развернулся, указывая вглубь суши, на юг и запад.
Он бросил его в океан и ушел.
***
Два дня спустя Калеб днем зашел в "У Анджея". Бар уже давно восстановили. Каменные перила и двери, расплавленные Мэл, заменили без труда. Чего нельзя было сказать о черно-белой мраморной плитке, которая под воздействием ее пламени сплавилась и стала пятнисто-серой.
Играла музыка, и Калеб старался не думать о том, как в последний раз заходил в "У Анджея" на закате.
Он с трудом добрался до столика у восстановленных перил. От Четвёртой он узнал, как ему удалось выжить: она спикировала на коатла, чтобы схватить его, но в процессе сломала ему кости. Гипсовая повязка заделала пол. Калеб прислонил костыли к перилам и опустился на стул.
Солнце клонилось к океану. Крыши и небоскребы отражали и преломляли рыжеватый свет. От небоскребов к городу тянулись щупальца: подъемные механизмы, блоки и тали поднимали стальные балки и стеклянные панели для ремонтных бригад на верхних этажах зданий. Высунувшись из-за перил, Калеб увидел, что дорожные рабочие ремонтируют бульвар Сансильва.
Подошла официантка, и он заказал виски с водой. Погрузившись в свои мысли, он смаковал напиток.
Тео пришла незадолго до пяти и села рядом с ним с бокалом в руке.
— Привет.
Он отпил виски, почувствовал, как оно обжигает горло, и повернулся к ней с усталой улыбкой.
— Привет. Ты получил мое письмо
— Конечно. Ты выглядишь... — Он задумался, что она скажет дальше. Осунувшимся? В синяках? Сморщенным. — Лучше, чем в больнице. Как ты себя чувствуешь?
— Да.
— Так с кем же я сейчас разговариваю?
— Всё с тем же. По крайней мере, я так считаю. То же тело, тот же мозг, переливание моей собственной сохранённой души взамен утраченной. Философы могли бы поспорить. Не знаю.
Тео отмахнулся от этой мысли.
— Если им нужен был только ты, почему они не пришли за тобой в одиночку? Зачем было отбирать силу у Красного Короля?
— Аквель и Ахаль были голодны. Одной души им было бы недостаточно. Нам нужно было накормить Змей так, чтобы они уснули на века. Массовое жертвоприношение, сосредоточенное в одном человеке.
Она посмотрела ему в глаза, и он почувствовал, что она вот-вот задаст вопрос: "Ты ожидал, что умрёшь?" Она не стала его задавать, и ему не пришлось отвечать.
Он с гримасой указал на костыли и гипс.
— Теперь мне приходится лечиться по старинке. По крайней мере, я получаю пособие по болезни.
Она ждала, что он скажет что-то ещё. Когда он промолчал, она нарушила тишину.
— Кстати, с Сэм всё в порядке. Она обожгла руку и подвернула колено во время землетрясения, но поправилась быстрее тебя.
— Рад это слышать.
— Ей повезло. Художникам. — Она произнесла это слово как ругательство. — Она заслужила худшего за то, что сбежала.
— Не говори так.
Кран опустил стальную балку на пирамиду напротив. По её склону посыпались искры от сварки.
— Есть новости о Мэл? Или о Темоке? — Она запнулась, произнося его имя.
Он сделал глоток и подумал об амулете.
— После затмения Темок не появлялся ни передо мной, ни перед кем-либо другим. Но он не может исчезнуть навсегда.
— Хорошо, — сказала Тео. — Когда он вернется, кто-нибудь заставит его заплатить.
— Удачи. Мой отец не любит долги.
Искры посыпались, как звезды.
— Без тебя скучно. Я хожу в "Муэрте" одна. На днях одна банкирша пыталась ко мне подкатить. Я сказала ей, что у меня уже есть девушка. Толлан все спрашивает, когда ты вернешься.
Он посмотрел на часы и убрал их в карман куртки.
— Вот почему я хотел с тобой поговорить.
— Ты увольняешься.
— Да.
— И что ты будешь делать?
Он оторвал ногу от стула.
— Подожди. Я не хочу, чтобы мне пришлось делать это дважды.
— Дважды? Ты ещё кого-то ждёшь?
— Меня, — ответил Копил у неё за спиной.
Тео вскочила на ноги. Король в Красном выглядел как всегда: неприступный, алый, похожий на скелет.
— Добрый день, сэр, — сказал Калеб и снова коснулся своего гипса. — Простите, что не встаю.
Копил пошевелил пальцем. Ближайший стул ожил и со стоном ржавой стали подъехал к нему. Копил сел. Тео переминалась с ноги на ногу, потом тоже села. Калеб сосредоточился на своём напитке.
— Я пришёл за ответом, — сказал Король в красном.
— Я что-то пропустила? — спросила Тео.
— После того как он очнулся, я предложил мистеру Альтемоку повышение до старшего риск-менеджера в "Красный Король Консалдейтед". Он показал себя с лучшей стороны в кризисной ситуации.
— Это, — сказала Тео, — ещё мягко сказано.
— Я так не думаю, — ответил Калеб и поднял руку, останавливая возражения. — Я случайно узнал о заговоре Мэл. Я едва выжил и остановил её по чистой случайности.
— Ты действовал эффективно. ККК ценит эффективность.
— Я знаю. — Калеб отпил виски. — Поэтому я надеюсь, что вы согласитесь стать моим первым спонсором.
Копил моргнул.
— Что?
Тео прислонилась к столу с мрачным выражением лица и стал слушать.
— Войны Богов не окончены, — сказал Калеб.
— Я знаю нескольких богов, которые с этим не согласились бы, — сказал Копил, — будь они живы.
— На этом континенте Войны Богов никогда не заканчивались, потому что никто не заключал мирного договора. У Искари и Сияющей империи мир, но здесь мы ведем войну в тишине. Ремесленники одерживают победу за победой, но боги терпеливы. Идеи не умирают просто так. Истинные верующие передают веру и гнев новым поколениям.
Копил провел пальцем по поверхности стола. От его прикосновения железо заржавело, а камень почернел.
— И каждый раз, когда они восстают, мы побеждаем их. Мы будем сражаться, пока солнце не превратится в пепел, а потом будем сражаться среди звезд.
— Мы долго не протянем. — Калеб указал на север, за горы и апельсиновые рощи, в сторону озера Севен-Лиф, до которого восемьсот миль. — За последнее десятилетие этот город увеличился вдвое, а в следующем году увеличится еще. Ремесло делает возможным существование Дрездиэль-Лекса: мы обеспечиваем его водой, едой и кровом. Но если использовать Ремесло для ведения сельского хозяйства, почва истощится. Если использовать Ремесло для бурения скважин, земля сама по себе начнет проседать. Мы прошли сотни миль на север, чтобы украсть воду из Озера Семи Листьев, и скоро оно пересохнет. Что дальше? Война с Регисом, Шико или Центральным Катом? Война с Альт-Кулумом? Ремесленники против Ремесленников? Если вы думали, что Войны Богов были ужасны, то просто подождите. Это проблема не только нашего города. Это проблема всего мира.
